Сказка «Дурачок Ачау-улу»

В давние-давние времена жил в одном горном ауле хан, по имени Ханука. Любил хан похвастаться своей силой и храбростью. Похвалялся, что не испугался бы даже самого эмегена.
— Пусть только явится! — говорил он.
Жители аула верили хану и считали его своим защитником. И только один человек в ауле — дурачок Ачау-Улу посмеивался, когда речь заходила о силе и храбрости хана. Но с мнением Ачау-Улу никто не считался: ведь он был бедняк из бедняков, да к тому же ещё и дурачок.
И вот однажды случилась беда: в горах, поблизости от аула, поселились эмегены. Каждый день угоняли они скот. Стали пропадать и люди. Жителям аула грозила смертельная опасность.
И тут хан-храбрец затрясся от страха.
— Что нам делать? Что нам делать? Съедят нас всех эмегены, — твердил он.
Жена хана посоветовала мужу:
— Собери людей, послушай, что скажут они. Может быть, сообща что-нибудь и придумаете.
Созвал хан на совет всех богатых людей аула. Жена хана приветливо встретила гостей, подала обильное угощение. Хан принялся всех потчевать, а сам, дрожа от страха, повторял один и тот же вопрос: "Что нам делать?"Внезапно в дом хана явился дурачок Ачау-Улу.
— Что же вы, приглашаете и угощаете только сытых да богатых, а бедных и знать не хотите? — сказал он жене хана, как всегда посмеиваясь.
Очень обиделась жена хана, прогнала Ачау-Улу и в слезах прибежала к мужу жаловаться:
— Как смеет этот дурак так разговаривать со мной — женой хана! Ты должен выгнать его из аула, пусть его съедят эмегены!
Рассердился хан и пообещал завтра же прогнать Ачау-Улу из аула. Весть об этом быстро разнеслась по аулу, узнал об этом и Ачау-Улу. Ничего не ответил он, усмехнулся только. На следующий день Ачау-Улу сказал своей матери:
— Сегодня к нам приедет хан, надо принять его как подобает. Ты пригласи его в дом.
И вот хан подъехал к дому Ачау-Улу.
— Где этот дурак, Ачау-Улу? — закричал он. Мать вышла на крыльцо и поклонилась хану:
— Сын мой дома. Сойди с коня и заходи в дом — будь нашим гостем.
Она проводила хана в дом и угостила его такими кушаньями, которых хан никогда раньше не ел.
Не успел хан вымолвить, зачем он явился, как Ачау-Улу сам сказал:
— Теперь вези меня, куда собирался. Только дай мне коня и положи на него мои артмаки*.
( Артмак — перемётная сума.)
Хан велел привести коня, и десять человек еле-еле подняли с земли артмаки Ачау-Улу, но как ни старались положить их на коня, не смогли. Тогда Ачау-Улу кончиком камчи сам поднял артмаки и положил на коня. Но конь не выдержал тяжести и рухнул на землю.
— Вот, видишь, — сказал Ачау-Улу, обращаясь к хану, — конь твой не выдержал тяжести даже моих артмаков, мог ли он выдержать меня?
Хан Ханука и его приближённые онемели от удивления. Тогда Ачау-Улу вывел из своей конюшни двух чёрных коней. Одного оседлал, взвалил на него артмаки и сел сам, а другого взял за поводья.
— Вот теперь я готов, везите меня куда хотите, — сказал Ачау-Улу.
Хан приказал ехать в горы, где поселились эмегены, и они отправились в путь. В дороге хан трясся от страха, но гово рил, что ни капельки не боится эмегенов. А дурачок Ачау-Улу только посмеивался.
Скоро кони у всех устали, и только два чёрных коня Ачау-Улу скакали как ни в чём не бывало. Хан и его приближённые хотели повернуть обратно, но Ачау-Улу дал хану чёрного коня, которого вёл за поводья, и предложил ехать с ним дальше.
— Ты, хан, первый силач и храбрец в ауле — тебе ли бояться эмегенов, — сказал Ачау-Улу, как всегда посмеиваясь.
— Да, да! Ты, хан, наш защитник! Спаси нас от эмегенов! — закричали приближённые хана, которые дрожали от страха и готовы были бросить своего хана, лишь бы самим поскорее вернуться домой.
Делать нечего, трясясь от страха, сел хан на чёрного коня, и они с Ачау-Улу поехали дальше. А приближённые радостно повернули домой.
