Только она отошла, мухи дэва искусали. Проснулся он и как взревёт:
— Кто увёл мою пленницу? Куда она делась?
Тут заметил он пришельцев и кинулся, разъярённый, во двор, схватил под террасой стопудовую гирю и как швырнёт в Ирмису. Увернулся юноша. Угодила гиря в дуб, и повалилось дерево.
Налетел стоголовый дэв на Ирмису. Долго они бились, то один одолевал, го другой. Подхватил дэв Ирмиса и всадил в землю по колени. Выскочил Ирмиса, приподнял дэва и по пояс вогнал в землю. Выхватил потом меч, за-нёс над дэвом и спрашивает:
— Говори, поганище, жизнь или смерть?
— Жизнь, — молит стоголовый дэв. — Даруй мне жизнь — отдам тебе всё своё добро!
— Оставь добро себе! Отдашь царевичу всю свою силу.
Вытащил Ирмиса дэва из земли, а коварный дэв снова набросился на него. Ирмиса приподнял дэва и по плечи всадил в землю. Тогда поклялся стоголовый дэв небом над головой и землёй под собой, что отдаст царевичу всю свою силу.
Вытащил Ирмиса дэва из земли, оставил с ним царевича, а сам ушёл настрелять дичи. Вернулся к вечеру, глядит: лежит царевич на куче золы чуть живой. Это стоголовый дэв лишил его сил. Рассердился Ирмиса, набросился на стоголового дэва и пригнул его к земле.
— Почему слова не сдержал, поганище?! Всажу тебя по шею в землю, будешь меня слушаться!
Затрясся дэв от страха и тотчас вернул царевичу силу да ещё свою ему отдал.
Ирмиса с царевичем взяли с собой девушку-пленницу и пошли путём-дорогою дальше.
Не успели они отойти от дома стоголового дэва, ураганом налетел на них Дэвкажиани*, подхватил девушку и взвился опять в небо.
(Дэвкажиани — Дэв-кремень.)
Вернулись друзья к стоголовому дэву и спросили, как найти дорогу к Дэвкажиани. Указал дэв дорогу и говорит:
— Дойти до его жилья дойдёте, войти — не войдёте. Не поймать вам Дэвкажиани, не одолеть его. Дэвы справиться с ним не могут, зашвыряет он вас чёрными тучами!
— Пронзят наши стрелы тучи, пронзят наши мечи Дэвкажиани!-отвечает Ирмиса.
— Не возьмут Дэвкажиани ни меч, ни стрела, не при нём его душа. В девятиголовом дэве душа Дэвкажиани, за девятью горами на Чёрной горе, и стережёт её Бессмертный олень.
Пошли друзья искать Дэвкажиани. Шли они, шли и дошли наконец до круглой горы, где жил непобедимый дэв.
Внутри горы всё гудит, а из вершины пламя вырывается — это Дэвкажиани дышит. Обошли Ирмиса с царевичем гору — нет нигде входа, не попасть в неё!
Отправились они тогда искать девятиголового дэва. Перебрались юноши через девять гор, а за девятой горой — неоглядное поле, за полем — Чёрная гора. В поле триста косарей косят траву, складывают в три стога. Подошёл к ним Ирмиса, поздоровался.
— Зачем вам столько травы?-спрашивает.
— Бессмертного оленя кормить. Он раз в день с Чёрной горы спускается и три стога в три минуты съедает. Если мало накосим, перетопчет нас всех, — отвечают косари.
— Хватит косить! Забирайте траву охапками и уходите отсюда назад за девять гор! — велит Ирмиса косарям.
Отказываются косари уходить, боятся Бессмертного оленя. Ирмиса с царевичем отняли у них серпы и закинули за Чёрную гору. Прогнали косарей с поля, заставили унести скошенную траву. Потом спрятались сами в высокой траве и ждут оленя.
Спустился Бессмертный олень с Чёрной горы и погнался за косарями. Как исчез олень из виду, вскочили юноши и понеслись к Чёрной горе. Взбежали на вершину и стали, не могут дальше и шагу ступить — слепит их ярким светом девятиголовый дэв! Висит дэв на дереве и светится слепящим светом.
Подобрался Ирмиса кое-как к дэву, перерезал мечом верёвку, и грохнулось чудище на землю. Только свалился — перестал светиться. Разрубил Ирмиса дэва пополам — разрубил душу Дэвкажиани.
Вернулись Ирмиса с царевичем к круглой горе и смотрят — не выбивается больше из вершины пламя, не вырывается из недр гул.
Спустился Ирмиса через отверстие в гору и вынес девушку-пленницу.
Отправились они втроём дальше.
Шли день до вечера. Настала ночь, и легли путники спать под чинарой. Ирмиса лежит, глаз не смыкает: как бы снова не похитили девушку.
В полночь на чинару уселись злые каджи. Увидели они людей и прокляли их:
(Каджи — злые человекоподобные существа.)
— Пусть царевич споткнётся и насмерть разобьётся возле своего дома, — сказал один.
— Пусть девушка сломает ногу, как станет надевать золотые башмаки, — молвил другой.
— Пусть налетит ночью на дворец гвелвешапи и проглотит их всех, — добавил третий. — А кто слышал нас да проговорится, пусть обратится в камень-тень.
(Гвелвешапи — крылатый змей-дракон.)
Всё слышал Ирмиса. Утром он ничего не сказал ни царевичу, ни девушке. Побоялся обратиться в камень-тень.
Много ли шли, мало ли, добрались друзья до дома. Только ступили они на царский двор, споткнулся царевич, а Ирмиса подхватил его и не дал упасть.
Обрадовался царь, когда увидел своего сына целым и невредимым. Понравилась царю прекрасная девушка, и он тут же решил женить на ней ца-ревича. Велел он слугам принести для неё золотые башмаки.
Взяла девушка золотые башмаки, хотела обуться, а Ирмиса вырвал их у неё и втоптал в землю. Обиделась девушка на Ирмису, даже перестала разговаривать с ним.
Наступила ночь. Улеглись все спать. Ирмиса не спит, охраняет дворец.
Вдруг загудело, засвистело вокруг, задрожал воздух — летит на дворец Гвелвешапи! Взмахнул Ирмиса мечом и одним махом разрубил чудище надвое — словно две горы рухнули на землю.
Утром стал царевич допытываться, как Ирмиса проведал про гвелвешапи. Ничего Ирмиса не сказал ему.
Обиделся царевич и тоже перестал разговаривать с другом.
Не выдержал Ирмиса этого и рассказал, что слышал от злых каджи. Произнёс он последнее слово и обратился в камень-тень.
Увидела это девушка и заплакала горько. Упала её слеза на камень-тень, и ожил Ирмиса к великой радости девушки и царевича.
27
Отзывы (0)