Сказка «Три сказки попугая» — стр.3

Тут Розалинда увидела, что на соломенной подстилке сидит девушка не старше самой Розалинды.
— Что ты мне сегодня скажешь? — спросил волшебник, потому что всякому ясно, что старик был волшебник.-Но девушка молчала.
— Э, да ведь я забыл отомкнуть твои уста! -. воскликнул старик и провёл по губам девушки слева направо золотым ключиком.
— Ну, что же ты скажешь? — повторил он.
— Нет! — сказала девушка.
Волшебник так разозлился, что дважды стукнулся о землю. В первый раз он превратился в дракона, во второй — опять в старика.
— Гадкая, непослушная девчонка! — закричал он. — Рано или поздно ты скажешь «да».
— Нет, — сказала девушка.
— Ну ладно, ладно, проворчал волшебник.- Теперь поедим, я и сам порядком проголодался.
Он топнул ногой, и на этом месте появился столик, уставленный яствами и напитками. Старик и девушка принялись за еду. У Розалинды в тёмном углу просто слюнки потекли, она ведь тоже целый день ничего не ела.
Наевшись, старик сказал:
— После сытной еды меня всегда в сон клонит. Женщины любят поболтать. Если говорить не с кем, они разговаривают сами с собой. Поэтому я не стану сейчас замыкать тебе уста. Болтай, пока я сплю. Но, чтобы ты не убежала, я замкну тебе руки и ноги.
Волшебник снова топнул, столик исчез, а вместо него появилось мягкое ложе, покрытое коврами. Потом он взял свой ключик и провёл по рукам и ногам девушки справа налево.
И вот уже девушка, словно скованная тяжкими цепями, не может даже шевельнуться.
Волшебник повалился на ложе и в ту же минуту захрапел во всю глотку.
Тут девушка и вправду заговорила. Она принялась горько жаловаться на свою судьбу:
— Ах, я несчастная! Вот уже целый год, как я томлюсь в этой тёмной башне. Злой волшебник выпустит меня, если я соглашусь украсть для него корону моего отца. И каждую ночь я говорю ему «нет». Ведь если я скажу «да» , волшебник примет облик короля, а мой бедный отец превратится в мула, на котором возят воду. Верно, я тут и умру, потому что никогда не скажу этого «да».
— Не плачь, сестричка, — прошептала Розалинда и подошла к девушке.
Она тихонько сняла с шеи спящего волшебника цепочку с ключиком и быстро замкнула руки и ноги старика. Она ведь всё видела, всё приметила из своего тёмного угла. Потом Розалинда освободила девушку и, открыв тем же ключиком двери башни, побежала вместе с ней во дворец.,Сколько было пролито счастливых слёз, когда король увидел свою дочь живой и невредимой!
На следующий день Розалинда сказала королю:
— Теперь у вас есть ваша собственная дочь, и я вам больше не нужна. Очень прошу вас, дайте мне карету, чтобы я могла вернуться в дом отца.
Но король и дочь короля до тех пор упрашивали Розалинду не покидать их, пока она не согласилась погостить ещё немного.
Пошли тут балы и празднества. Девушки так подружились, что стали называть друг друга сестрами.
А волшебника король велел взорвать вместе с башней и на этом месте насыпать высокий холм.
Вот и всё.
Попугай важно поклонился и сказал:
— Теперь вы знаете, как умна, добра и прекрасна моя хозяйка Розалинда.
— Ах, какую интересную историю вы рассказали нам, синьор чудо-птица-говорящий попугай! — воскликнула жена дровосека.
Дровосек кивнул головой. Он ведь всегда соглашался со своей жёнушкой. А та продолжала:
— Конечно, я отдам Розалинде её куклу, но не раньше, чем услышу, что было дальше. Ведь вы, синьор попугай, ничего не сказали о королевиче. Мы с мужем даже не знаем, убил ли он белого оленя.
— Ну что ж, — сказал попугай. — Слушайте, что было дальше.
ВТОРАЯ СКАЗКА ПОПУГАЯ
Испанской королевне, дочери испанского короля, исполнилось шестнадцать лет. Пора было выдавать её замуж. Прослышали об этом женихи, и съехалось их с разных концов земли великое множество.
Был тут и индийский раджа, и наследник французского престола, и португальский принц, и персидский шах, а князей да герцогов не перечесть. Последним приехал турецкий султан, старый и кривоногий.
Королевна в щёлочку смотрела на женихов, которых отец принимал в парадном зале, и хохотала до упаду. Только дважды она не смеялась. Первый раз, когда увидела португальского принца, потому что он был статен, красив и очень понравился королевне. Второй раз она не засмеялась, когда увидела турецкого султана — очень уж он был страшен.
Отец королевны растерялся: все женихи знатны и богаты — как тут выбрать достойного! Ведь он любил королевну так сильно, как всякий отец любит свою единственную дочь, есть у него корона или нет. Думал он три дня и, наконец, придумал. Пусть королевна бросит наугад золотой мячик. В кого он попадёт, тот и станет её мужем.
Вот в назначенный день женихи собрались перед дворцом. Королевна вышла на балкон, и все женихи разом зажмурились, ослеплённые её красотой. Тут королевна и бросила свой золотой мячик. Метила она, конечно, в португальского принца. Да на беду рядом стоял турецкий султан. Увидев, куда летит мяч, он тесно прижался к португальскому принцу. Мячик коснулся плеча принца, но — увы! — он коснулся и плеча хитрого турка.
И вот оба предстали перед королём и его дочерью.
Король был в смущении. Ведь всю эту затею с мячом он придумал, чтобы не надо было выбирать. Да к тому же его любимая дочка, глядя на двух своих женихов, то плакала, то смеялась, и король никак не мог понять, за кого же ей хочется замуж.
— Ваше королевское величество, — сказал португальский принц, — я люблю вашу дочь и прошу её руки.
— Мне королевна нравится не меньше, — возразил турецкий султан.- Незачем такой прекрасной девице выходить замуж за желторотого юнца, который даже ни разу ещё не был женат. Иное дело я — у меня сто жён, и я хорошо знаю, как с ними обращаться. Так что не сомневайтесь, ваше королевское величество, отдавайте свою дочку за меня.
Но тут королевна твёрдо сказала:
— Моим мужем может стать только тот, у кого я буду одна, как сердце в груди.
И она посмотрела на португальского принца.
Король наконец понял, чего хочет его дочь и ответил:
— Ничего не поделаешь, ваше турецкое султанство, поищите себе сто первую жену в других краях, потому что свою дочь я вам не отдам.
Турецкий султан страшно разгневался. Он в ярости топтал свою чалму и приговаривал, что лучшего обращения она и не заслуживает, если её хозяина могли так унизить. Под конец он сказал королю:
— Коль твоя дочь не досталась мне, так пусть не достаётся никому.
С этими словами он подобрал свою чалму и ушёл.
А на следующий день испанская королевна тяжко заболела. Она худела и бледнела с каждым часом, глаза её глубоко ввалились. Болезнь сводила ей тело, и королевна то и дело сгибалась, словно вязальщица снопов. Лекари не знали, как назвать болезнь и как её излечить.
Тогда король в смятении ударил в колокол Совета.
— Синьоры Совета! — сказал он