Поедем вместе на моей доброй кобыле Быстроножке.
— Не хочется мне, чтобы ты беспокоился — брал меня с собой, — сказала его жена.
— А потому не хочется, что, по-моему, ты меня уже не любишь так, как любил раньше.
— Да ты помешалась! — в досаде крикнул фермер. — Почему ты думаешь, что я тебя разлюбил?
— Потому что ты перестал рассказывать мне свои тайны, — ответила фермерша. — Да вот, недалеко ходить, возьмем хоть эту самую Быстроножку. Целых пять лет я умоляла тебя сказать мне, почему, когда ты сам едешь на ней верхом, она летит быстрее ветра, а если кто другой на нее сядет, она тащится, словно убогая старая кляча.
Фермер рассмеялся.
— Я не потому скрывал это от тебя, хозяйка, что мало тебя любил, — сказал он, — а потому, что мало тебе доверял. Ведь бабий язык болтает без удержу, а я не хотел, чтобы другие люди узнали про мою тайну. Но уж если это тебя огорчает, я,так и быть, скажу тебе все… Слушай! Когда я хочу остановить Быстроножку, я один раз хлопаю ее по левому боку. Когда хочу, чтобы она бежала, как бегут другие лошади, я два раза хлопаю ее по правому боку. А уж когда мне нужно, чтоб она летела как ветер, я свищу в гусиное горлышко. Но ведь я не знаю, когда мне понадобится, чтобы она летела как ветер, и потому всегда ношу с собой гусиное горлышко в левом кармане куртки.
— Значит, вот как ты управляешься с этой лошадью, — сказала фермерша, очень довольная, — и вот куда у нас деваются гусиные горлышки! Ну и хитрец же ты,хозяин! А теперь, когда я про все узнала, можно мне и заснуть.
Ассипатл уже перестал ворочаться с боку на бок в золе. Он тихо сидел в своем уголке, и глаза его сверкали.
Мальчик понял, что наконец-то пришел его час.
Он терпеливо ждал, пока не догадался по дыханию родителей, что они заснули.
Потом подкрался к отцовской одежде, вытащил гусиное горлышко из кармана куртки и бесшумно выскользнул из дому. А как только выбежал во двор, стрелой помчался на конюшню, оседлал и взнуздал Быстроножку, закинул поводья ей на шею и вывел ее за ворота.
Добрая кобылка не привыкла к Ассипатлу. Она становилась на дыбы, лягалась,рвалась вперед. Но мальчик вспомнил про слова отца и хлопнул ее по левому боку.
Быстроножка тотчас стала как вкопанная. Ассипатл вскочил на нее, хлопнул ее два раза по правому боку, и добрая лошадь с громким ржанием побежала рысью.
Топот ее копыт в ночной тишине поднял на ноги весь дом. Фермер и шестеро его сыновей, спотыкаясь, помчались вниз по лестнице, в тревоге крича друг другу,что кто-то, должно быть, увел Быстроножку.
Фермер первый добрался до двери, и когда увидел при свете звезд, как убегает его любимая лошадь, заорал во весь голос:
— Вор! Вор! Держи вора! Тпру, Быстроножка, тпру!
Быстроножка услышала голос хозяина и сразу остановилась. «Ну, я пропал!» — подумал Ассипатл. Ведь он знал, что его отец и братья бегают быстро и вот-вот подбегут к нему. А Быстроножка — ни с места! Но, к счастью, он вспомнил про гусиное горлышко. Вынул его из кармана и свистнул. Резвая кобыла тотчас же рванулась вперед, помчалась быстро, как ветер, и одним скачком перемахнула через холм. Погоня и десятка шагов пробежать не успела, как осталась далеко позади.
Заря уже занималась, когда мальчик увидел море. Там, впереди, на волнах лежало громадное чудовище, и Ассипатл знал, что должен его убить, — затем он и примчался сюда издалека. Всякий сказал бы, что глупо даже мечтать об этом. Ведь Ассипатл был щуплый, безоружный юнец, а Владыка Морской Змей был так велик,что, как говорили люди, длина его равнялась четверти земной окружности. Язык его был раздвоен на конце и походил на вилы. И этими вилами он мог ухватить все, что хотел, сунуть себе в пасть и сожрать.
Однако Ассипатл не испугался — под его лохмотьями билось сердце героя.
«Ну, брат, теперь берегись! — сказал он себе. — Не хватает силы — выручит хитрость».
Ассипатл соскочил с Быстроножки, привязал добрую лошадь к дереву, а сам пошел пешком, внимательно глядя по сторонам. И вот он заметил на опушке леса небольшой домик.
