Авторские сказки — диафильмы

Диафильм устроен иначе, чем мультфильм: кадр остаётся на стене столько, сколько нужно, а подписи под картинками читает кто-то из взрослых или сам ребёнок, если уже умеет. Получается неспешное чтение с картинками, где можно остановиться, рассмотреть детали, вернуться назад и обсудить, что будет дальше. Здесь собраны истории, у которых есть автор: не народные пересказы, а сказки писателей XX века, многие из которых знакомы по книгам и экранизациям.

Что вы найдёте внутри

«Цветик-семицветик» Валентина Катаева — о девочке Жене и волшебном цветке, у которого семь лепестков и семь желаний, и о том, что по-настоящему важным оказывается только последнее. «Приключения Буратино» Алексея Толстого разворачиваются длинной чередой кадров: азбука, проданная за билет в театр, поле чудес, золотой ключик. «Сказка о глупом мышонке» Маршака короткая и ритмичная, её подписи легко читать нараспев даже самым маленьким. «Дядя Фёдор, Пёс и Кот» и «Старуха Шапокляк» Эдуарда Успенского — истории с юмором, которые хорошо идут в компании: реплики героев так и просятся прочитать разными голосами. «Мама для мамонтёнка» — тихая и трогательная сказка о поисках мамы, а «Вовка в тридевятом царстве» посмеивается над мечтой о том, чтобы всё делалось само. Есть и кадры по книгам Александра Волкова: «Злая волшебница Бастинда» и «Элли спасает Страшилу» — фрагменты большого путешествия по Волшебной стране.

Кому и когда подойдёт

Малышам ближе короткие истории с простыми подписями — «Три поросёнка», сказки Маршака, «Мама для мамонтёнка». Дошкольникам и младшим школьникам интереснее длинные сюжеты с продолжением: их удобно смотреть по частям, по одной сказке за вечер. Ребёнку, который только начал читать, диафильм даёт хороший повод потренироваться: текста в кадре немного, а картинка подсказывает смысл.

Такой просмотр хорошо ложится на тихое время — вечер перед сном, дождливые выходные, день, когда никуда не нужно спешить. Сборник «Авторские сказки» рассчитан на совместное занятие: кто-то листает кадры, кто-то читает вслух, и разговор о прочитанном оказывается не менее важным, чем сама история.