Сказка «Я качаю свою детку» — стр.6

— Так ты думаешь, Джон, это невозможно?
— Оставим это, дорогая, — сказал сквайр. — Скоро они с этим свыкнутся, старушке с каждым днем будет требоваться ухода все больше и больше. Ребенок не сможет зарабатывать и платить нам ренту и одновременно ухаживать за бабушкой. Кроме того, я не хочу больше сдавать коттедж, я хочу его продать и на эти деньги отремонтировать ограду, сменить крышу, а на оставшиеся купить новый амбар. Фермер Лоусон предлагал мне за него тридцать фунтов, но я думаю, что его можно продать и за тридцать пять. Во всяком случае, ремонтировать коттедж не имеет смысла, нужно его продать.
— Ш-ш, тише, — сказала миссис Гринтоп, поскольку мимо двери проходила Гризельда, неся купать Ричарда, и тихонько ворковала с ним.
— Ты у меня такая добрая, — сказал мистер Гринтоп и нежно ущипнул жену за ушко. — А теперь оставим пустяки, потому что, если я не ошибаюсь, в дверь звонят.
Это приехали гости, и после того, как расцеловались, первое, что Маргарет сказала миссис Гринтоп:
— Можно я посмотрю на Ричарда?
— Его как раз купают, — сказала миссис Гринтоп.
— Какое счастье, — воскликнула Маргарет и без лишних слов побежала наверх в детскую.
Миссис Гринтоп побежала за ней, чтобы посмотреть, как будет смотреть Маргарет на ее безупречного малыша, и крикнула профессору через плечо:
— А вы не хотите взглянуть, Джеймс?
— Конечно же, не хочет, дорогая, — сказал мистер Гринтоп с нетерпением.
Но профессор покладисто сказал:
— Конечно же, хочу! — и оба джентльмена пошли наверх за дамами.
Но у дверей детской они застали миссис Гринтоп, которая держала дверь настежь и прижимала палец к губам, поскольку над воркотней Малыша Ричарда и плеском воды в ванночке звенел чистый, как серебро, голосок Гризельды Кёфью:
Баю, баю, бай,
Я качаю свою детку,
Я качаю свою детку,
Баю, баю, бай.
— О, это абсолютно прелестно! — шепнула Маргарет.
Но профессор вдруг быстро протиснулся в дверь и, ринувшись к ванночке, спросил у Гризельды:
— Что это за песня, дитя? Откуда взялась эта мелодия? Ты знаешь, что ты поешь?
Гризельда испуганно подняла глаза и вся покраснела, а вытащив брыкавшегося Малыша из воды, сказала:
— Да, сэр, это то, что я пою, когда укладываю спать свою бабулю. Не пищи, зайчик, будь хорошей деткой. Вот послушай: "Я качаю свою детку, я качаю свою детку", — опять запела Гризельда, покачивая закутанного в полотенце Ричарда у себя на коленке.
— Кто тебя научил этой песне? — допытывался профессор.
— Да в чем дело, Джим? — спросила Маргарет.
— Помолчи, Пегги, — сказал профессор. — Кто научил тебя словам и мелодии, Гризельда?
— Никто не учил, сэр. Бабуля когда-то ее пела моему дедушке, а потом моему папе, а потом мне, а теперь я сама ее пою бабуле и Малышу.
— А кто ее пел твоей бабуле?
— Ее бабуля.
— А кто ее пел бабуле твоей бабули?
— Оставь эти глупости, Джим, — засмеялась Маргарет. — Откуда ребенку знать? Ты так можешь дойти до царствования Вильяма и Мэри.
— Я и дальше дойду, если понадобится, — сказал профессор. — А теперь, Гризельда — Гризельда, Боже, твоя прабабушка называла тебя Гриззель?
— Гриззи, сэр.
— Отлично, сойдет и Гриззи. Скажи, а как зовут твою бабушку?
— Мою бабулю зовут Гризельда, и ее бабушку звали Гризельда. Мы все Гризельды, из-за этой песни. Она называется "Песня Гриззель", сэр.
— Да, я знаю, — сказал профессор, весьма всех удивив.
— И это наша песня, — сказала Гризельда, осторожно промокая все складочки у Ричарда.
— Прелесть ты моя, — сказала Маргарет, наклоняясь его поцеловать.
— Не перебивай, Пегги, — сказал профессор. — Что ты имеешь в виду, Гризельда, "наша песня" — твоя песня?
— Она была написана для нас, — ответила Гризельда. — Для одной из нас, из Гризельд, много лет тому назад, но я не знаю, для какой именно.
— А ты знаешь, кто написал ее?
— Мистер Деккер, сэр!
— Именно! — торжествующе сказал профессор.
— Из-за чего ты так разволновался, Джеймс? — спросила Маргарет.
— Замолчи же, Пегги. Послушай, Гризельда, как ты узнала, что мистер Деккер написал эту песню, да еще для "одной из вас"?
— Потому что это есть в книге, сэр.
— В какой книге?
— В бабулиной. Ну, в той, где плохое правописание и печать такая диковинная.
— А, печатная книга, — в голосе профессора прозвучало некоторое разочарование.
— Да, сэр. Но песня написана от руки, на обратной стороне обложки, а под ней приписано "Моей детке Гриззель. Т.Деккер", и день, и месяц, и год.
— А какой месяц, какой год?
— Октябрь одиннадцатого дня, одна тысяча шестьсот третьего года, — сказала Гризельда.
— Эврика, — провозгласил профессор