Было у одной бедной женщины три сына и дочурка-утеха. Мальчишки уже подросли, а девочка была еще совсем махонькая и ходить-то еще не умела, и говорить не научилась.
Мальчишки, как и положено, были бедовые, да настырные. Это б еще куда ни шло, кабы не их бесстыдное обжорство. Ох, и маялась же с ними бедняжка матушка!
Коли где кто нашкодит, набезобразничает – не иначе ее ребята; коли где-что стряслось, знает она – ее сыночки в том виноваты. А дома! Оставит что от обеда на ужин, а душа не на месте – ведь разнюхают и умнут! Даже мясо из горшка вытащут. Подкрадутся, достанут недоваренное – и нету его! Ума не приложит мать, что с ними дальше делать. И уговаривает, и просит, и наказывает.. Да все напрасно! Лопнуло, наконец, ее терпение.
Собралась она как-то в церковь. Поставила обед на очаг и пригрозила сыновьям:
– Не вздумайте мясо таскать! Глядите, коли до него дотронетесь, я с вами такое сделаю, чего еще ни одна мать со своими детьми не делала.
А мальчишки ей в лицо хохочут, насмехаются. Разгневанная мать ушлав церковь, но только она через порог, а ребята шасть к очагу! Мясо из чугунка достали и тут же съели.
Вернулась мать из церкви в надежде, что сыновья испугались ее острастки. Подошла к очагу, заглянула в чугунок – а он пустешенек! Распалилась она неслыханным гневом и воскликнула.
– Чтоб вам в воронов превратиться, чтоб вам воронами стать, чтоб вы один с другого мясо рвали!
Не успела последнее слово выкрикнуть, как обернулись ее дети тремя черными воронами, взвились со свирепым карканьем, взмахнули крыльями и улетели неизвестно куда!
Мать, не помня себя от ярости, крикнула им вдогонку:
– Летите, летите, злодеи ненасытные! До тех пор будете маяться, пока кто-нибудь из кровных родственников вас из беды не вызволит!
Но материнский гнев, как снег по весне, – быстро растаял. Опомнилась бедная женщина, сердце кровью облилось, стала она рыдать, руки ломать, горькую судьбу несчастных детей оплакивать, себя корить. С тех пор глаза ее не просыхали.
Прошли годы, от сыновей ни слуху, ни духу. Тем временем маленькая дочка превратилась в красивую девушку. Была она словно лебедь белая, словно роза алели ее щеки, никто окрест не мог сравниться с нею красотой. И весела-то она и мила, работяща, всюду поспевает, матери и в доме и в поле помогает.
Мать скрывала от нее свое горе и ни одним словечком не обмолвилась, что были у дочери когда-то братья.
Да только девушке самой все думалось и думалось, почему это нет у нее ни братца, ни сестрицы, у других, есть, да помногу. Она не раз спрашивала у матери, а мать, тяжело вздохнув, отвечала, что нет, и никогда никого не было.
Стала девушка у чужих людей допытываться, а те возьми да скажи ей, что были у нее три брата, но вдруг неизвестно куда исчезли, и никто про них ничего не знает.
Стала девушка опять матушку спрашивать:
– Матушка, моя родимая, люди поведали, что были у меня три брата. Скажите, не таите, куда они подевались?
– Доченька, доченька, улетели твои братцы в дальние края, – ответила ей мать и залилась слезами.
– Зачем? Да когда? Да куда? И больше не вернутся? Уж вы скажите, не таите, как дело было?
– Ах, дочка моя, вот как дело было!
И рассказала ей мать все без утайки, как прокляла их в гневе, как онив воронов превратились, и то сказала, что будут они до тех пор летать по свету, пока кто-нибудь из близкой родни их от проклятья не избавит!
– Не горюйте, матушка, не печальтесь! Ближе меня у них родни нету, мне и за дело браться! – отвечала девушка. – Я пойду, матушка, найду и спасу их! Чего бы мне это ни стоило!
– Ах, доченька моя, не ходи, их не спасешь и сама пропадешь, – плакала мать, – не найти их тебе. Где-то они теперь летают! Да и как ты оставишь меня одну на старости лет безо всякой поддержки?
– Не печальтесь, матушка, я вас не оставлю. Только мне на роду написано братьев освободить и я их высвобожу, даже если они за тридевять земель окажутся.
Сестра решилась, никаких уговоров не слушает. Наконец, и мать хоть и с трудом согласилась и через несколько дней собрала ее в дорогу.
Шла сестрица горами-долами, пустыми полями, долго-предолго, и на своем пути ни одной живой души не повстречала. Приходит она, наконец, к Месяцу-ясному в дом. На пороге его матушка стоит.
– Дай бог счастья, хозяюшка! – поклонилась ей странница.
– И тебе того же, девушка, – отвечает хозяйка. – Ты откуда такая взялась? Ведь до нас даже птичка-невеличка не доберется, не то что человек.
– Нужда заставила, вот и добралась! Пришла я узнать, не слыхали ль вы чего про трех воронов, моих заколдованных братьев?
