Вдруг слышит: в углу мыши пищат.
— Если бы этот узник понимал наш язык, то мы бы спасли его. Вырыли бы подземный ход. Нас ведь в этом аале тысячи,- говорит черная мышь.
— А как же узнать, понимает он по-мышиному или нет?- спросила серая мышь.
— А вот как. Если он понимает нас, то пусть хлопнет три раза в ладоши.
Анчы-Кара поспешил хлопнуть три раза в ладоши, да от радости так громко, что мыши вмиг скрылись в своих норках. «Что я наделал?- корит себя парень.- Спугнул мышек. Потухнет теперь мой доселе не угасавший очаг!»
Но не прошло и часа, как яма наполнилась мыши-ным писком. Видимо-невидимо мышей собралось, и все они принялись подземный лаз рыть.
Прошел еще день, прошла еще ночь. Утром пропищала черная мышка: «Выходи, человек, понимающий наш язык, на свободу». Вильнула хвостиком и скрылась.
Выбрался Анчы-Кара на свет белый, отряхнулся и пошел к ханской юрте. А там в это время Нагыр-Че-чек отца допрашивает, правды допытывается:
— Где тот добрый молодец, что меня спас? Я хочу его видеть.
— Дал я ему скота из своего скота, дал добра из своего добра, и он ушел в свой аал довольный. Про тебя даже не вспомнил,- отвечает ей хан.
— Анчы-Кара плохой человек, не нужно о нем даже и думать, прекрасная Нагыр-Чечек!- вторит хану лысый лама.
— Неправда!- вскричала царевна.- Анчы-Кара хороший человек. Я по глазам это видела. И я пойду следом за ним, куда бы ни лежал его путь!
Тут распахнулась дверь и в юрту вошел Анчы-Кара. Черный он был от земли, но узнала его Нагыр-Чечек и от радости заплакала.
Говорит ей тогда Анчы-Кара:
— Не давал мне твой отец ни скота, ни добра. Посадил он меня в глубокую тамы и камнем тяжелым вход завалил. Нарушил он свое слово — отдать мне тебя в жены. А лысый лама — злой советчик. Не верь ему, Вот он и сейчас ему что-то нашептывает.
— Какие бы козни они ни придумывали, я буду твоей женой, Анчы-Кара,- сказала царевна.- Ты слышишь, отец, что говорит твоя единственная дочь — Нагыр-Чечек?
— Слышу, слышу,- отвечает ей хан.- Но пусть сначала твой жених подвиг совершит. На юге, за белой тайгой, в скале возле черной речки объявился шулбус. Если его не уничтожить — в мире разразится большая война.
Простился Анчы-Кара с царевной, излучающей свет луны и солнца, и отправился на гору Болчайты-лыг. Сел на камень и горькую думу думает: как же ему, пешему, добраться до скалы, где шулбус живет,, как же ему, только лук имеющему, победить такое чудовище?
Вдруг из поднебесья опустились два лебедя и спра-шивают Анчы-Кара, чем он удручен. Рассказал им охотник про ханские козни, и лебеди стали его утешать:
— Не горюй, Анчы-Кара. За то, что ты спас от слепоты нашу любимицу — Нагыр-Чечек, мы поможем тебе. На северном склоне Арзайты-горы пасется табун пестрых жеребцов. Среди них зааркань белолобого черного жеребца. Садись на него и разыщи за желтой тайгой ущелье, где живет девяностосаженная змея. Прикажи ей приползти в логово шулбуса и обвиться вокруг его туловища. И только потом спусти стрелу в его единственный глаз.
Поблагодарил охотник лебедей и отправился на северный склон Арзайты-горы. Увидел там среди та-буна пестрых коней белолобого черного жеребца, вскочил на него и вихрем помчался по желтой тайге. В ущелье разыскал Анчы-Кара девяностосаженную змею. Свернувшись в клубок, она грелась на солнцепеке. Приказал ей Анчы-Кара ползти к шулбусу и об вить его туловище, а сам поскакал через белую тайгу. Затаился у логова шулбуса возле черной речки и ждет, когда подползет змея.
Три дня и три ночи ждал Анчы-Кара. Наконец, когда взошло солнце и камни стали золотисто-пестрыми, подползла змея. Обвила спящего шулбуса кольцом, как железными обручами охватила, и тот не мог ни рукой шевельнуть, ни ногой ступить. Вошел тогда Анчы-Кара в пещеру, прицелился из лука в огненный глаз шулбуса и спустил стрелу. Раздался тут сильный гром. Еле успел охотник наружу выскочить, как скала рухкула и завалила пещеру.
Услышал Дарынза-хан громовые раскаты и догадался, что это Анчы-Кара расправился с шулбусом. Испугался хан, прогнал лысого ламу из своего аала и стал готовиться к свадьбе своей дочери.
Когда прискакал Анчы-Кара на белолобом черном жеребце в ханский аал, то увидел рядом с ханской юртой другую, белую да большую-пребольшую юрту. Вошел в нее и видит: Нагыр-Чечек восседает на ковре и улыбается, а рядом огромные расписные сундуки с разным добром красуются.
— Вот наша юрта,- сказала Нагыр-Чечек. — Ты рад, Анчы-Кара?
— Очень рад. Но я хочу вернуться в родные края, на берега родного Кара-Хема. Ты пойдешь со мной?
— Пойду,- не раздумывая, ответила Нагыр-Чечек, Откочевали Анчы-Кара и Нагыр-Чечек к Кара-Хему и зажили там мирной жизнью.
(Лама — монах-священник у ламаистов, приверженцев разновидности буддизма.
Судур — молитвенник, священная книга.
Аал — селение у кочевников, состоящее из нескольких юрт.
Кургулда й-овечья кишка, начиненная жиром и мясом.
Архар — парнокопытное животное из рода баранов.
Кара-Хая — Черная Скала.
Олбук — войлочный коврик.
Тамы — специально отрытая яма для заключения провинившихся перед ханом.
Шулбус — злой дух, чудовище.
Манул — дикий кот.)
40
Отзывы (0)