Сказка «Сказка о младшем сыне»

Жили на свете муж с женой. Было у них семь сыновей. Старшие сыновья все время проводили в походах, а младший – его, звали Едижем – с утра до вечера играл в пыли на обочине дороги вместе со своими сверстниками.
Не было случая, чтобы Едиж не обыграл своего товарища, не забрал у него альчики да еще и не избил его. Постепенно ровесники перестали играть с ним. Тогда он стал пугать их и отбирать альчики. Но и после этого никто из ребят не соглашался играть с Едижем. Скучно ему стало, и пошел он к отцу.
– Отец, если я твой сын, отправь меня вместе с моими братьями в поход, – сказал он.
Посмотрел на него отец и рассмеялся:
– Значит, в поход хочешь отправиться – сесть на коня и ехать в далекие края. Ты еще мал, Едиж, только второй год ходишь в штанах. Подрастешь – отпущу тебя в поход.
Обиделся Едиж, долго и горько плакал, но и это не помогло – не отпустил его отец.
Прошел еще год. Но снова отец велел ему оставаться дома. Потом прошел еще год, и сын сказал отцу:
– Отец, прошу тебя, отпусти меня в следующий раз с братьями в поход.
– Сын мой, ты еще мал для походов, подожди еще немного, придет и твой черед.
– Нет, отец, я достаточно ждал. Если ты не отпустишь меня,я сам уеду.
– Ты жаждешь подвигов, – сказал отец, – но ты еще очень молод. Когда исполнится тебе тридцать лет, ты станешь мужчиной. Тогда и придет к тебе слава. Сейчас кости твои гибкие, как вишневые ветки. Если я отпущу тебя, переломают тебе ребра. Мужчину ожидает много трудностей, ты еще мал, чтобы их вынести.
– Я все могу вынести, отец, – сказал Едиж. – Как-то я залез на сливовое дерево – почти на самую верхушку, сломалась ветка, и я упал, но ведь я даже не сказал тебе ни слова, хотя мои руки после этого болели. А ты помнишь, как Мой старший брат Пат упал с невысокой вишни, сломал руку и плакал. Но ему ты разрешаешь идти в поход, а мне – нет.
Как ни уговаривал он отца, все было напрасно. Тогда Едиж решил:
– Отправлюсь в поход сам, без разрешения отца и братьев. Когда вернусь с богатой добычей, пусть тогда скажет отец, мал я еще или уже вырос.
Отец в это время совершал дневной намаз.
– Отец, попроси аллаха, пусть он сделает меня мужественным, – сказал Едиж и вышел во двор.
Не успел отец закончить молитву, а он уже оседлал коня, подъехал к порогу, сказал: «Не беспокойтесь за меня», трижды ударил коня кнутом и уехал.
Много ли он ехал, мало ли ехал и приехал в один аул. Пустил коня по безлюдной улице. Конь едва передвигал ноги, да и Едиж устал. Вдруг на улице встретился ему мужчина среднего роста.
– Сын мой, на этой улице опасно ехать ночью, заезжай в мой двор, будешь гостем, – сказал он Едижу.
– Нет, благодарю, я отправился в путь, и сидеть на одном месте мне не пристало. Я спешу ехать дальше – мой конь одолеет любую дорогу, если только она проходит по земле, а не по морю, – ответил Едиж и поехал мимо.
Опечаленный, вернулся тот мужчина домой.
– Что случилось, какая беда пришла к нам? – спросила его жена.
Муж рассказал ей о встрече с Едижем.
Услышала их разговор дочь, и захотелось ей увидать того парня. Вышла она на улицу, но всадника уже не было видно.
«Наверное, он настоящий мужчина, если так разговаривал с моим отцом. Будет жалко, если он погибнет на этой злополучной улице», – подумала она и вернулась во двор. Девушка встала под навесом кухни и долго думала о неизвестном джигите. В это время ее отец вышел из дома – он хотел закрыть калитку – и увидел стоящего под навесом человека.
– Ну, кто это в темную ночь стоит под навесом? – крикнул он, но, увидев, что это его дочь, добавил: – Ты что стоишь ночью во дворе, испугала меня, сошла что ли с ума?
– Зачем ты говоришь так, отец! – ответила обиженно девушка. – Ты совсем не умеешь разговаривать с людьми.
– Почему же, дочь моя?
– Да потому что упустил гостя, а если бы умел разговаривать, как положено, пригласил бы его в дом.
– И что же, должен был принести его на руках к нам во двор?
В это время по этой улице ехал Едиж. Навстречу ему шел мужчина с фонарем в руках – он освещал себе путь. В зубах у него была серебряная трубка.
Заговорил мужчина:
– Пожалуй в мой дом, сын мой! Храбрее тебя я не встречал человека на этой улице – уже четыре года по ней не проехал ни один джигит. Будь моим гостем, поживи у меня! Долго я хожу по этой улице в поисках настоящего мужчины, теперь, кажется, я, наконец, встретился с ним.
Едиж ответил ему так:
– Ты ошибаешься, тат*, ты не встретил еще того мужчину, какой тебе нужен. Если кому-нибудь ты назовешь мое имя – Едиж, – никто в здешних местах не скажет, что он знает его.
– Нет, сын мой, я вижу, ты приехал из дальних краев – если бы ты не искал настоящих дел, не уехал бы так далеко от родного дома. Если не хочешь позора, должен послушать старшего и зайти в дом.
Едиж не мог обидеть старшего, не мог отказаться от приглашения. Привязал он своего коня к коновязи, а сам вошел в кунацкую.
Сразу же ему принесли четлибж, накормили и приготовили постель. Хозяин отдал ему в жены свою красавицу дочь.
Прошло две недели, и однажды утром хозяин дома позвал Едижа к себе и сказал:
– Зять мой, ты уже отдохнул, теперь мы должны поехать по одному делу.
– Сейчас я соберусь, – сказал Едиж.
– Собираться не надо – садись в арбу и поедем, – сказал хозяин. А куда и зачем едут – не сказал.
Ехали они ехали и подъехали к высокой горе.
Тут они остановились, зарезали единственного коня, который был привязан к арбе, освежевали его. Потом старик сказал Едижу:
– Я отдал свою дочь тебе в жены потому, что ты – мужественный человек. Если это так, ты позволишь зашить тебя в конскую шкуру. На этой горе находится гнездо орла, который уносит к себе в гнездо людей и скот, лошадей и коров. Он под-нимет тебя на гору, и ты увидишь там несметное количество золота и серебра, много оружия. Ты сбросишь их вниз. А потом я придумаю, как вернуть тебя обратно.
– Какой из меня мужчина, если я не сделаю этого, – сказал; Едиж и позволил зашить себя в лошадиную шкуру.
Едва орел увидел лошадь, он слетел вниз и поднял Едижа на гору. Вскоре орел улетел, а Едиж вынул кинжал, разрезал конскую шкуру и вышел. Он осмотрелся и понял, что попал в другой мир*. Здесь было много серебра, золота и оружия. Джигит стал сбрасывать все это вниз. Он слышал, как тяжелые слитки падали вниз, но старик даже голоса не подавал