Жил себе на свете хороший человек. Было у него три сына — двое умных, а третий — Иван-простофиля. Умные поженились, семьями обзавелись, а Иван всё на печи лежит да на жалейке играет.
Пришла пора отцу помирать. Собрал он сыновей и говорит им:
— Сыны мои родные, сыны мои милые! Богатства большого я вам не оставляю, но уважьте одну мою просьбу: когда я помру, приходите ко мне на могилу ночевать три ночи подряд. Первую ночь — старший, вторую — средний, а третью — младший. А когда придёте, то скажите: “Жёлтый песок, рассыпайся, сосновый гроб, открывайся, отец, из могилы подымайся!” Вот и всё.
Сказал сыновьям это, сложил руки и умер.
Схоронили сыновья отца. Ну, надо идти старшему ночевать на могилу. А ему боязно, да и жена не пускает: “Куда ты пойдёшь, ещё пропадёшь там! Что я одна тогда делать буду?”
А нехорошо не выполнить отцову просьбу.
— Пошли вместо себя Ивана, — советует жена. — Коли с ним что и случится, то никто и жалеть не станет.
Просит старший Ивана:
— Сходи, братец, за меня на отцову могилу. А Иван, лёжа на печи, отвечает:
— Что я дурак, ходить за других? Придёт мой черёд, тогда и пойду. Брат чуть не плачет:
— Сходи уж, Иванка! Видишь, жена меня не пускает.
— Ну ладно, — согласился Иван, — ты только скажи жене, чтобы она сшила торбу побольше да положила в неё два каравая хлеба. Там я хоть вволю наемся, а то дома ваши жены мне и поесть как следует не дают.
Сшила жена старшего брата большую торбу и положила туда два каравая хлеба. Взял Иван торбу и пошёл к отцу на могилу.
Пришёл и сказал, как отец учил:
— Жёлтый песок, рассыпайся, сосновый гроб, открывайся, отец, из могилы подымайся!
Всё так и вышло. Поднялся отец, поглядел на Ивана и говорит:
— А где ж мой старший сын?
— Он, видишь, боится тебя, вот меня и послал, — отвечает Иванка, уплетая краюху хлеба.
— Ну что ж, — вздохнул отец, — тогда его доля будет тебе. Слушай меня, сынок: на зелёных лугах, на шелковых травах-муравах сивый конь пасётся, с золотою гривой. Днём он пасётся, а ночью гуляет, а как крикнет добрый молодец — вмиг к нему подбегает. Коли нужен он будет тебе — ты крикни-свистни громким голосом, и конь станет перед тобой, как лист перед травой. А как натешишься им, пусти его опять на зелёные луга, на шелковые муравы.
Сказал так отец, лёг опять в гроб — могила вслед и закрылась.
Отошёл Иван от могилы, крикнул-свистнул громким голосом — прибегает к нему конь сивой масти с золотою гривой.
Стукнул конь копытами:
— Чего звал, Иван Иванович?
— Хочу на тебе прокатиться.
— Это можно.
Вскочил Иван на коня и полетел. Весь свет три раза облетел, земли не касаясь. Примчался назад.
— Хватит, — говорит он коню, — натешился я! А теперь беги на зелёные луга, на шелковые муравы. Днём пасись, ночью гуляй, а как крикну — ко мне прибегай!
Пустил он коня, а сам домой воротился. Забрался на печь, ноги на перекладину поставил и играет себе на жалейке. Умные братья дивуются: “Ишь ты, ничего с ним не сталось!”
Пришла вторая ночь — надо среднему сыну к отцу на могилу собираться. Начал он Ивана упрашивать:
— Сходи-ка ты, братец, за меня…
— Да что я — нанятой вам! — злится Иван. — Тебе надо — ты и ступай!
А тут невестка с плачем пристала к нему:
— Сделай, Иванка, милость: сходи за брата на отцову могилу!
— Ну ладно, — согласился Иван. — Давайте два каравая хлеба!
Приготовили ему торбу, он и пошёл. Пришёл на могилу, сказал, что следует. Отец поднялся и опять удивляется:
— Почему ж это средний сын не пришёл меня навестить?
— Он боится тебя, — говорит Иван, — вот и не пришёл.
— Ну что ж, — вздохнул отец, — тогда и его доля будет тебе. Слушай меня, сынок: есть на тех же зелёных лугах, на шелковых муравах ещё один конь — гнедой масти. Он тоже будет тебе служить.
Облетел Иван дважды свет на коне гнедой масти и домой воротился.
На третью ночь настал его черёд. Пошёл он к отцу на могилу. Поднялся отец и говорит:
— Жалко мне тебя, сынок: ты всё один ко мне ходишь… Ну, так пускай же и третий конь служит тебе. А пасётся он на тех же зелёных лугах, на шелковых муравах, и масти он буланой. А теперь больше ко мне не ходи.
Сказал это отец, лёг в гроб, а могила за ним и закрылась.
Облетел Иван один раз свет на коне буланой масти. Потом домой воротился, лёг на печь и играет себе на жалейке.
— Ну и ну, — удивляются умные братья, — наш дурень-то нигде не пропадёт! Уж теперь мы ему хлеба по два каравая давать не будем — хватит с него и затирки!
Тем временем зачудила в том царстве от нечего делать царская дочь: забралась на третий ярус в тереме, села у окошка и объявила, что кто, дескать, к ней на коне доскачет, за того она и замуж выйдет. Вот все, кому хотелось взять себе в жёны царскую дочь, и кинулись в столицу. А другие пошли да поехали на то диво глядеть. Умные братья говорят:
— Давай-ка и мы поедем поглядим. Стали они собираться. А Иван просит братьев:
— Возьмите и меня с собой. Мне тоже охота на диво поглядеть.
— Да куда уж тебе ехать? — смеются братья. — Там и без таких дураков, как ты, обойдётся. А коли надоело лежать на печи, то дадим мы тебе работу.
Взяли они две мерки мака да две мерки песка, смешали в одну кучу и говорят:
— Пока мы вернёмся, чтобы ты всё это перебрал: мак отдельно, а песок отдельно.
Пригорюнился Иван, да что поделаешь. Высыпал мак вместе с песком в торбу, лёг на печи и лежит. А торбу на припечек положил, пускай, мол, сохнет.
Прошёл день, прошёл другой, слез Иван с печки, пересыпал мак с песком в лубяное лукошко, торбой прикрыл да и пошёл со своим добром за дремучий лес, в чистое поле. Свистнул-крикнул громким голосом — прибегают к нему все три коня: сивой масти, гнедой масти, буланой масти.
— Что нам скажешь, хозяин?
— Кони мои добрые, кони мои милые: прошёл слух, будто в царской столице дива дивные творятся. Зачудила младшая царская дочка, взобралась на третий ярус в тереме, села у окошка и объявила, что кто на коне к ней доскачет, за того, мол, и замуж она пойдёт. А не могли бы вы меня туда домчать, чтобы мне поглядеть на то диво?
— Можно, — отвечает конь сивой масти. — Но поедешь ты нынче на самом молодом из нас, на буланом.
Вышел буланый конь наперёд, махнул гривой и говорит:
— Влезай, Иван, мне в правое ухо, а в левое вылезай.
Влез Иван буланому коню в правое ухо, в левое вылез и стал таким молодцем, что ни царевичу, ни королевичу не сравняться.
Сел он на коня. Стукнул конь копытами и полетел.
Долго летел он или коротко, глядь — а вот и столица
78
Отзывы (0)