Сказка «Питер-простачок» — стр.2

Так что прибавьте мне ума, как обещали.
— А ты вот что скажи мне, — промолвила мудрая вещунья. — Что такое — желтое, сияет, а не золотое?
— Желтое, сияет, а не золотое?.. — повторил Питер опешив. — Это… это…
Но, хоть убей, не мог придумать ответа и, наконец, сказал:
— Не знаю.
— Ну так и нынче не поумнеешь! Да ты, я вижу, и впрямь простачок. Должно быть, так никогда и не наберешься ума.
Питер взвалил на спину мешок с матерью и вышел. Но домой ему возвращаться не хотелось — очень уж тяжко было у него на душе. Сел он у дороги и горько заплакал.
Вдруг кто-то окликнул его нежным голосом. Он посмотрел, видит — стоит хорошенькая девушка и с ласковой улыбкой глядит на него.
— Что с тобой? — спросила она. — Такой здоровый детина, а плачешь!
— Я простачок,-ответил Питер,-ума в голове не хватает. А тут еще горе навалилось — мать моя умерла, оставила меня одного-одинешенька. Как же мне теперь жить-то — ума не приложу! Кто будет меня кормить, и одежу мне шить, и на базар ходить? А горше всего, что некому теперь поговорить со мной да утешить меня в беде.
— Я тебе помогу,- сказала Дженни — так звали девушку. — За таким простачком, как ты, присматривать нужно. Хочешь, я пойду с тобой и буду о тебе заботиться?
— Ну что ж, пожалуй, если тебе так хочется, — ответил Питер. — Только ты сама скоро увидишь, что я дуралей, каких мало, да таким и останусь, если не удастся как-нибудь ума себе нажить.
— Это ничего! — сказала Дженни. — Как говорится: чем глупее жених, тем покладистей муженек. Хочешь взять меня в жены?
— А стряпать ты умеешь? — спросил Питер.
— Конечно! — ответила Дженни.
— А шить и штопать?
— Ну еще бы!
— А считать яйца? А складывать фунты, шиллинги и пенсы?
— Умею, все умею!
— Что ж, если ты согласна выйти за меня, — сказал Питер, — я на тебе женюсь.
И они пошли в деревню вместе.
Вот схоронили мать Питера; поплакала по ней деревня, а потом Питер и Дженни обвенчались и зажили вместе в его домике.
Как ни прост был Питер, а вскоре уразумел, что жена ему досталась на славу. Она стряпала и шила, чинила и мыла, да все так весело и охотно, а главное — умела позабавить Питера и шуткой и лаской.
Правда, и Питер оказался неплохим мужем. Он тоже работал весело и хорошо. Лишь бы думать не приходилось, а то все ему было нипочем — и тяжелые ноши и длинные дороги. Короче говоря, молодые чувствовали себя самыми счастливыми и довольными во всей деревне.
— Знаешь что, Дженни! — сказал как-то вечером Питер. — Я понял, что тебя я люблю больше всего на свете. И тут его словно осенило.
— Слушай, — продолжал он, — неужто вещунья хотела, чтобы я тебя убил и твое сердце ей принес? Как ты думаешь, Дженни, неужто она это самое и думала?
— Вряд ли, — ответила ему жена. — Конечно, нет! Да она и не говорила, чтобы ты кого-нибудь убивал… А что если тебе отвести меня к ней живую, как я есть, с сердцем и всем прочим?
— Здорово придумала! — обрадовался Питер. — И как это я сам не сообразил? Ладно, пойдем вместе. Но, постой, сначала посмотрим, умеешь ты разгадывать загадки или нет. Ну-ка скажи, что такое — без ног, а бежит?
— Река, — ответила Дженни. — Нетрудно догадаться!
— Река? — повторил простачок. — Так оно и есть! И как это я сам не догадался? Ну, теперь вот что ты скажи: что такое — желтое, сияет, а не золотое?
— Солнце! — ответила Дженни, недолго думая. — Да я и пятилетней девчонкой разгадала бы эту загадку!
— Солнце? — переспросил Питер удивленно. — А ведь правда — и сияет, и желтое, но не золотое. Что за голова у тебя, Дженни! Во всей Англии не найдется жены умнее тебя. Идем скорей, может, старуха немножко прибавит мне ума, чтобы я твоим ровней стал.
И вот поднялись они вместе на холм и застали вещунью дома.
— Бабушка, — сказал Питер, — наконец-то я привел вам ту, кого люблю больше всего на свете. Вот она сама, и сердце ее, и все прочее. И уж если вы и теперь мне ума не прибавите, значит вы не мудрая вещунья, а просто плутовка и обманщица!
— Садитесь оба! — приказала старуха. -
Молодые сели, а вещунья повернулась к Питеру и сказала:
— Слушай мою загадку и попробуй ее разгадать. Кто родился без ног, отрастил две, а потом четыре?
Бедняга Питер думал-думал, ничего не придумал. Тут Дженни шепнула ему на ухо:
— Головастик! Ответь — головастик.
— Головастик! — выпалил Питер.
— Верно, — сказала старуха. — Ну, я вижу, что теперь ума у тебя хватает, и ум тот весь у твоей жены в голове. Когда жена умная, мужу много ума не надобно. Иди себе с богом и больше ко мне не приставай.
Питер и Дженни встали, поблагодарили старуху и отправились восвояси.
Когда они спускались с холма, Дженни тихонько напевала, а Питер молчал и только затылок почесывал.
— О чем ты думаешь? — ласково спросила Дженни.
Питер перестал скрести затылок, но ничего не ответил. Наконец повернулся к жене и сказал:
— Думаю я о том, как я горжусь, что у меня такая на редкость умная женушка. Ведь ты сумела ответить вещунье как надо. А я все-таки никак не могу понять, почему тот, кто родился без ног, потом отрастил две, потом четыре, называется головастиком? Все думаю да гадаю, а понять никак не могу. Не могу, и все тут!