Как раз в эту пору увидел его один из чертей. Не знал он ничего о затее черта-игумена, не ведал о его замысле. Ну, вот и решил он, по злобе исконной против монахов, сбить с толку возницу, отвести от дороги. Крутил да вертел его так, что несчастный и впрямь в трех соснах заблудился и увяз вместе с возом в болоте.
Тут черт мгновенно исчез, а старый монах диву дался — как же это случилось, ведь вон монастырь-то — близехонько! Отпряг он коня, стал телегу тащить из болота… Куда там! Потянет, рванет, а телега все глубже уходит в тряси-ну, — болото-то было бездонное! Ой, беда! Стал ждать, не поможет ли кто из прохожих. Никто не идет! Хотел возвратиться назад, в монастырь — да ведь стыдно! Решил подождать: может, утром кто-нибудь вызволит. А чтоб уберечься от диких зверей, монах решил пойти к колодцу, забраться на дерево и спрятаться там на ночь. Прибрел он к колодцу, вскарабкался на старую ольху и притаился в листве.
Вот пробило полночь. Слетелись к ольхе, как обычно, все окрестные черти, явился и сам Вельзевул. Стал он расспрашивать — кто из чертей как напакостил нынче. Дошло наконец и до черта-игумена. Тот все рассказал: как обвел он монахов вокруг пальца, как убедил их жениться, как нынче отправил монаха с подарками по деревням и велел сказать, чтобы невесты готовились к свадьбам, — ну, словом, поведал все, что он сделал. Как только он кончил, великою славой прославил его Вельзевул, велел принести парадный стул и лучший чубук дал, с большим янтарем, из чужих краев привезенный.
— Ха-ха-ха! Вот позор, коль оженятся сорок монахов! — сказал Вельзевул. — Да ты, друг, молодчага! Скажи только: что же ты делаешь в храме, когда "Отче наш" читают? Ведь это для нас, для чертей, хуже смерти!
— О, я придумал неплохо! — ответил ему черт-игумен. — Как только настает время читать "Отче наш", я вон выхожу, будто нужду справить, а потом возвращаюсь. Вот и вся недолга!
— Да ты молодец! — повторил Вельзевул. — Добейся своего, жени монахов, и я награжу тебя, милый, по-царски: громадные, ветвистые рога носить будешь.
Тут черт, одурачивший монаха-возницу, с перепугу забыл порядок — не стал дожидаться, пока его спросят, а тут же признался, как он нынче монаха, да еще и с возом, в болото завел.
— Ох, чтоб ты ослеп! — закричал черт-игумен. — Да ты понимаешь, болван, какую ты глупость содеял?
— Скорее бегите в болото! — крикнул чертям Вельзевул. — Повозку из трясины вытащить, лошадь хорошенько отмыть и пусть на лучшем лугу пасется. А этому дурню немедленно всыпать! Пятьсот батогов ему! Живо!
А тут уж и ночь на исходе. Вскоре петух закричал. Сразу черти исчезли. Монах немедля пошел в монастырь, да все и рассказал. Лишь тут раскусили монахи, в чем дело! "Ох, грешники! Что мы хотели делать! Срам-то, срам-то какой! Господь бы нас наказал и обрек на мучения адские!"
Припрятала братия старика возницу, коня увели с глаз долой, стали ждать. Вышел черт-игумен служить заутреню, все идет как по маслу, и вот пора уж читать "Отче наш". Игумен — к выходу, а монахи заперли все двери и окна и давай ладаном кадить. Черт заметался, запрыгал — и лопнул, будто кто из пушки выстрелил: тррах!
35
Отзывы (0)