Дураки

Было это или не было, но говорят, что в прежние времена жили муж с женой. Оба они были очень глупыми. У них было две дочери и два сына. Дочерей они выдали замуж, старшего сына женили, и дома остался лишь младший, которого звали Гобад. Он был самым разумным и самым знающим в семье. Однажды мать сказала:
— Сын мой, слава богу, мы всех пристроили: твоих сестер отдали замуж с приличным приданым за хороших людей, позаботились о твоем брате — нашли ему хорошую, красивую жену. Теперь у меня нет иного желания, как женить и тебя.
— Я не собираюсь жениться, я хочу жить один,- ответил Гобад.
— Не говори так,- возразила мать,- проклятье тяготеет над людьми, у которых нет жены. Если хочешь, чтобы молоко, которым я тебя вскормила, оставалось чистым,- ты должен жениться.
Хотел Гобад или нет, но мать заставила его взять жену. Она привела ту девушку, которую имела на примете, вложила ее руку в руку сына (По обычаю, жених и невеста до свадьбы не могли видеть друг друга. В персидских сказках часто повторяется эпизод, когда мать жениха соединяет руки юноши и девушки, что символизирует заключение брака.) и отпраздновала свадьбу.
И зажила эта женщина в доме с мужем, братом мужа, со свекровью и свекром. Она была не очень расторопна, но нрава спокойного и несварливого.
Однажды она занималась хозяйством и подметала двор, когда свекровь попросила ее принести кальян. Невестка понесла кальян и уронила его. Кальян разбился.
В это время во дворе заблеяла коза. Женщина подумала, что коза видела ее неловкость; она подошла к ней и стала ее упрашивать:
— Эй, коза, не выдавай меня, не говори ничего свекрови. Если ты меня не выдашь, я вдену тебе в уши мои серьги и надену на ноги мои браслеты.
Коза опять заблеяла. Женщина тут же проколола козе уши и вдела в них серьги, а на ноги козе надела браслеты.
В это время из дома вышла свекровь. Видит она: в ушах у козы серьги, а на ногах — браслеты.
— Кто вдел козе в уши серьги и надел ей на ноги браслеты? — спросила старуха.
Невестка подбежала и стала просить:
— Дорогая свекровушка, заклинаю вас вашим сыном, пусть все останется между нами. Я уронила кальян — и он разбился. Коза услышала и заблеяла. Я попросила ее сохранить мою тайну и за это дала ей свои серьги и браслеты. Прошу вас, скажите ей, чтобы она меня не опозорила, не открыла моей тайны и не проболталась бы свекру.
Свекровь подошла к козе. Та заблеяла.
— Эй, коза,- сказала старуха,- не говори никому, что моя невестка разбила кальян, и я подарю тебе за это цветное платье и мою шелковую чадру.
Старуха пошла, принесла свое цветное платье и шелковую чадру и надела на козу. В это время пришел свекор и спросил:
— Чем это вы забавляетесь? Зачем вы так разодели козу?
Коза заблеяла.
Старуха подошла к старику и сказала:
— Пусть это тебя не тревожит! Наша невестка уронила и разбила кальян; коза услышала; невестка отдала ей серьги и браслеты, чтобы она молчала. Но коза все рассказала, и я тоже подарила ей платье и чадру. Я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал.
Свекор подошел к козе и сказал:
— Молодец, коза! Если ты никому не скажешь, я тоже подарю тебе мои новые юфтевые туфли.
н пошел, принес юфтевые туфли и надел их на ноги козе.
В это время пришел брат мужа и очень удивился: что это за забава с козой?
— Зачем вы это сделали? — спросил он.
Ему все рассказали. Он снял с головы шапку и надел на козу.
Теперь на козу стоило посмотреть: на ней были надеты платье и чадра, в ушах у нее висели серьги, на ногах красовались туфли, на голове — шапка. Вся семья в тревоге окружила ее.
— Эй, коза! Упаси тебя бог проговориться Гобаду, мужу этой женщины, что она разбила кальян. Как бы он не развелся с нею!
Не успели они договорить, как пришел Гобад.
Увидев козу, он стал спрашивать, что случилось.
— Ничего не случилось! — ответила ему мать.
— Зачем же вы так нарядили козу?
