Сказка «Как Кристоффер из Драгсхольма тролля перехитрил» — стр.3

— Ну, ладно, пусть ее. Давай лучше орешков пощел каем.
— Давай, — согласился тролль.
Сели они на пригорок, корзины перед собой поставили, набрали по горсти орехов и принялись щелкать. Кристоффер скорлупу выплевывает, ядрышками похрустывает. А тролль все зубы обломал — никак ему орешка не разгрызть.
— Ничего, хозяин! — утешает Кристоффер. — Чем скорлупа тверже, тем орех слаще.
Грыз тролль камешки, грыз, а под конец разозлился да как наподдаст ногой по корзине! Так все орехи по земле и рассыпались.
— Не надо мне этой дряни! — закричал тролль. — Высыпай и ты свои!
Вытряхнул Кристоффер из корзины орехи на землю, и пришлось им с пустыми руками домой идти.
Только от этих каменных орешков разболелись у тролля зубы, да так, что он света белого не взвидел. Завыл тролль, заскулил:
— Ой-ой-ой, как больно! Не знаешь ли, Кристоффер, средства от зубной боли?
— Знать-то я знаю,- отвечает Кристоффер. — Только ведь средство это не для слабосильных.
Струхнул тролль. Уж коли сам Кристоффер так говорит, то ему, троллю, и подавно этого лечения не вытерпеть. Работник-то куда сильнее его! Теперь уж тролль это уразумел!
Только боль все не унималась. Совсем невтерпеж стало троллю, и пришлось ему согласиться на лечение. Подвел тогда Кристоффер его к очагу и говорит:
— Набери в рот воды, сунь голову в огонь да и держи, покуда вода не закипит.
Сунул тролль морду в очаг и всю шерсть опалил. Крепился он, крепился, а потом как взвоет! А Кристоффер простачком прикинулся.
— Неужто не полегчало? — спрашивает он тролля.
— Зубам-то полегчало, да морду я всю пожег! — кричит тролль.
— Говорил я тебе, что средство это не для слабосильных,- отвечает Кристоффер.
Не впрок пошло троллю этакое леченье. Еще пуще он расхворался и вовсе в постель слег.
Лежал он много дней и все это время думал, как бы ему Кристоффера со света сжить. И надумал он хитростью его извести. На силы-то свои он больше не надеялся! Потолко вал он об этом деле с Кирстен и сказал ей, что хочет работ ника убить, когда тот спать будет. А Кирстен отозвала Кри стоффера в сторонку и говорит:
— Берегись! Тролль хочет с тебя, сонного, голову снеси Кристоффер только засмеялся в ответ:
— Что ж, пускай попробует!
Взял он глиняный горшок, надел на него свой красны ночной колпак, положил на подушку и одеялом наполовин прикрыл. Пускай думает тролль, что это его голова. А сам под кроватью затаился и захрапел громко, будто спит. Выждал тролль время, взял тихонько топор, подгадкрался к кровати и обухом по горшку хвать! Горшок-то и раскололся на мелкие черепки. Заурчал тролль от радости и уполз в свое логово. Только на закате приходит к нему Кристоффе и говорит:
— Ну, хозяин, какую ты мне работу назначишь?
Выпучил тролль глаза и пасть разинул. А Кристоффер зевает во весь рот и потягивается:
— Что-то худо мне нынче спалось. Дрянь какая-то на голову упала. Или, может, приснилось мне это?
С той поры тролль и вовсе всякую надежду потерял. П нял он, что этого парня ничем не проймешь. Лишился тролль сна и покоя, все думал, как бы ему работника одо леть. А Кристоффер тем временем сладко спал, вволю ел, да баклуши бил.
И вот однажды говорит тролль служанке:
— Надумал я, Кирстен, нашего работника до смерти об кормить, чтобы брюхо у него лопнуло. Надо только выведать у него, какое кушанье он всего больше любит.
А Кирстен побежала к Кристофферу и говорит:
— Тролль хочет, чтобы ты до смерти объелся. Ежели спросит он у тебя, какое кушанье тебе больше всего по вкусу, ты говори — каша с молоком. Он сам ее без памяти любит, так, может, он-то скорее от обжорства лопнет.
Спустя день говорит тролль Кристофферу:
— Надумал я, братец, пир горой закатить. Попотчую те бя на славу! Тебе какое кушанье больше всего по вкусу
— Каша с молоком,-говорит Кристоффер.
— Хи-хи-хи! Так ведь и я ее больше всего на свете лю блю!-завизжал тролль.- Вот уж полакомимся мы нынче Ты сколько можешь съесть?
— Да уж котла два одолею,- говорит Кристоффер.
Хотя тролль больше одного котла каши зараз никогда не едал, но решил он от Кристоффера не отставать и велел Кирстен четыре котла каши настряпать.
— Гляди только, чтобы каша не рассыпчатая была, — наказал он. — От твердой-то крупы брюхо пучит, авось работник и лопнет скорее.
Отыскал Кристоффер громадный мешок, привязал его впереди, а сверху отцовскую куртку накинул, чтобы не видно было. Явился он к троллю, а тот уж его у котла с кашей дожидается. Завидел тролль, что Кристоффер новую куртку надел, и ухмыляется. Подумал он, что тот ради угощения так вырядился; хочет, стало быть, хозяина уважить.
Сели они у котла. Тролль по одну сторону, а Кристоффер по другую — так, что над котлом только его голова торчала. Тролль кашу уминает так, что за ушами трещит, а Кристоффер ложку до рта не доносит и кашу незаметно в мешок кидает.
— Ну, что, хороша каша? — спрашивает тролль.
— Хороша-то хороша, да мало ее. Мне бы еще котел-другой. А так только зубы разлакомишь.
Напугался тролль, как бы Кристоффер все один не слопал, и еще сильнее на кашу приналег. А Кристофферу только того и надо. Немного погодя отвалился тролль от котла и ложку бросил.
— Уф, ну и сыт я!
— Э, нет! Так не годится! — говорит Кристоффер.- Я-то еще не наелся, так что уж ты, хозяин, поддержи компанию.
Принялись они опять за кашу и ели, покуда ложки до дна не достали. Вдруг как схватился тролль за брюхо, как завопит не своим голосом:
— Ой-ой, не могу больше! Объелся до смерти! Сейчас лопну!
— Да и я, правду сказать, сыт по горло,- говорит Кристоффер.- Только меня-то уж никому не обкормить. Я средство знаю.
— Какое средство? — хрипит тролль.- Говори скорее! Чую, смерть моя близко!
Взял Кристоффер нож, разрезал мешок посредине, из него вся каша и вывалилась.
— Видишь? Я себе брюхо разрезал.. Сделай и ты так, а после ешь, сколько душа пожелает.
Затрясся тролль от страха. Где ж это видано, чтобы брюхо самому себе вспарывать?
А Кристоффер его подбадривает:
— Ну, смелей, хозяин! Ей-богу, нисколечко не больно!
А уж зато легко-то как сразу станет! — Протянул он троллю нож; и говорит: — Ты только попробуй, хозяин. Считаю до трех: раз, два, три!
И как только досчитал Кристоффер до трех, пырнул себя тролль ножом в брюхо и разрезал его сверху донизу. Взревел он так, что горы кругом задрожали, упал — и дух из него вон. А Кристоффер закричал:
— Эй, Кирстен! Ступай сюда поскорее! Жених-то твой околел! Теперь ты и помыться, и причесаться можешь.
Натаскали они воды и нагрели ее на очаге. А после зас чил Кристоффер рукава и принялся отмывать Кирстен