Долго ехали Ачау-Улу и хан и наконец увидели кош. Ачау-Улу спешился, вошёл в кош, взял с полки мясо, зачерпнул из бочки айрана* и накормил хана.
(Айран — напиток из кислого молока.)
Потом достал две косы и подал одну хану.
— Давай накосим сена, — сказал он.
Они принялись косить. У хана от страха дрожали руки, и коса его то взлетала слишком высоко над травой, то втыкалась в землю. Ачау-Улу косил как ни в чём не бывало. Косил да посмеивался.
Когда они накосили две копны, Ачау-Улу сел на коня и сказал хану:
— Я должен ненадолго отлучиться. Как только я уеду, ты подожги одну копну и жди, пока она сгорит. Потом подожги вторую копну, и если к тому времени, когда она сгорит, я не вернусь, ты меня больше не жди, а возвращайся домой.
Как только Ачау-Улу отъехал, хан поджёг одну копну, но не успела она сгореть и до половины, как около коша появился целый табун прекрасных вороных коней, а вслед за ними прискакал и Ачау-Улу.
— Этот табун принадлежит девяти эмегенам, — сказал он. — У них остался только один конь, и он будет привозить сюда эмегенов по одному. Я стану бороться с ними, и пока я не убью восьмерых эмегенов и не свалю девятого, ты не называй меня по имени.
Не успел Ачау-Улу сказать это, как прискакал на вороном коне одноголовый эмеген.
Хан задрожал от страха, будто лист на ветру, и спрятался за копну сена.
— Кто осмелился угнать наш табун? — закричал эмеген и кинулся на Ачау-Улу.
Началась жестокая битва. Долго сражались они, но наконец Ачау-Улу свалил эмегена на землю и отрубил ему голову. Не успел Ачау-Улу дух перевести, как прискакал двухголовый эмеген.
— Ты убил моего брата! Ты осмелился угнать наш табун! — воскликнул эмеген. — Я изрублю тебя в куски!
С этими словами он бросился на Ачау-Улу, и они стали сражаться. Но и на этот раз битва окончилась победой Ачау-Улу: он свалил эмегена на землю и отрубил ему обе головы. И в тот же миг прискакал третий эмеген. Хан, сидя за копной, зажмурился от страха и упал на землю. Долго лежал он так, не поднимая головы и прислушиваясь к шуму битвы.
Но вот наконец всё стихло, и хан Ханука осмелился поднять голову. Выглянул он из-за копны и глазам своим не поверил: на камне жив и невредим сидел дурачок Ачау-Улу, а перед ним лежали восемь убитых эмегенов.
Не успел хан и слова произнести, как послышался страшный топот, задрожали горы, и прискакал самый страшный де-вятиголовый эмеген.
— Ты убил восемь моих сыновей! Конец тебе, собачий сын! — закричал эмеген таким страшным голосом, что трава приникла к земле. Он вскинул ружьё и выстрелил в Ачау-Улу. Эмеген целил ему прямо в сердце, но промахнулся и ранил в ногу. Выстрелить второй раз эмеген не успел: Ачау-Улу свалил его на землю и сел на него.
В это время конь эмегена протяжно заржал и хотел ускакать, но хан Ханука, превозмогая страх, выскочил из-за копны и поймал его за уздечку.
— Ачау-Улу, я поймал коня эмегена! — обрадованно кричал хан.
— Он назвал тебя Ачау-Улу? — простонал эмеген.
— Да, я Ачау-Улу, — сказал тот и вытащил из ножен сверкающую саблю.
— В борьбе никто не может побороть Ачау-Улу, его можно убить только пулей, — пробормотал эмеген и хотел схватить валявшееся рядом ружьё.
Но в этот миг Ачау-Улу взмахнул саблей и отрубил эме-гену все девять голов.
— Теперь мы спасены от эмегенов, — сказал хану Ачау-Улу. — Но я ранен и не могу сесть на коня. Иди вон по этой тропинке, она приведёт тебя к домику, где живёт белоголовый старик. Скажи ему, что я ранен.
Хан выполнил всё, что просил Ачау-Улу. Он нашёл старика и рассказал ему, что Ачау-Улу ранен. Старик поспешил к тому месту, где остался раненый, и только прикоснулся рукой к его ране, как она мгновенно зажила.
Тогда Ачау-Улу сказал:
— Этот старичок — отец моей жены, у него исцеляющие руки, а сам он мудрец.
Хан изумился.
— Разве ты женат, Ачау-Улу? — спросил он