Дверь его была не заперта. Мальчик вошел и увидел, что старуха хозяйка крепко спит на кровати. Он не стал ее беспокоить, сам снял с полки чугунок и внимательно осмотрел его.
«Это мне пригодится, — подумал он, — а старушка, наверное, не рассердится,когда узнает, что я взял чугунок, чтобы спасти жизнь принцессе».
Потом он вытащил из очага кусок рдеющего торфа, сунул его в чугунок и пошел своей дорогой.
В море, у самого берега, он увидел королевскую ладью. Она была уже под парусами, и нос ее был повернут в сторону Владыки Морского Змея. Ладью сторожил лодочник.
— Какое холодное утро! — сказал ему Ассипатл. — Неужто ты тут не замерз?
Хочешь, пойди на берег, пробегись и согрейся, а я сяду в ладью и буду ее сторожить, пока ты не вернешься.
— Как бы не так! — возразил лодочник. — А что скажет король, если он сейчас придет? Увидит, что я оставил его славную ладью под охраной такого сопляка, как ты, а сам греюсь на песочке, и что тогда будет? Пожалуй, голову снесут!
— Как хочешь, — небрежно бросил Ассипатл и принялся что-то искать на берегу среди камней. — А я пока поищу хороших ракушек и зажарю их себе на завтрак.
И вот мальчик набрал ракушек, а потом начал рыть ямку в песке, чтобы положить туда рдеющий торф. Лодочник с завистью смотрел на него: ему тоже захотелось есть.
Но вдруг Ассипатл закричал и запрыгал:
— Золото, золото! Клянусь богом Тором, кто бы подумал, что здесь найдется золото?!
Тут уж лодочник не выдержал — позабыл и про короля, и про свою голову. Выскочил из ладьи, отпихнул Ассипатла и стал торопливо рыться в песке.
Тогда Ассипатл схватил свой чугунок, вскочил в ладью, оттолкнул ее от берега иуспел проплыть по морю полмили, прежде чем лодочник понял, как его одурачили.
Ведь он, конечно, не нашел никакого золота.
Лодочник очень рассердился, а старый король рассердился еще больше, когда вместе с придворными спустился на берег. В руке у него был славный меч Верноразящий — ведь он все еще лелеял несбыточную надежду, что ему, слабому,дряхлому старику, удастся победить чудище и спасти дочь.
Но теперь, когда ладья уплыла, даже эта надежда угасла. Королю оставалось только стоять на берегу среди все прибывающей толпы подданных и ждать, что будет.
И вот что было.
Ассипатл медленно плыл по морю, не отрывая глаз от Морского Змея. Вскоре он заметил, что страшное чудище время от времени зевает, словно ждет не дождется кормежки. И всякий раз, как оно зевало, громадный поток воды устремлялся ему в глотку, затем снова выливался наружу через огромные жабры.
И вот храбрый мальчик спустил парус и направил нос ладьи прямо к пасти чудища.
Как только оно зевнуло опять, ладью вместе с мальчиком втянуло в пасть, и они провалились через глотку Морского Змея в его темную утробу. Ладья плыла там все дальше и дальше, но вскоре вода стала убывать и выливаться из громадных жабр змея. Наконец ладья как бы стала на мель. Тут Ассипатл выскочил из нее с чугунком в руках и побежал на поиски.
Немного погодя он добрался до печени чудища. А он знал, что в рыбьей печенимного жира. Мальчик прокопал в ней дырку и сунул туда рдеющий торф.
Какой тут вспыхнул пожар! Ассипатл едва успел вовремя вскочить в ладью — у Морского Змея начались такие судороги, что он отрыгнул ладью, и ее выбросило прямо на сушу целую и невредимую.
На море поднялось такое волнение, что и королю, и его дочери (она к тому времени уже сошла на берег, одетая, как невеста, в белое платье), и всем придворным, и всем деревенским жителям пришлось искать убежище на вершине холма. С этого безопасного места они теперь смотрели на море, ожидая, что будет дальше.
А Владыка Морской Змей заметался во все стороны, извиваясь и корчась. Он высунул из воды свою отвратительную голову, а язык его взметнулся и с такой силой ударил по земле, что прорыл в ней огромную трещину. В эту трещину хлынуло море, и оно образовало кривой пролив, который теперь отделяет Данию от Швеции и Норвегии.
Потом у чудища выпало несколько зубов. Они не потонули, но образовали острова,которые теперь называются Оркнейскими островами
98
Отзывы (0)