Давным-давно в маленьком домике на краю деревни жила бедная сирота. С раннего детства она работала на хозяина, все лето пасла овец в горах, пряла пряжу, вязала чулки и варежки, а зимой от ранней зари до позднего вечера ткала. Шло время, и из бедной сиротки выросла девица пригожая да в работе ловкая.
Как-то раз под вечер пасла она на лугу овец и вязала чулки, как вдруг из леса донесся жалобный плач. Не то дикий зверь скулит, не то ребенок плачет.
Не выдержала и пошла на голос. Плач раздавался из самой чащи, кусты царапали руки и ноги. Как вдруг под деревом она увидела огромного белого волка. Шерсть у него отливала серебром, но в зеленых глазах затаилась боль. Волк стоял, подняв лапу: видно попала в нее колючка, которую он сам не мог вытащить.
Испугалась пастушка и бросилась было бежать, да только жалко ей стало зверя.
— Я помогу тебе, белый волк, вытащу колючку! — тихо сказала пастушка.
Вытащила девушка колючку из лапы, волк с благодарностью лизнул ей руку и скрылся в чаще, да так тихо, что ни одна веточка под лапами не затрещала, ни один листочек не шелохнулся.
Девушка вернулась на луг и тут застыла от ужаса: овец на лугу не было. Долго звала она их, искала, сбегала посмотреть, не вернулись ли они домой, но овцы как сквозь землю провалились.
— Пойду я искать овец в лес, а если к утру не найду, отправлюсь куда глаза глядят, ведь без овец я хозяевам на глаза показаться не смею, — горько плакала сирота. — А несколько серебряных, что должна мне хозяйка за работу, останутся ей в уплату за пропажу.
Сколько она не искала овец, как ни звала их, ни разу не зазвенел колокольчик, не заблеяла овца. Наконец девушка совсем выбилась из сил и взобралась на высокое дерево, чтобы дикие звери ее не достали.
Ночь была темная, вокруг ни огонька, глаза у пастушки от усталости тут же и закрылись. Проснулась она от того, что кругом вдруг посветлело, будто яркий месяц на небе вышел.
Посмотрела девушка вверх, но лес был такой густой, что и краешка неба не было видно, ни одна звездочка не блестела. Казалось, что серебряное сияние прямо из земли исходит. Взглянула она вниз и увидела под деревом белого волка. Сбросил он свою серебристую шубу и превратился в стройного юношу.
— Не бойся, пастушка, — тихо заговорил он. — Ведь я такой же человек, как и ты, заколдовал меня злой колдун-великан, превратив в белого волка. Только темной ночью и всего на одну минуту могу я сбросить волчью шкуру. Но колдун из себя выходит, когда меня кто-то жалеет. Это он украл твоих овец на лугу за то, что ты не оставила меня в беде и вытащила из лапы колючку. Мой отец, испанский король, пережил из-за него много страданий, вот уже семь лет, как он ничего обо мне не знает — ни где я и жив ли вообще. От горя он совсем занемог.
— А можно ли снять с тебя заклятие? — спросила пастушка.
— Можно, но сделать это очень трудно, — вздохнул королевич.
— Ты только скажи как, может я смогу помочь.
— Колдун сказал, что его чары разрушатся, и я навсегда сброшу волчью шкуру лишь тогда, когда из любви ко мне девушка соткет для него солнечную ткань из золотых волос. Хочет он сшить себе изэтой ткани кафтан, рубашку и штаны, — перечислил королевич. Пастушка лишь руками всплеснула.
— Да где же взять столько золотых волос? — удивилась она. — Ведь у наших девушек волосы черные, как воронье крыло. Но не печалься, я отправлюсь хоть на край света, но найду золотые волосы, чтобы их хватило на ткань для великана.
Не успел королевич поблагодарить пастушку, как в ту же минуту снова превратился в огромного белого волка, завыл, так что горы задрожали, и скрылся в чаще.
Когда рассвело, слезла девушка с высокого дерева и отправилась искать золотые волосы для солнечной ткани.
Путь ее пролегал через горы и долины. Девушка шла то весело подпевая птицам, то с трудом пробиралась сквозь непролазную чащу, где и краешка неба не было видно. Затем тропинка привела ее в суровые, скалистые горы. Тут налетевший ветер чуть не сбросил пастушку в глубокую пропасть, но наконец, на третий день к вечеру добралась она до ворот большого города.
Даже во сне не могла она себе представить столько людей, сколько было на городской площади. Люди смеялись и веселились, хмурились и ругались, покупали и продавали, одни спешили, другие плелись, едва передвигая ноги, словом, каждый делал, что хотел. Девушка, немного освоившись, подошла к домику, где на лавочке сидела старушка, поздоровалась с ней и спросила, есть ли у них в городе люди с золотыми волосами.
