Сказка «Как один эвенк на небе побывал»

Давно это было. Плыл на карбасе по реке купец с работниками к эвенкам торговать. Поднялся в тот день ветер-верховик, погнал большие волны, разбил карбас и людей по воде разбросал.

Купец и люди утонули. Один только работник остался. Он за доску уцепился. Погнал его ветер в море. И прибило работника к острову. Вышел работник на остров. А на острове не то чтобы деревцо, даже трава не росла. Посмотрел он вдаль, а земля далеко за морем осталась.

Идет и думает: "Помирать, наверное, придется". Холодно стало. Видит, лежит на камнях сохатый ободранный. Шкуры и внутренностей нет. "Дай,-думает,-в него залезу. Все теплее будет". И залез.

Долго лежал. Слышит сквозь сон, будто два орла прилетели. "Сейчас съедят",-думает. Сели они. Чует, те орлы лося куда-то понесли. Долго он, как в люльке, у лося в утробе качался. Потом орлы на землю, видать, его положили и улетели куда-то.

"Будь что-будет,-думает. -Вылезу… " Вылез. Видит, что это уже не остров, а какая-то другая земля. Кругом лес с деревьями до неба. Широкая дорога по нему тянется. "Дай,-думает,-по ней пойду". И пошел. Долго шел. Потом человек-великан ему повстречался. Спрашивает его великан:

— Ты откуда?

— Сам не знаю… — отвечает ему тот.

— А я знаю… Ты с земли на небо пришел. Ну, иди, стало быть, жить к нам, — сказал и дальше пошел.

Идет гость по дороге. Долго шел. Видит, между деревьями чумы каменные стоят. На площади ямы глубокие вырыты. Возле них стоят люди-великаны. Они лосей ободранных в ямы сбрасывают. Лося сбросят-орлы их обратно из ям достают. Достанут, на землю положат, У лося на мясе крупинки золота блестят. Люди-великаны золото с лося соберут и обратно в яму зверя бросают. Орлы их снова достают.

Человек помогать им начал. Они его с собою жить взяли. Целый год работал. Потом невесту-великаншу себе в жены взял. Только недолго с нею жил. Заболела она и померла вскорости. Собрались люди-великаны вокруг покойницы. Гроб ей сделали. Покойницу туда положили. Говорят ему:

— Рядом с ней ложись.

— Да что вы? Я же не помер, — возражает эвенк.

— А у нас на небе закон такой