Сказка «Фока — на все руки дока» — стр.3

Завтра казнь.
Занялась заря. Поднялось солнышко красное, ясное. Фоку на казнь ведут. Жена замертво лежит. Дети Фокины при живом отце сироты.
Высоко поднял палач топор. Взыграло Балдеево сердце.
Рубанул по широкой, жилистой шее топор палача… и согнулся.
— Что же это, царь? — спрашивает при всем народе Фока. — Твой топор мою голову не сечет.
А народ все знает — шумит, хохочет.
— Повесить его! В петле удавить! — велит Балдей.
Вкопали в землю висельный глаголь. Накинули петлю. Выбил палач из-под Фокиных ног березовый обрубок. Взвизгнули девки, заголосили бабы, завопили старухи. А веревка оборвалась.
— Что же это, царь? — говорит Фока. — Твоя веревка моего тела не выдерживает.
Белее снега сидит в царских носилках Балдей. Ржой покрылось лицо думного дьяка Пустой Головы. Присмирела дума.
— Утопить его! — кричит Балдей. — В реку кинуть!
Ухмыльнулся на эти слова Фока, да и молвит:
— Как можно утопить человека, когда за него народ стеной стоит!
Стали привязывать камень к Фокиной шее те же люди, которые вместо стального восковой топор палачу подсунули и прелую веревку подсудобили.
Привязали они ему на шею вместо камней крашеную сосновую кору, положили под рубаху надутые бычьи пузыри, да и кинули в реку.
Опять взвизгнули бабы, заголосили старухи. А Фока на плаву из реки кричит царю:
— Что же, царь, твои камни не тонут, мешки с песком под моей рубахой меня ко дну не тянут?
Позеленел Балдей, почернел злой царь. Хотел было Фоку огнем казнить, да нутро у Балдея пламенем занялось, задымилось и сгорело.
Был царь — и нет царя.
Ликует народ. Поет народ. В колокола звонит. Тружеников прославляет. Фоку первым старостой называет.
Хорошо зажил Фока, в чести. Умом свою державу прославил и веселую сказку после себя оставил.
Эту!