Сказка «Чародей Чон У Чхи» — стр.3

Смотрит, а там разбойники, человек сто их, не меньше, и главарь шайки Ом Чжуни. Высоченный, лицо красное, глаза выпученные.
Облетел Чон У Чхи разбойничий лагерь, обратно вернулся, доспехи надел, двойной шлем. Взял листья, произнес заклинание, листья воинами обернулись, дал им Чон У Чхи копья, мечи острые. Сел на вороного коня и повел воинов на гору, в разбойничий лагерь. Опять произнес заклинание, отворились ворота замка, ворвался туда Чон У Чхи со своими воинами. А разбойники знать ничего не знают, пируют, вино распивают.
Обернулся снова Чон У Чхи коршуном, воинов в коршунов превратил, бросились они с высоты на разбойников, всю еду унесли, тут ветер налетел, все смел, разбросал. Тут Чон У Чхи и воины приняли прежний облик и кинулись разить да крушить разбойников. Превратил Чон У Чхи одного из воинов в самого себя, а сам в воздух взмыл. Разит мнимый Чон У Чхи разбойников на земле, а настоящий — с воздуха нападает, молнией меч сверкает. Побежали разбойники в одну сторону, но тут им путь преградил Чон У Чхи. Побежали в другую — опять Чон У Чхи перед ними вырос. Попали в ловушку разбойники. Радуется король, благодарит Чон У Чхи, а следом за королем и все придворные.
Однако нашелся среди придворных завистник, Ван Ен Хи его звали.
Оговорил он Чон У Чхи перед королем, да так, что грозила Чон У Чхи смертная казнь. Узнал об этом Чон У Чхи, принял облик Ван Ен Хи, в дом к нему пробрался. Вечером настоящий Ван Ен Хи вернулся домой, и поднялся тут переполох.
Стал мнимый Ван Ен Хи ругать настоящего, всячески поносить и говорит ему:
— Не иначе как столетняя лисица приняла человеческий облик и в дом проникла. Вон отсюда, негодяй этакий!
А настоящий Ван Ен Хи кричит мнимому:
— Убирайся отсюда, наглец! И чтобы ноги твоей больше здесь не было!
Произнес тут Чон У Чхи заклинание, велел слугам кору лаврового дерева в порошок растолочь, порошком Вана посыпать. И превратился Ван в лисицу девятихвостую. Набросились слуги на лисицу с палками, поколотить ее собрались, не позволил им Чон У Чхи, приказал крепко связать лисицу, в тюрьму бросить. Хочет Ван слово сказать — не может. Стал как лисица лаять, насилу слуги его утихомирили. До того горевал Ван, что того и глядипомрет. Пришел тогда Чон У Чхи в тюрьму, посоветовал Ван Ен Хи никому не завидовать, произнес заклинание, и Ван Ен Хи снова принял человеческий облик. Стал он у Чон У Чхи прощения просить за то, что столько зла ему причинил.
Увидел как-то Чон У Чхи в деревне ребятишек. Стал смотреть, как они играют. И так ему понравилось, что он решил чем-нибудь их порадовать.
Вытащил Чон У Чхи из рукава чашку, а в чашке девушка нарисована с бутылкой в руке. Заглянул Чон У Чхи в чашку и произнес:
— Выходи, Чжу Сон Дан, напои ребят сладким вином.
Только он это сказал, из чашки красавица вышла, ребятам вина налила.
Рады ребята! И надо же такому случиться, чтобы в это самое время шел по дороге богатый путник О Сон. Поднесла красавица и ему вина и вернулась обратно в чашку. И уж так понравилась О Сону красавица, что стал он просить Чон У Чхи продать чашку. Согласился Чон У Чхи, уговорились они, что на другой день придет Чон У Чхи за деньгами к О Сону.
Принес О Сон чашку домой, на стену повесил, а утром и говорит:
— Чжу Сон Дан, подай мне вина!
В тот же миг девушка перед ним предстала, красавица, вино поднесла.
Осушил О Сон несколько бокалов кряду, и ударило ему вино в голову. Посадил он красавицу к себе на колени, а тут жена появилась. Рассердилась жена, хотела ударить красавицу, а та в чашку вошла, только ее и видели. Схватила жена чашку, бросила на пол, чашка вдребезги. Расстроился О Сон, жалко ему чашку!
А в это время как раз Чон У Чхи подоспел, деньги получить за проданную чашку. Рассказал ему О Сон, что нет больше чашки, разбилась, и попросил цену снизить. Оставил Чон У Чхи вместо себя двойника своего разговор с О Соном вести, а сам к жене О Сона пошел, попенял ей за то, что чашку разбила, деньги свои стал требовать. А та ни в какую, расшумелась, крик подняла. Решил тогда Чон У Чхи проучить женщину, чтобы впредь неповадно было, и превратил ее в чудище, да такое огромное, что едва в комнате умещается. Пришел О Сон, поглядел, испугался, прощения просит, хочет деньги за чашку отдать. Сменил тогда Чон У Чхи гнев на милость, даже денег не взял, а с жены чары снял, она снова в женщину превратилась.
Решил как-то Чон У Чхи навестить своего однокашника, ученого Ян Бон Хвана. Пришел, а тот в постели лежит, занемог. И все оттого, что женщину полюбил, молодую, красивую. Жила та женщина неподалеку от южных ворот в Хендоке. Овдовела. Сколько ни упрашивал ее Бон Хван за него замуж пойти, никак не соглашается.
Пожалел Чон У Чхи друга и говорит:
— Мне уже тридцать сравнялось, а в любовных делах опыта нет. Слыхал только, что от любви излечить трудно. Но я что-нибудь придумаю. Успокойся и не горюй. Приведу ее к тебе!
Сказал он так и ушел. К молодой вдове пошел. А жила та вдова со старухой матерью, да в такой бедности, что и не расскажешь