Рассказ «Чучела и пугала» — стр.2

И видит Ванюшка: пусто на дворе, только на крыше сарая, на самом коньке, сидит клинтух. Голову под крыло спрятал, спит.
 Водруг откуда ни возьмись — ястреб. Низом, низом так и стелет. Сарай облетел, свечкой взмыл над крышей да камнем оттуда на голубя сзади, со спины. Только пух закружился в воздухе!
— Ну, вот и готов! — сказал дед. — Идем, Ванюша.
Ванюшка выскочил из караулки; ястреб крыльями страшно бьет, а подняться почему-то с сарая не может. потом опрокинулся на спину, покатился с крыши да прямо под ноги Ванюшке и упал мертвый. А добычу свою — клинтуха — все равно в когтях держит, не выпускает и после смерти.
Поднял Ванюшка обеих птиц вместе — и тут только разглядел, что голубь-то — чучело.
Дед Панфилыч об ъяснил:
— В чучело-то, вишь, я кривой гвоздь пропустил, острием к хвосту: ястреба всегда птицу с хвоста берут. Сам себя злодей и кончил: вон как ударил, — аж в спину острие вошло. А назад-то ему никак: с зазубриной гвоздь-то!
Подивился Ванюшка дедовой хитрой выдумке, его верному знанью птичьих повадок, — откуда да как ястреб возьмет голубя, — и уменью деда чучело сделать из птицы, чтобы была, как живая.
— А теперь, — говорит, — пойдем, дедушка, моему страшильному войску смотр делать.
— Ну-к что ж, — согласился дед Панфилыч. — Ястреба взяли, голубей напугали так, что не скоро теперь прилетят. не хгрех нынче и со двора отлучиться.
Отправились. Тут уж пришел черед Панфилычу на Ванюшкино мастерство подивиться.
Стоят по всему огороду пугала, одно другого грознее, и все с оружием. Страх-то какой! Присел дед Панфилыч на лавочку у забора, посидел минут пять, — все пугала рассматривал. А потом и говорит:
— Никак в толк не возьму: ты что же тут, товарищ Ванюша, питомник, что ли, воробьям устроил? Ведь тут у тебя что ни пугало, то воробьиное семейство в нем. Присмотрись-ка.
Присмотрелся Ванюша. Да что ж это такое? В самом деле, воробьми! Тут один, там другой — незаметно так — подлетит к пугалу низом и нырк к нему в голову, где под кепкой, картузом или платком скворешня. Сразу видно: гнездо у него там.
Вот так история: кого гнать собрался, тех и привадил! Покраснел Ванюшка, чуть не плачет от стыда. ОА дед будто и не замечает этого, рассуждает себе спокойно:
— Так-то вот и бывает. Перво напугается птица пугала, потом видит: с места оно не сходит, вреда никому не делает. Привыкнет — и страх пройдет. А как страх прошел — можно и пользу себе искать. У тебя что там, на пугалах, заместо голов прилажено? Никак, скворшни? Ладно ты это придумал.
 "Да что это дед смеется надо мной?" — Ванюшка про себя думает. И уж хотел на него рассердиться.
Но Панфилыч все так же спокойно:
— Говорил я тебе: воробей два выводка выведет, пока на огороде ягода да овощь поспеют. А пока выводит, нам он первый друг. Воробышей своих он, вишь, не зерном, не ягодой, не овощью питает: чисто одними насекомыми, червячками ихними. Да по пути и сам их ест. Вишь, грядки у тебя чистые какие. Воробьи это постарались. Ты им жилплощадь, и они у тебя в долгу не остались: отработали, чем могут.
Тут Ванюшка сменнул, что нехотя в герои попал.
"Вот так штука! — думает. — А я-то дивлюсь, почему на других огородах разные гусеницы; бьются все с ними, маются, а на моем чисто, — учителя не нахвалятся. Эх, и хвастану я на собрании, как все ловко устроил!"
Только обрадовался, а дед и спрашивает:
— А дальше-то придумал, что будешь делать? Гляди, ягода уж поспела. Воробей вторую партию воробышей вывел, того и гляди, из гнезда повылетят, а там подрастут еще маленько да и возьмутся за твой огород. Чем отваживать станешь?
Ванюшкимной радости как не бывало: верно ведь, как налетят воробьи тучей… Пугала-то теперь для них не острастка. Рогатку разве сделать, из рогатки их попугать? Ну, подшибешь одного, другого, — а их тысячи. Тут разве укараулишь?
— Говорил я, — прошептал Ванюшка, — ружье надо. Без ружья какой против них караульщик? Из ружья ка-ак…
— …жахнешь! — перебил дед. — Слыхали, дружок Ванюша! Да ведь уговорились мы с тобой: смекалкой будем действовать, так что и ружья не надо.
— А больше теперь и нечем стращать их, — хмуро сказал Ваня. — Раз уж такого страшильного войска не боятся.
— Ну, вот чего, Ванюша, — заключил дед. — Как говорится: утро вечера мудренее. Приходи-ка, дружэок, утречком на ферму. Авось что-нибудь надумаем.
Осенью было у нас в колхозе собрание. деду Панфилычу и Ванюшке общественную благодарность вынесли и к премии присудили. Панфилычу — за птицеферму, Ванюшке — за школьный огород. Цыплят, как полагается, по осени считали, — все целы. И огород в исправности: ни один воробей не зателал, ни ягод, ни овощей не склевал.
По-настоящему-то надо бы премию одному деду выдать: как вывелись в пугалах воробьи, повылетели из гнезд, Панфилыч сделал и подарил Ванюшке чучело ястреба — из того самого, что на голубиное чучело взял. Ванюшка это чучело на шест посадил и в огороде выставил. В конце лета воробьи тучей собрались, а все равно на школьный огород напасть не посмели: дедова чучела они, как огня, боятся.
 — А почему так? — спросил Панфилыча председатель после собрания. — К эдаким страшилам-пугалам привыкли же.
— Ответь-как на вопрос, товарищ Ванюша, — подмигнул дед Панфилыч.
Ванюшка так и раздулся от важности: слышите, мол, — он и председателя колхоза по своей специальности поучить может. Сразу басом заговорил:
— А не имеют на то права воробьи