Сказка «Старуха, петух и князь»

Жили-были старик и старуха. Они имели одного петуха и жернов. Петух обладал чудесной способностью – он понимал человеческую речь. А жернов – повернешь направо – давал деньги для обеда, повернешь налево – давал кукурузную муку для мамалыги.
Как-то старик пошел за дровами в лес и до вечера остался там.
В тот день к старухе заехали охотники князя со своими со-баками и попросили, чтобы она накормила их.
Старуха подошла к жернову и повернула его налево – посы-палась кукурузная мука, повернула направо – высыпались деньги, на них она купила сыр и мясо для гостей. Затем старуха пошла к – роднику за водой.
Видевшие все это, княжеские охотники удивились. Когда старуха вышла за водой, они решили: «Для чего же старику и старухе понадобился волшебный жернов. Лучше будет, если мы заберем его для нашего князя, за это он может вознаградить нас»,
Взяли они жернов и отнесли своему князю.
Когда старуха вернулась с родника, она заметила, что нет пи гостей, ни жернова. Села она на скамеечку и горько заплакала.
Услышав плач старухи, Петух, взобравшийся на забор, заку-нарекал: «Что ты плачешь, старуха?»
Старуха ответила, что её жернов забрали охотники князя.
– Не плачь, – успокоил её петух. – Я верну жернов тебе. Сказав это, петух полетел к княжеской усадьбе. И там, сев на башню, стал громко кукарекать. Когда петух стал досаждать своим криком, князь позвал слуг и спросил их, почему петух так орет.
Они ему ответили:
– Петух требует, чтобы вернули жернов старикам.
– Немедленно подстрелите этого петуха, зажарьте его и подайте мне на стол, – распорядился князь.
Так и сделали. Княжеские слуги подстрелили петуха, зажарили, подали на стол князю, и тот съел его.
Но тут случилось чудо: князь услышал, что из его живота раздается пронзительное кукареканье петуха.
– Случилось несчастье! – закричал князь. – Сею же минуту вспорите мой живот и выньте оттуда петуха, да так, чтобы я был цел и невредим.
Слуги вспороли ему живот. Оттуда вылетел петух, схватил жернов и полетел к старику и старухе. Те, получив свой жернов, важили по-прежнему. А князь испустил дух.