Показать Введите пароль

Забыли пароль?

Пожалуйста, укажите ваше имя

Показать Пароль должен содержать не менее 6 символов

Close

Мысдык, победитель дивов

Див, подняв пыль, понесся за Мысдыком, но тот уже сидел преспокойно на другом берегу.
— Ох ты, хитрец, лишил ты меня ягненка, забрал у меня трех девушек, и этого тебе не хватило? Отнял у меня расшитое одеяло — и на том не остановился, забрал и светящийся камень! Молю Аллаха, чтобы тот, кто будет любоваться этим камнем, никогда не смог заснуть! — кричал див и посылал такие проклятия, что, если сбудутся они, пропадет голова среднего брата.
Мысдык сказал:
— Не избежать зла тем, кто не довольствуется добром. Не спрашивай у меня, для чего я это сделал, лучше узнай, что я еще собираюсь сделать… — И пошел во дворец.
Те, кто увидел светящийся камень, совсем ослепли:
— Аллах, Аллах, не дымит, как лучина, не сгорает, как свеча, а днем и ночью светится ярким светом, будто звезда, которая с неба упала…
Сказали так и отнесли камень в комнату, где хранилось приданое средней дочери.
Средний брат очень разозлился, увидев Мысдыка живым-здоровым. Как бы ему навредить? Ну, пусть братья думают свои черные думы!
Тут падишах позвал к себе Мысдыка. И Мысдык сказал:
— Мой падишах, любовь должна быть взаимной. Если начало любви в моем сердце, то конец ее нужно искать в сердце девушки. Я-то весь иссох, ума лишился, но что я знаю о сердце самой младшей?
— Ты прав, сын мой, в каждом сердце — один султан. Но я давно уже выпытал у нее, что в ее сердце ты господин, ты повелитель. Что же ты теперь скажешь?
Мысдык ответил:
— Теперь я готов всю жизнь носить ее на руках. Только нет у меня ни расшитого одеяла, как у старшего брата, ни светящегося камня, как у среднего! Если с пустыми руками войду я в комнату для новобрачных, разве не будут корить твою младшую дочь? Ну что же делать… Обведу я еще раз взглядом ту пещеру. Может, вернусь обратно с сосновой смолой или другим пастушьим подарком.
Сказал он и отправился в путь. Мало шел, много шел, на спусках пот лил, на кручах ногти ломал, прошел дорогу не шире ячменного зерна и наконец вошел в пещеру дивов.
Див, увидев Мысдыка, стал точить зубы:
— Раз подпрыгнешь, блоха, два подпрыгнешь, а на третий раз попадешь мне в лапы, не жди тогда пощады, по капле твою кровь выпью!
Мысдык согнулся в поклоне и ответил ему:
— Ты прав, отец дивов, ты прав. В прошлом я много глупостей натворил, но теперь я понял, что рано или поздно придет день, когда ты проглотишь меня… Страшась этого дня, потерял я сон! Как свеча в подсвечнике, как песок в реке, я таял и таял, пока весь не растаял. Тогда я сказал себе: чем всякий час жить с мыслью о смерти, лучше я сам, как баран, принесу себя в жертву! Хочешь съесть меня, съешь! Но только здесь на краю стены напиши, что все, что ты сделал, сделано не твоим умом! Это и не ум падишаха, и не ум моих братьев. Больше ничего не скажу. В голове моей все смешалось. То ли джинны дротики метают, то ли пери1 мячи подбрасывают, — чего не знаю, того не знаю. А когда я шел по дороге, что-то скакнуло мне в ноги козленком, потом, превратившись в муху, на плечи село, наконец совсем с глаз пропало… Может, слилось с моей душой, растворилось в моей крови. Аллах тебя храни, отец дивов, смотри, когда будешь меня есть, пусть не застрянет у тебя в горле. Понял ты меня?
Услышал его речи див, и в глазах у него потемнело:
(Пери — добрый дух, фантастическое существо)
— Довольно слов, хитрец, недаром в твоих глазах шайтаны бегают, не приведи Аллах оказаться во власти их зла, пусть не случается с нами того же, что с тобой приключилось. Отойди от меня на семь шагов и проси у нас, чего хочешь!
Открыли тогда двери большой пещеры, а джинны, которые караулили вход, отошли подальше, испугались, что молодец может их похитить… Мысдык же, улыбаясь в усы, осмотрел всю пещеру, приметил, где что лежит, но не взял ни зеркала, ни иголки дивов. Ничто не пришлось ему по душе. Вдруг заметил он в зеленой клетке зеленую птицу: перья блестят, глаза сверкают. Вот какая птица!
— Ах ты птица моя райская, и как я мог забыть о тебе! — Вынул он из клетки птицу и хотел попрощаться с дивами, но от них и следа не осталось!
«Кто знает, куда они девались, ведь их дорога тянется до самого ада. Хорошо, что спас эту бедную птицу!» — подумал Мысдык, переплыл заколдованную реку и пошел по дороге, которая привела его во дворец.
Но во дворце никто не дивился на райскую птичку: ведь ее не сравнишь ни со светящимся камнем, который всех ослепил, ни с расшитым одеялом, на которое смотрели, закусив палец от удивления. Родные братья досадовали больше всех:
— Ты опозорил наше имя: рискуя жизнью, доставал птицу, но разве это достойный подарок! Цена дорогая, вес легкий, ничего получше там не было, что ли?
Этими словами хотели они опять послать его на смерть, но Мысдык пропустил их слова мимо ушей и сказал:
— Никому не хочу я насильно быть милым. Кому не нравлюсь, пусть не дает мне дочери, зато я спас еще одну жизнь! — сказал так и отвернулся.