— Ты только никому не рассказывай, пусть все останется между нами: твоя жена подметала двор, я попросила ее принести кальян; она уронила его, и он разбился; коза все видела; жена твоя попросила, чтобы коза никому не рассказывала, и надела на нее серьги и браслеты; в это время подошла я и спросила, что случилось; твоя жена все мне рассказала; я отдала козе платье и чадру, чтобы она не разгласила тайны; пришли твой отец и брат; они в награду за молчание дали козе туфли и шапку. Все это мы сделали, чтобы коза тебе ничего нe говорила. Знай же, это не твоя жена разбила кальян, коза ошиблась.
Когда Гобад все это услышал, он очень огорчился, поднялся и сказал:
— Не могу я больше жить с вами, дураками. Оставлю вас и уйду.
Он пошел к родителям жены, рассказал им все и спросил:
— Теперь скажите мне, что я должен делать?
Те ответили, что делать нечего, надо, мол, терпеливо нести свое бремя.
— Нет,- сказал Гобад,- не могу я больше жить с дураками. Я пойду в другой город и, если увижу там еще больших дураков, чем вы, вернусь обратно, если же таких не найду, никогда сюда не вернусь.
Сказав так, он надел свои плетеные туфли и вышел из городских ворот.
Шел он, шел и дошел до одного города по другую сторону горы. Он походил по улицам, базарам и присел отдохнуть на глиняной скамье возле какого-то дома.
Из дома вышел человек и увидел, что на скамье сидит незнакомец. Он понял, что этот человек здесь чужой и, наверное, голоден. Хозяин приветствовал его, вернулся в дом, принес горшок с похлебкой и дал Гобаду поесть. Гобаду показалось, что горшок, очень большой снаружи, мало вмещает в себя. В два-три глотка Гобад съел всю похлебку и заглянул внутрь. Оказалось, что горшок ни разу не мыли с тех пор, как впервые ели из него, и все остатки пищи прилипали к стенкам. Постепенно все это засохло, заплесневело, и в горшке осталось очень мало места.
Съев похлебку, Гобад пошел к ручью, выскреб горшок, вымыл его с песком, вычистил и принес к дому. Хозяин взял свой горшок и остолбенел от удивления: он никогда в жизни не видел человека, умеющего мыть горшки. Обрадованный, он вбежал в дом и закричал:
— Пришел человек, умеющий мыть горшки! Пришел человек, умеющий все делать!
Все обитатели выбежали из дома и окружили Гобада. Каждый принес свою посуду и просил вымыть ее за хорошую плату.
Когда Гобад перемыл всю эту посуду, к нему стали прибегать из других домов, приносить ему горшки и тарелки с просьбой вымыть их.
Гобад пробыл в этом городе несколько дней. Он мыл посуду и смеялся над жителями города. А когда он собрал много денег — ушел от них, сказав:
— Они еще большие дураки, чем мои родственники!
В самую холодную зимнюю пору Гобад пришел в другой город. Люди там жестоко страдали от холода: одни нацепили на себя ватные одеяла — проделали для головы дырки и обвязали одеяла вокруг пояса веревками; другие поставили на огонь котлы с водой и грелись над паром; третьи нагревали на огне лепешки глины и прикладывали их к телу — словом, каждый старался согреться, как умел.
Гобад нажег из дров углей, сшил из полотна и ваты большое одеяло, вылепил из обожженной глины очажок и устроил корси (Корси — низенький столик или табурет; ставится над жаровней с горячими угольями и покрывается теплым одеялом; служит для обогревания.)
Старые и малые, взрослые и дети- все собрались вокруг корси, спрятали ноги под одеяло и с наслаждением отогревались.
Постепенно об этом узнали все жители города. Гобаду стали щедро платить, только бы он устраивал в домах корси.
Собрав много денег, Гобад превратил их в золото и пошел в третий город, так как понял, что жители второго города еще большие дураки, чем его родственники.
В третий город он пришел уже перед самым вечером. Побродив немного по улицам и базарам, он хотел пойти в караван-сарай и поискать пристанище. Вдруг возле одного дома он увидел толпу мужчин и женщин. Все они громко говорили, шумели. Оказывается, это привели невесту к жениху, но высокая невеста не может войти в низкую дверь своего нового дома.
— Сломайте дверь, чтобы невеста могла войти в дом,- требовали родственники девушки.
— Зачем мы будем ломать дверь? Подрежьте шею невесты, чтобы она стала пониже,- возражали родные жениха.
Гобад вмешался в их спор и сказал:
— Дайте мне сто ашрафи (Ашрафи- старинная золотая монета.) и я введу невесту в дом так, что не надо будет ни дверь ломать, ни шею невесты подрезать.
Он подошел сзади к невесте и стукнул ее по затылку