Сказка «Старый солдат» — стр.2

Да только недолго пришлось ему царствовать, на третий же день после свадьбы умер старый солдат.
Явился он к господу, просит дело какое-нибудь дать. Господь и говорит:
– Чего ж еще старому солдату делать, как не у ворот на часах стоять!
Так и стал старый солдат у господа бога привратником. Является смерть работу спрашивать и хочет пройти к господу. А солдат не пускает: “Тебя, этакую тварь вредную, и пускать-то нельзя. Погоди здесь, я сам спрошу и тебе передам”.
Приходит старый солдат к господу и говорит, что так, мол, и так, там за воротами смерть ждет, что же ей эти три года делать?
– Пусть стариков косит! – отвечает бог. Идет солдат к воротам и думает: “Как же быть? А вдруг она скосит старого короля, что своей и моей половиной царства правит? Погоди, а скажу-ка я ей, чтобы она старые дубы грызла”.
Как решил, так и сделал. Выходит за ворота и говорит:
– Господь наказал, чтобы ты три года одни старые дубы грызла!
Скривилась смерть, ушла и принялась положенный срок старые дубы грызть.
Через три года опять пришла работу спрашивать. А на кого похожа-то! Тощая, высохшая, глядеть не на что. Солдат живо к господу, так, мол, и так, что другие три года смерти делать?
– Коли всех стариков скосила, пускай средних лет людей косит!
Идет солдат назад, думает: “Коли передам это, так ведь и моей жене, и братьям, и сестрам – всем не жить. А, скажу, пускай средние дубы грызет”.
Ладно. Вышел за ворота и говорит смерти:
– Следующие три года грызть тебе средние дубы. Поморщилась смерть и ушла положенное ей дело делать. Через три года опять приходит работу спрашивать. А выглядит и вовсе страшно: глаза чуть не в самый череп провалились, щеки совсем пропали, кожа к костям приросла, только языком еле шевелит. А работу все спрашивает.
Струхнул солдат – где же ее в таком виде к господу пускать?! Пошел он к нему опять сам – что, дескать, смерти три следующие года делать?
– Коли сделала все, что ей положено, пускай прибирает младенцев!
Солдату -это опять не по. нраву: “Может, у моей молодой жены сынок народился. Каково же ей будет, коли помрет он! И у братьев моих и у сестер вон сколько детишек, так что же всем им умирать?! Нет, шалишь!”
– Сказал господь, чтобы ты три следующие года молодые дубки грызла.
Ух, как смерть перекосилась, но все же пошла три года молодые дубки грызть. Прошел срок, опять она является к воротам работу спрашивать. А у бедняги только длинные зубы да кости остались, кожи – и той не стало уже. Идет солдат к господу. Тот говорит:
– Коли всю работу справила, так и людей, надо быть, больше не осталось. Пускай сама идет сюда!
Вот тут-то старый солдат и попал впросак! Входит смерть, а господь ее и не узнает.
– Ты кто такая? – спрашивает.
– Смерть я.
– Смерть? – дивится господь. – Да ты что ж это, матушка, одни кости мне являешь? Плоть-то твоя где?
– Где же ей быть, коли девять лет дубы грызла, – отвечает смерть сердито.
– Какие дубы? – Тут только дошло до господа, что за штучки старый солдат вытворял. – Ну, так не прощу же я ему этого. В наказанье носить ему теперь тебя по земле три года, а тебе – скосить, промеж прочих, и всю его родню!
Где же станешь с господом спорить? Вскинул солдат смерть на загорбок и потащил по свету. Первым делом пришлось принести ее в отчий дом, где его братья и сестры со своими домочадцами жили. Угодили туда как раз под вечер. Замерзли оба крепко, сели к печке погреться. Все домашние при смерти лежат: стонут, иной еле жив, иной уже смертным потом покрылся.
Даже суровую солдатскую душу проняло, – эх, табачку бы понюхать! Вынул солдат свой рожок, постучал о печку, сыпнул табачку на ямку подле большого пальца и – швырк! швырк! – втянул в обе ноздри. Поглядела смерть, как солдат табак нюхает, страсть как ей тоже захотелось. Просит солдата: “Дай понюхать!” Не дает солдат.
– Господь того не сказывал, чтобы я тебе еще и табачку давал. Только носить должен.
– Так ведь по-приятельски-то и можно бы. Одним путем-дорогой ходим, уж как тут не понюхать одного табачку. Ну, дозволь, – канючит смерть, Согласился солдат.
– А куда же я тебе насыплю? Руки-то у тебя дырявые, одни кости.
Долго ломали они голову, как бы смерти табачку нюхнуть. Да тут пришло в голову солдату:
– Коли уж ты в дверную щелочку да в замочную скважину пролезаешь, так в мой рожок тебе легче легкого забраться.
Смерть согласна. Да как только забралась в рожок, так солдат и закрыл его, не желает смерть выпускать. Смерть и добром и худом просится оттуда, а солдат не выпускает. Так и осталась смерть в рожке.
Как только угодила смерть в рожок, так и все больные на поправку пошли, не прошло и много времени – один за другим подниматься стали. Все выздоровели.
Целых три года держал солдат смерть в своем рожке. Кончился срок, выпустил он ее, взвалил на плечи и понес к господу. Спрашивает господь:
– Ну, всех скосила?
– Да где же мне было людей косить, коли этот кремень меня в табакерку загнал.
И рассказала смерть все, что случилось с нею. Разгневался господь, выбранил солдата и прогнал его с глаз долой. А смерти наказал:
– Чего это тебе каждый раз спрашивать, что делать? Знай: ты – смерть, вот и делай свое дело. Нынче людей столько народилось, что ты со старой косой и не управишься. Возьми вот новую. А спрашивать больше не являйся: “Что мне делать? Что делать?” Знай коси, кого хочешь, старый ли, молодой, большой ли, маленький, богатый ли, бедный. Так-то вот!