Ну что было делать, принесли зеленую птицу в комнату младшей дочери. Пробили в барабаны и играли свадьбу сорок дней и сорок ночей.
Мысдык и младшая дочь проснулись от пения зеленой птицы. Оделись они, умылись и пошли поцеловать руки и полу одежды падишаха. Падишах, увидев свою дочь, обрадовался, а увидев своего зятя, вспомнил жалкий подарок, которым тот одарил его дочь, но все же, сдержав досаду, сказал им:
— Дети мои, мир наш похож на лохань с четырьмя ручками: за две ручки держатся женщины, за две другие — мужчины…
Придет день, и вы станете здесь полными хозяевами. Тогда и скажу я вам два заветных слова, чтобы вы запомнили их накрепко! А до того постарайтесь проводить дни в своей комнате, слушая пение зеленой птички!
Таково было его отцовское наставление.
Стал он ждать и других своих дочерей с зятьями, да так и не открылись в тот день двери ни в спальне с расшитым одеялом, ни в спальне со светящимся камнем! Охватил падишаха страх:
— Не подсыпал ли кто из завистников яду им в еду? Опечалился падишах, но везиры начали его успокаивать:
— О наш падишах, пусть не тревожит тебя черная дума, разве ты забьш, что бьша свадьба! За сорок дней и сорок ночей человек может устать, будто избитая собака. Да и всякий ли молодец наутро после брачной ночи сможет поднять голову?
Но на другой день двери спален тоже не отворились.
«Нет, тут что-то неладно, а кто же, кроме Мысдыка, может объяснить все это» , — подумал падишах и позвал его к себе.
Мысдык рассказал падишаху, какую злую шутку сыграли с ним его старшие братья:
— Верь мне, мой падишах, у меня язык не поворачивается сказать, но теперь уж нечего таить. Аллах тому свидетель, должно быть, моих братьев коснулось проклятие дивов. Горе им, несчастным! Не смогут проснуться те, кто спит, укрывшись расшитым одеялом, не смогут заснуть те, кто бодрствует возле светящегося камня. Я хотел было дать им совет, но они старшие братья, и язык мой онемел. А ведь, когда я клал за них голову на плаху, они рыли мне яму, и все из-за трона!
Почесал падишах бороду и повел такую речь:
— Значит, их взор не стремился ни к расшитому одеялу, ни к светящемуся камню, а лишь к моей короне, к моему трону! Пусть великий Аллах землей насытит их жадные глаза. Да, они-то получили по заслугам, но дочери мои нежные за что терпят муки? Я своими руками обрек их на страдания. Одну задушит расшитое одеяло, другую погубит блеск светящегося камня!.. Что делать, как помочь им — беспомощен мой разум!
Сказал он и с надеждой взглянул на везиров. Но не получив спасительного бальзама, он обернулся к Мысдыку:
— О сын мой, говорят, и хороший виноград портится, если долго лежит рядом с плохим, ты же вырос рядом с дурными, но не пристала к тебе их грязь, нет в ней ни соринки. Аллах наградил тебя острым умом и добрым сердцем. Быть тебе государственным мужем! А если ты найдешь способ поправить несчастье, свалившееся на мой дворец, то, клянусь Аллахом, я передам тебе свою корону и трон!
Что мог ответить Мысдык? Не станет же он лукавить, как те, кто старается понравиться.
— О мой падишах, — сказал Мысдык, — каждое твое слово для меня фирман, но если я сразу последую всем советам, которые дает мне сейчас моя голова, то все труды пойдут на ветер, а желания унесет водой. Дай мне часа два времени, пораскину я хорошенько умом, может, к добру будет. Если я смогу найти выход, тогда приду и расскажу тебе. Пусть и твои везиры поразмыслят, тогда скажем мы «бисмиллях» 1 и приступим к делу!
Что можно возразить на верное слово? Подумал, подумал Мысдык, пораскинул умом и пошел к падишаху, встал перед ним, скрестив руки, и сказал:
— О мой падишах, дивы тоже рабы Аллаха. Проклятие их сбылось, но ведь проклинали-то они не за слезы сирот. Потому их заклятье и не имеет полной силы. Я думаю так, если мы возьмем расшитое одеяло и светящийся камень да отдадим тем, кто нуждается в них, то спящие проснутся, а вот бодрствующих, правда, усыпить будет трудновато. Ну ничего, сделайте пока то, что я вам сказал, а остальное предоставьте мне. Как-нибудь заговорим их и нашлем на них сон.
Рассказали все это везирам, и, как и было велено, расшитое одеяло отдали бедной девочке, просившей у двери милостыню, а светящийся камень — мудрецу, не отрывавшему головы от большой книги в черном переплете… Потом Мысдык произнес свой заговор. Те, кто не мог проснуться, проснулись, а те, кто не мог заснуть, заснули.

← Звездочёт
Про Кельоглана и Мусу →

Читайте также:


пока нет оценок


Длительность

23 мин
4 страницы


Популярность

  56

ниже среднего

Мне нравится

Поделиться с друзьями

Настройки

Размер шрифта              

Цвет текста  

Цвет фона    

Другие Тексты сказок

МОБИЛЬНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ
Мобильное приложение Audiobaby

Слушайте сказки без
доступа в Интернет

Записывайте сказки
своим голосом

Делитесь сказками с друзьями

Составляйте списки любимого

Создавайте плейлисты

Сохраняйте закладки

Никакой рекламы

Аудиосказки для iPhone

Аудиосказки для Android