– Про трех воронов, твоих братьев, я, девушка, ничего не слыхала, дождись-ка лучше, пока мой сын домой вернется, я у него выведаю и тебе скажу. А ты спрячься под это корыто, да смотри, тихонько сиди, не шевелись, как бы он тебя не съел!
Спряталась девушка под корыто, сидит, ждет, что дальше будет. Вскоре и Месяц вернулся. Только порог перешагнул, как закричит:
– Мать! Здесь людским духом пахнет, давай сюда человека, я его съем!
– Что ты, сынок, откуда тут человеку взяться, – отвечает мать. – Сам знаешь, к нам никому не добраться. Садись ужинай, да спать ступай, умаялся поди!
Сел Месяц ужинать. Наелся вдосталь, угомонился и задремал, а мать ему волосы расчесывает. Только Месяц глаза закрыл, а она его, как дернет за чуб!
– Вы что это, мамаша, – вскочил Месяц, – меня за волосы таскаете? А мать ему в ответ:
– Прости, сынок, я и сама ненароком задремала и вижу сон, будто кто-то меня спрашивает, не встречал ли ты трех братьев, в воронов заклятых?
– Нет, мама, не встречал. У Солнца глаза побыстрей, может оно кого заприметило?
– Вот и ладно, – стала мать сына успокаивать, – спи, сынок, спи! Выспался Месяц, снова в путь отправился, а хозяйка говорит страннице-красавице :
– Слыхала, деточка? У нас ты ничего не узнаешь, ступай-ка лучше этой долиной, там найдешь Солнце, может его матушка, что присоветует.
Пошла девушка. Долго блуждала по горам, по долам, по голым полям, пока не пришла, наконец, к матушке Солнца.
– Счастья, тебе матушка! – поклонилась путница.
– И тебе счастья, девушка. Ты откуда здесь взялась? Ведь к нам сюда даже птичке-невеличке не добраться, не то, что человеку!
– Ах, дорогая хозяюшка, пришла я у вашего сына спросить про трех воронов, моих заколдованных братьев!
– Может, он знает про твоих заколдованных братьев, я спросить могу. Да только, как мне с тобой быть? Вернется мой сын домой и тебя съест!
– Ах, матушка дорогая, сжальтесь, скройте меня куда-нибудь, – стала просить девушка.
Спрятала ее хозяйка под корыто.
Только-только успела, а тут Солнце явилось, да как закричит: | Мама, что-то у нас человеком пахнет – давай-ка сюда, я его съем!
Что ты, сын мой, откуда у нас человеку появиться. Это тебе показалось, небось светишь ярко, да по всему небу ходишь, человеческий дух тебе и чудится. Садись, ужинай, да спать ложись, уморился поди?
Солнышко-сын наелся и задремал, а мать у него в волосах ищет. Сын совсем было уснул, а она как дернет его за вихор.
Что это вы, мама, – вскочил он, – меня за волосы дерете?
– Да я, сынок, ненароком, – отвечает она, – я и сама задремала, да приснилось мне, будто кто-то спрашивает, не видал ли ты трех братьев-воронов?
– Где мне их увидать? Ведь я не везде свечу. Вот Ветер – тот каждую щель продует, ему легче узнать.
Заснул Солнце-сын и проспал до самого утра.
Утречком встал и ушел из дому, а мать разбудила девушку и говорит ей:
– Нет, мой сын про них не знает. Велел тебе у Ветра спрашивать. Ступай к нему! Он вон за той горой живет.
Показала девушке дорогу и проводила ее до порожка. Побрела наша путница горами-долами, голыми полями. Долго шла, пока не увидала матушку Ветра.
– Дай бог тебе счастья, матушка! – поклонилась она хозяйке.
– Дай бог и тебе, девушка! – поблагодарила ее матушка Ветра. – Ты как сюда попала? К нам и птичка-невеличка носу не кажет, не то, что человек!
– Я вашего сына спросить хочу, не слыхал ли он про моих трех заколдованных братьев, трех воронов.
– Про трех воронов, твоих заколдованных братьев? Ладно, узнаю, когда домой вернется. А что мне с тобой-то делать? Боюсь, он тебя съест.
– Ах, добрая женщина, спасите меня, – стала просить путница. – Спрячьте куда-нибудь!
Спрятала ее хозяйка под корыто и строго-настрого наказала смирно сидеть. Ветер домой явился пасмурный, надутый.
– Мамаша, – засопел он в дверях, – что-то у нас человеком пахнет, давай его сюда, я его съем!
Мать к нему кинулась, давай успокаивать:
– Да нет никого, сынок, всюду тебе человек видится, небось очень сильно дул! Сам подумай – откуда здесь человеку взяться?
Пока Ветер по свету гулял, успела матушка изжарить целого быка и бадью пива наварить. Подала она ему поскорее ужин.
– Ешь, – говорит, – сыночек, а потом сосни до утра. Наелся Ветер, напился, а мать к нему:
– Притомился, сыночек, иди ложись, а я у тебя в голове поищу, слаще спать будешь.
Только Ветер глаза закрыл, мать как дернет его за волосы
33
Отзывы (0)