— Откуда же здесь таким взяться? — удивилась старушка. — Ты и сама посмотри, у молодых волосы черные, как ночь, а у старых — будто снег голову припорошил. Только у двоюродной сестры нашей принцессы волосы и точно отливают золотом. Я даже и не знаю, откуда она такая взялась.
— Добрая старушка, скажи, где найти мне принцессу с золотыми волосами?
— Живет она на горе на седьмой улице, в седьмом дворце, — отвечала старушка. Поблагодарила ее девушка и побежала в гору да так быстро, будто за ней кто гнался. Старушка ей вслед толькоголовой покачала. Прибежала девушка на седьмую улицу, нашла седьмой дворец и постучалась.
Окно распахнулось, и из него выглянула девушка с густой вуалью на лице.
Набралась пастушка смелости и спросила:
— Не нужна ли вам служанка, госпожа? Три дня я добиралась до города, надеясь найти здесь работу, и вот уже едва на ногах стою, но места так и не нашла.
— Входи во дворец. Уже целую неделю никто как следует не расчесывал мои волосы.
Резво, словно белка, пастушка вбежала во дворец. Слуги накормили и напоили ее, умыли и приодели, отвели в покой принцессы.
— Добрый вечер, госпожа, — поклонилась девушка. Принцесса только взглянула на нее, и девушка ей сразу понравилась.
— Вот золотые гребни, щетки, черепашьи заколки, покажи, что ты умеешь! — с этими словами принцесса сняла с головы вуаль, и вся комната залилась золотым светом, длинные волосы словно золотой дождь падали с головы до пят. Пастушка замерла от изумления, нерешительно взяла гребни и принялась расчесывать волосы принцессы. Расчесав, она заплела из в три толстые-претолстые косы.
— Если ты будешь каждое утро и каждый вечер так умело и хорошо расчесывать мои волосы, — с улыбкой сказала принцесса, — то ты не пожалеешь, что поступила ко мне на службу.
На третий вечер расплела пастушка золотые косы принцессы, разложила дорогие гребни и так тяжело вздохнула, что принцесса обернулась и спросила:
— Что с тобой? Что тебя печалит? Или тебе не нравится у меня?
— Госпожа моя, мне у вас так хорошо, как никогда прежде и не было. Только вспомнился мне королевич-белый волк, как он рыскает в чаще, вот мне и взгрустнулось.
— А кто это такой? — допытывалась принцесса. — Я о таком никогда не слыхала.
Рассказала пастушка о белом волке и о том, что от злых чар его может освободить лишь только солнечная ткань для колдуна.
— Госпожа моя, отдай одну свою золотую косу и ты спасешь самого прекрасного юношу, — осмелев, попросила пастушка.
— А ты умеешь прясть и ткать? — недоверчиво спросила принцесса.
— Конечно, умею.
— Ну, что ж, я с радостью отдам золотую косу для солнечной ткани на наряд для колдуна. Но с условием, что, как только злые чары рассеются, ты приведешь ко мне королевича.
— Хорошо, госпожа, я обещаю это.
В тот же вечер отрезала пастушка у принцессы косу и тут же принялась прясть золотую нить.
Днем и ночью девушка пряла и ткала, останавливаясь только, чтобы причесать принцессу и немного вздремнуть. Наконец, ткань была готова. Она сияла, словно солнце.
Девушка собралась в дорогу и простилась с принцессой.
— Поспеши и приведи ко мне королевича, — сказала принцесса на прощание.
И снова шла пастушка через горы и долины, по дорогам и нехоженным тропам, солнце нещадно ее палило, ветер пытался сбросить в пропасть, но наконец, на третий день она пришла в чащу, где когда-то ночевала на дереве и видела заколдованного принца.
— Ты вернулась, пастушка, — встретил ее белый волк.
— Я выполнила обещание и принесла солнечную ткань для колдуна. Теперь ты навсегда сбросишь волчью шкуру, — поспешила обрадовать его девушка.
Белый волк обрадовался и поспешил к колдуну-великану, а пастушка осталась ждать его возвращения в облике королевича. Но волк вернулся печальный, с низко опущенной головой.
— Ох, пастушка, великан очень обрадовался, когда увидел ткань, что ты для него соткала. Но он такой огромный, что ее хватило лишь на кафтан. А пока не будет у него рубашки и штанов, ходить мне в волчьей шкуре, — горевал королевич.
— Не печалься, — утешала его пастушка, хотя и она чуть не плакала
198
Отзывы (0)