Сказка «Тульганой»

В старые времена решил уратюбинский бек поселить людей на границе, чтобы они охраняли его бекство.
"Коканд хочет идти на нас войной, нужно оградить страну, — объявил бек народу. — От каждого из сорока домов пусть пойдёт один здоровый воин с семьёй".
Стали седобородые старейшины селения Ахтунан советоваться:
— Не дать людей — нельзя. Он — бек, сделает с нами, что захочет. Но кто пойдёт? Богатые люди не пойдут. Пусть бедняки идут. Не всё равно, где им жить. И здесь плохо живут, и там плохо.
Собрали денег седобородые по нескольку тенег, кое-чего из одежды, дать тем беднякам, и от каждого десятка домов Ахтунана послали одну семью.
А богачам ничего не делается. Купили бедняков за гроши да и отправили на горе и несчастье.
Один ахтунанский бедняк по имени Назар сам решил поехать с семьей.
"Что у меня тут? — подумал он. — Сад, что ли, свой есть? У перепёлки дома нет, куда ни пойдёт, там и кричит своё "пит-пильдык".
У Назара была семнадцатилетняя дочка Тульганой.
Когда она была ещё маленькая, Назар устроил помолвку Тульганой с Пардабаем — сыном такого же бедняка, как и он сам. Тульганой и Пардабай вместе росли и полюбили друг друга.
"Но как оставить дочь? — думал Назар. — Ведь у Пардабая нет ни одеяла, ни подушек, ничего. Так и быть, пускай Пардабай поживёт, как ему суждено, потерпит, покорится судьбе. Если моей дочери судьба жить в чужой стороне, кто-нибудь и там возьмёт её в жёны".
Поплакала Тульганой, да что поделаешь, против воли отца не пойдёшь.
Выпросил Назар у седобородых двух ишаков, погрузил на них свои старые рваные одеяла да кошмы, забрал семью и пристал к другим переселенцам.
От некоторых родов пустились из Ахтунана в путь и старики и согбенные старухи с восковыми торчащими ушами.
Были и такие, что хотели повидать новые места. Подпоясавшись поверх халатов, они подгоняли чужих ослов с вьюками.
Так шли переселенцы несколько дней. Подошли к чужим рубежам. Войсковые начальники показали в степи место, где жить, приказали не пускать неприятеля и уехали восвояси в Ура-Тюбе.
Бедняки расположились на месте. Кто выкопал в сухой глине себе землянку, кто сделал камышовый шалаш.
Так и жили, пробавляясь ячменными лепёшками да водой.
Прошло два месяца. Тульганой совсем опечалилась. От Пардабая не было никаких вестей.
Вдруг кокандцы пошли войной на Ура-Тюбе.
Уратюбинский бек выступил навстречу. Войска выстроились. Кокандские богатыри выехали с копьями вперёд, и стали вызывать уратюбинцев на поединок.
От уратюбинцев вышел богатырь Алланазар. Поборол многих кокандских силачей.
Тут завязалась общая схватка. Шум, суматоха. Кто убит, кто остался в живых, — ничего не поймёшь.
Поселенцы тоже воевали, показали свою храбрость.
Пока они воевали, дети и женщины попрятались в камыши.
Побоялась остаться в своей землянке Тульганой. "Заметят меня кокандцы и захватят себе в добычу", — думала она. А в камыши тоже далеко не вошла. Страшно стало. Тогда много хищных зверей было.
Так и сидела Тульганой у самого края камышовых зарослей.
Прошло несколько часов. Звуки битвы стихли. Затрубили карнаи, сурнаи. Войска разошлись на свои места.
Успокоилась немного Тульганой, вышла из зарослей, подошла к арыку, умылась, стала пить воду.
Вдруг видит, скачет на коне богато одетый толстый военачальнике в золототканной чалме, с саблей на золотом поясе.
Задрожала от страха Тульганой и, бросилась прятаться в камыши.
Но всадник её заметил и ласково окликнул:
— Не бойся, девушка хорошая, я начальник Суфибек, а тебя как зовут?
— Меня зовут Тульганой.
— Не пугайся. Я ничего непристойного себе не позволю. Целый день я был в битве. Устал, запылился. Хочу руки, ноги помыть, воды попить. Да и время вечерней молитвы подходит. Ты посмотри, девушка, за конём. Потом поговорим с тобой, и я сам отвезу тебя в хорошее место.
Снял Суфибек чалму, сапоги, халат, пояс, оружие, подошёл к воде и стал умываться. Видит Тульганой, Суфибек занят и захотелось ей поозоровать, позабавиться.
Одела она сапоги Суфибека, халат, перетянула талию золотым поясом, на голову надела золототканную чалму.
— Ну, как? Я такой же бек, как вы? — спросила Тульганой.
Суфибек посмотрел на неё и удивился:
— О девушка, да ты молодец, да как стройна! О, да ты настоящая красавица. Но, как бы то ни было, не подобает пропускать молитву. Я помолюсь, а ты смотри за конём.
Начал Суфибек совершать вечернюю молитву.
А Тульганой подумала: "Хочет он с двух сторон получить пользу: сперва он помолится, чтобы не остаться в долгу у аллаха из-за пропущенной молитвы, а потом сделает меня своей добычей. Довольно с него и молитвы".
Словно лихой джигит, вскочила Тульганой на коня; повернула в сторону и поскакала. Подгоняет девушка коня нагайкой, да всё оглядывается.
Пусть она едет, а вы послушайте о Суфибеке.
Суфибек молился и не смотрел по сторонам, чтобы не нарушить благолепия молитвы.
Вот он кончил, провёл руками по лицу, перебрал чётки, опять провёл руками по лицу, поднялся, повернул голову: ни коня, ни оружия, ни девушки.
"Куда она делась? — подумал он. — Озорница-девчонка, любит пошалить. Отвезу её к себе, будет она украшением моего гарема. Не спряталась ли она в камыши".
Суфибек пошёл искать. Все ноги исколол, но так и не нашёл. Побежал босиком на холм. Поднялся, посмотрел кругом, нет ни коня, ни девушки.
Подоткнул Суфибек обе полы халата, бежит туда, бежит сюда, мечется во все стороны. Кого ни встретит — спрашивает и бежит дальше.
Так устал, что и разум потерял