Сказка «Отдай то, что дома не оставил» — стр.3

Летит, чуть земли копытами касается и все норовит Янку сбросить, под себя подмять.
Летал, летал конь по полям, по горам, выше лесу подымался, в глубокие яры спускался и наконец сдался: повернул назад и пошел шагом.
Приехал Янка на конюшню, поставил коня, а сам, радостный, побежал к Касе.
— &mdу, — говорит Кася, — видно, хорошую баню задал ты моему отцу, ежели сам живой вернулся.
— Верно! — смеется Янка. — Уж старался как мог. Чуть твой прутик не изломал.
И, не поужинав, Янка, как сноп повалился в постель и заснул сном богатырским.
Поутру Кася будит его.
— Теперь ступай к отцу, проси его, чтобы отдал расписку.
Позавтракал Янка да и пошел к пану. Приходит. Пан сидит в кресле, невеселый, с перевязанной головой. “Ага, — думает Янка, — будешь ты помнить Касин прутик!”
— Что ж, — говорит пан, — я своему слову хозяин — как станешь моим зятем, тогда и расписку отдам.
— Пусть будет так, — согласился Янка. — Показывай своих дочерей.
Повел пан Янку в другую комнату. А там стоят двенадцать девушек, все на одно лицо, и голос в голос, и волос в волос, и росту одного. А сбоку старая пани похаживает..
Обошел Янка девушек один раз, второй и приметил белый цветочек в волосах у крайней девушки. Подошел он к ней, взял ее за руку и подвел к отцу.
— Вот, — говорит, — эта мне приглянулась.
— Ну, эта так эта, — отвечает пан, — у меня все дочки одинаковы. Бери себе ту, которая приглянулась.
А пани от злости так и позеленела: не родную ее дочь выбрал себе в жены знатный мастер, а нелюбимую падчерицу!
— Нет, — затопала она ногами, — я так не согласна: пусть еще раз выбирает! Пан говорит:
— Пусть будет по-твоему.
Завязал он Янке глаза платком, а потом развязал и говорит:
— Выбирай во второй раз!
Обошел Янка девушек, видит — у одной из них муха над головою летает. “А-а, — вспомнил он Касины слова, — вот это она и есть!”
Взял он ее за руку и подвел к пану.
— Что ж, — говорит пан, — бери эту: у меня все одинаковы.
А пани опять затопала, закричала:
— Не согласна я! Пусть до трех раз выбирает! Завязал пан Янке глаза платочком, а потом развязал — и стоят перед ним опять двенадцать девушек, все как одна.
Начал Янка приглядываться к рукам и заметил у одной из девушек зеленую ниточку на правом пальце-мизинце.
— Пускай эта будет моею женой, — говорит он пану.
Ничего не поделаешь — пришлось колдуну отдать ему расписку.
— Завтра сыграем свадьбу, — говорит пан, — и будете вы жить в новом дворце.
Пошли молодые в Касину хатку к свадьбе готовиться. Кася говорит Янке:
— Свадьбу справлять будем не у моего отца, а у твоего.
— Почему? — спрашивает Янка. — Ведь здесь наш дворец стоит!
— Нам надо бежать отсюда, а то злая мачеха погубит нас, — говорит Кася.
В полночь, только во дворце все крепко уснули, выскочили они из хатки и побежали к отцу-матери Янки.
Наутро поднялись паны и панночки — ждут молодых: пора и свадьбу справлять. Да долго что-то спят молодые.
Послали слуг будить их.
Подошли слуги к хатке. Звали, звали — никто не откликается. Заглянули в хатку — пусто. Вернулись слуги и рассказали об этом пану.
Пан разгневался, а пани как закричит:
— Эй, гонцы, догоняйте их! Живых или мертвых, а назад верните!
Вскочили гонцы на коней и помечались во весь дух. Летят лесами, летят борами — напали на след.
— Ну, теперь они от нас не уйдут! — говорят гонцы.
А Кася припала в это время к земле, послушала.
— Земля гремит, ветер шумит, — говорит, — это за нами погоня летит…
— Что ж нам делать? — спрашивает Янка.
— Я обернусь овечкой, а ты пастушком будешь. Если спросят тебя, не видал ли ты на этой дороге хлопца с девушкой, скажи, мол, не видел.
Махнула Кася прутиком, и все сделалось, как она задумала.
Подлетают гонцы;
— Эй, пастушок, а не видел ли ты на этой дороге хлопца с девушкой?
— Нет, — отвечает пастушок, — я с самого утра здесь пасу, а никого не видал.
Покрутились гонцы на месте — нету следа. Воротились они назад, говорят панам:
— Никого не догнали. Только пастушка с овечкою повстречали. Спросили у него, а он говорит, что с самого утра, мол, пасет, а никого не видал.
— Так это ж они! — закричала пани. — Скорей догоняйте!
Бросились гонцы назад. “Ну, — думают, — уж теперь-то мы поймаем пастушка с овечкой как миленьких!”
А Кася с Янкой бегут и бегут изо всех сил.
И вот чуют они опять за собой погоню. Махнула Кася прутиком — и обернулась зеленым садом, а Янка — садовником.
Подлетела погоня:
— Эй, садовник, а не видел ли ты на этой дороге хлопца с девушкой?
— Нет, — говорит садовник, — не видел. Вот уже десять лет я за садом ухаживаю, а хлопца с девушкой ни разу не видел.
— А пастушка с овечкой?
— Тоже не видел.
Воротились гонцы назад.
— Видно, — говорят, — с дороги мы сбились. Встретили по пути только садовника возле сада, но он сказал, что десять лет как за садом ухаживает, но ни хлопца с девушкой, ни пастушка с овечкою и в глаза не видывал.
— Ах вы, негодники! — закричала пани. — Надо вам было порубить и сад и садовника — это ж были они! Нет, плохая на вас надежда, придется бежать нам самим в погоню.
Обернулся пан волком, а пани волчицей, и побежали догонять беглецов. Мчатся, так пыль столбом и курит, аж ветер свистит.
Заслышала Кася новую погоню и говорит:
— Это летят мой отец с мачехой. А их нелегко обмануть. Но попробуем: разольюсь я глубоким озером, а ты будешь на нем селезнем. Плавай по озеру, да смотри не давайся никому в руки.
Махнула она прутиком — и стала озером, а Янка — селезнем.
Подбегают волк с волчицею к озеру.
— Озеро — это она! — закричала волчица. — Теперь мы с ней ничего не поделаем. А селезня поймаем — ведь это сам Янка! Тогда и она за ним пойдет.
Бросились волк с волчицею в озеро и давай ловить селезня. А он то нырнет, то высоко взлетит над водой…
Гонялись, гонялись волк с волчицей за селезнем, утомились и пошли на дно. Тут и конец им пришел.
А Янка с Касей стали опять такими, как были. Взялись за руки и пошли спокойно к отцу-матери Янки свадьбу справлять.
Шумная была свадьба. Все пили, ели, и все веселились. А вместе со всеми веселился и отец Янки.
Я на той свадьбе был, мед-вино пил, по усам текло, а в рот не попало. Дали мне там стеклянные сапожки, восковую шапку да бумажный кафтан. И пошел я, приплясывая, домой. Шел, шел да о камень споткнулся, а сапожки — дзинь, дзинь! — и разбились. Полил дождь — размок мой кафтан да с плеч свалился. А потом припекло солнце — и шапка растаяла. Пошел я домой с пустыми руками. Пришел, на завалинке сел и эту сказку вам рассказал.