Сказка «Кощей Бессмертный(1)» — стр.2

Долго ли, коротко ли — приходит в государство Кощея Бессмертного и просится на постой к одной старухе.
— Что, Иван-царевич, печален ходишь?
— Так и так, бабушка! Был со всем, стал ни с чем.
— Худо твое дело, Иван-царевич! Тебе Кощея не потребить.
— Я хоть посмотрю на мою невесту!
— Ну ложись — спи до утра; завтра Кощей на войну уедет.
 Лег Иван-царевич, а сон и на ум нейдет; поутру Кощей со двора, а царевич во двор — стал у ворот и стучится. Ненаглядная Красота отворила, глянула и заплакала; пришли они в горницу, сели за стол и начали разговаривать. Научает ее Иван-царевич:
— Спроси у Кощея Бессмертного, где его смерть.
— Хорошо, спрошу.
Только успел он со двора уйти, а Кощей во двор:
— А! — говорит. — Русской коской пахнет; знать, у тебя Иван-царевич был.
— Что ты, Кощей Бессмертный! Где мне Ивана-царевича видать? Остался он в лесах дремучих, в грязях вязучих, по сих пор звери съели!
Стали они ужинать; за ужином Ненаглядная Красота спрашивает:
— Скажи мне, Кощей Бессмертный: где твоя смерть?
— На что тебе, глупая баба? Моя смерть в венике завязана.
Рано утром уезжает Кощей на войну. Иван-царевич пришел к Ненаглядной Красоте, взял тот веник и чистым золотом ярко вызолотил. Только успел царевич уйти, а Кощей во двор:
— А! — говорит. — Русской коской пахнет; знать, у тебя Иван-царевич был.
— Что ты, Кощей Бессмертный! Сам по Руси летал, русского духу нахватался — от тебя русским духом и пахнет. А мне где видать Ивана-царевича? Остался он в лесах дремучих, в грязях вязучих, по сих пор звери съели!
Пришло время ужинать; Ненаглядная Красота сама села на стул, а его посадила на лавку; он взглянул под порог — лежит веник позолоченный.
— Это что?
— Ах, Кощей Бессмертный! Сам видишь, как я тебя почитаю; коли ты мне дорог, так и смерть твоя дорога.
— Глупая баба! То я пошутил, моя смерть вон в дубовом тыну заделана.
На другой день Кощей уехал, а Иван-царевич пришел, весь тын вызолотил. К вечеру ворочается домой Кощей Бессмертный.
— А! — говорит. — Русской коской пахнет; знать, у тебя Иван-царевич был.
— Что ты, Кощей Бессмертный! Кажется, я тебе не раз говаривала: где мне видать Ивана-царевича? Остался он в лесах дремучих, в грязях вязучих, по сих пор звери растерзали.
Пришло время ужинать; Ненаглядная Красота сама села на лавку, а его на стул посадила. Кощей взглянул в окно — стоит тын позолоченный, словно жар горит!
— Это что?
— Сам видишь, Кощей Бессмертный, как я тебя почитаю; коли ты мне дорог, так и смерть твоя дорога.
Полюбилась эта речь Кощею Бессмертному, говорит он Ненаглядной Красоте:
— Ах ты, глупая баба! То я пошутил; моя смерть в яйце, то яйцо в утке, та утка в кокоре, та кокора в море плавает.
 Как только уехал Кощей на войну, Ненаглядная Красота испекла Ивану-царевичу пирожков и рассказала, где искать смерть Кощееву.
Иван-царевич пошел ни путем, ни дорогою, пришел к океан-морю широкому и не знает, куда дальше идти, а пирожки давно вышли — есть нечего. Вдруг летит ястреб; Иван-царевич прицелился:
— Ну, ястреб! Я тебя застрелю да сырком съем.
— Не ешь меня, Иван-царевич! В нужное время я тебе пригожусь.
Бежит медведь:
— Ах, Мишка косолапый! Я тебя убью да сырком съем.
— Не ешь, Иван-царевич! В нужное время я тебе пригожусь.
Глядь — на берегу щука трепещется:
— А, щука зубастая, попалася! Я тебя сырком съем.
— Не ешь, Иван-царевич! Лучше в море брось: в нужное время я тебе пригожусь.
Стоит царевич и думает: когда-то наступит нужное время, а теперь голодать пришлось!
Вдруг сине море всколыхалося, взволновалося, стало берег заливать, Иван-царевич бросился в гору. Что есть сил бежит, а вода за ним по пятам гонит; взбежал на самое высокое место и влез на дерево. Немного спустя начала вода сбывать; море стихло, улеглось, а на берегу очутилась большая кокора. Прибежал медведь, поднял кокору да как хватит оземь — кокора развалилася, вылетела оттуда утка и взвилась высоко-высоко! Вдруг откуда ни взялся — летит ястреб, поймал утку и вмиг разорвал ее пополам. Выпало из утки яйцо да прямо в море; тут подхватила его щука, подплыла к берегу и отдала Ивану-царевичу.
Царевич положил яйцо за пазуху и пошел к Кощею Бессмертному. Приходит к нему во двор, и встречает его Ненаглядная Красота, в уста целует, к плечу припадает. Кощей Бессмертный сидит у окна да ругается:
— А, Иван-царевич! Хочешь ты отнять у меня Ненаглядную Красоту, так тебе живому не быть.
— Ты сам у меня ее отнял! — отвечал Иван-царевич, вынул из-за пазухи яйцо и кажет Кощею: — А это что?
У Кощея свет в глазах помутился, тотчас он присмирел-покорился. Иван-царевич переложил яйцо с руки на руку — Кощея Бессмертного из угла в угол бросило. Любо показалось это царевичу, давай чаще с руки на руку перекладывать; перекладывал, перекладывал и смял совсем — тут Кощей свалился и помер. Иван-царевич запряг лошадей в золотую карету, забрал целые мешки серебра и золота и поехал вместе с своею невестою к родному батюшке.
Долго ли, коротко ли — приезжает он к той самой старухе, что всякую тварь: рыбу, птицу и зверя допрашивала, увидал своего коня.
 — Слава богу, — говорит, — Воронко жив! — и щедро отсыпал старухе золота за его прокорм — хоть еще девяносто лет живи, и то не прожить! Тотчас снарядил царевич легкого гонца и послал к царю с письмом, а в письме пишет:
— Батюшка! Встречай сына; еду с невестою Ненаглядной Красотою.
Отец получил письмо, прочитал и веры неймет:
— Как тому быть! Ведь Иван-царевич уехал отсель девятисуточный.
Вслед за гонцом и сам царевич приехал; царь увидал, что сын истинную правду писал, выбежал на крыльцо встречать и приказал в барабаны бить, музыке играть.
— Батюшка! Благослови жениться.
У царей ни пиво варить, ни вино курить — всего много; в тот же день веселым пирком да за свадебку. Обвенчали Ивана-царевича с Ненаглядной Красотою и выставили по всем улицам большие чаны с разными напитками; всякий приходи и пей, сколько душа запросит! И я тут был, мед-вино пил, по усам текло, во рту не было.