Сказка «Великаны и храбрый пастушок» — стр.3

Откатилась толпа направо, а он с левой стороны спрыгнул, перстень княжны на лету поймал, к лесу поскакал, и след его простыл.
Пригнал Павлуша вечером стадо, а пастух и говорит:
— Опять тот же смельчак приезжал. Только конь под ним был не вороной, а в яблоках. Хотели люди его поймать, да где там — в лес умчался, только его и видели!
— А до вершины-то он доскакал? — спрашивает Павлуша и загадочно усмехается.
— Как же! Два раза скакнул — и на вершине!
На третий день старик говорит:
— Надо и тебе к стеклянной горе сходить, на рыцаря поглядеть. Оставь овец в овчарне, дай им сена, и пойдем со мной.
А Павлуша в ответ:
— Жалко летом сено переводить. Погоню-ка я их лучше на пастбище, а вечером расскажете мне, что да как.
— Вот глупый! — рассердился пастух.
Засмеялся Павлуша, выпустил овец из овчарни и погнал в лес.
Нынче по уговору последний, третий, день на гору скакать.
Нарядили воины пастуха в кафтан, алмазами изукрашенный. Конь под ним масти каштановой, весь алмазами убран, грива до колен, хвост до земли.
Едет Павлуша чистым полем, едет темным лесом, алмазы горят-искрятся — глазам смотреть больно.
Нынче князю с княжной узнать не терпится, кто этот смельчак. Нынче не уйти ему — воины тройной цепью окружили гору.
Подъехал Павлуша к горе, коня пришпорил. Конь в облака взвился и доскочил до вершины.
Тут все зашумели, закричали:
— Держи его! Лови!
Конь копытами в гору ударил, и над цепью солдат по воздуху пролетел. Павлуша перстень княжны на лету поймал и в лес ускакал.
Пустил он коня во всю прыть. А в лесу, в кустах, притаился злодей. Задумал он Павлушу погубить и от князя награду получить.
Вот мчится Павлуша по дороге, а злодей из кустов выскочил и саблей взмахнул.
Только как он ни целился, как ни метил, а выше стремени не достал. Сабля сапог рассекла, оцарапала ногу, об алмазное стремя сломалась, а конец в подошве застрял.
Обмыли воины ногу ключевой водой, намазали медвежьим салом. Вмиг зажила рана, только чуть приметный шрам на коже остался.
Вечером старый пастух говорит Павлуше:
— Ну и дурак ты, что к стеклянной горе не пошел, на того рыцаря поглядеть не захотел. Он через тройную цепь солдат перемахнул и в лес ускакал. Только теперь не скрыться ему — ранили его в правую ногу.
Сидит как-то вечером княжна и на дорогу глядит. А по дороге Павлуша овец с пастбища гонит. Вот княжна и говорит своей служанке:
— Любо-дорого смотреть, какие резвые да сытые овцы у этого пастуха! И никогда они у него не хромают, никогда он их кнутом не бьет. А ягнят, которые за стадом не поспевают, он на руках несет. Хороший пастух! Да видно, бедняк — сапоги на нем дырявые, стоптанные, шапки и той нет — голова тряпкой обмотана. Отнеси-ка ему три талера, пусть он себе шапку да сапоги купит.
Пришла служанка на скотный двор, Павлуше слово в слово передала, что княжна велела, и три талера ему подает.
Павлуша засмеялся, подбросил монеты. Ударились они друг о дружку, звякнули, а Павлуша внуков старого пастуха подзывает и приговаривает:
— Дзинь-ля-ля! Дзинь-ля-ля! Вот вам, ребятишки, бляшки-кругляшки, катайте их по земле, играйте!
Служанка увидела — за голову схватилась и побежала к госпоже с неслыханной вестью: этот оборванец три талера за деньги не считает, на землю швыряет!
День за днем идет, неделя за неделей. Князь с княжной ждут-поджидают рыцаря, что три раза на стеклянную гору въехал, а его все нет и нет.
Когда ждать стало невмоготу, призвал князь придворных звездочетов и говорит:
— Грош цена вашей мудрости, если не узнаете вы у далеких звезд, у солнца, у месяца, где тот рыцарь, что три раза на стеклянную гору въехал!
Разбрелись ученые по своим горенкам, а горенки у них — на высоких столбах, чтобы ни крыша, ни дерево, ни башня не заслоняли им звезды, луну и солнце, не мешали смотреть на облака да высчитывать, с какой быстротой бегут они по небу.
Три дня и три ночи смотрел на небо первый звездочет — измерял, высчитывал, рисовал, а на четвертый день пришел к князю и говорит:
— Милостивый господин, не чужой это человек, а ваш подданный.
Разослал князь придворных по всем городам и селам Силезии и велел смельчака среди рыцарей и шляхты искать. Придворные искали-искали, да так ни с чем и воротились назад.
Семь дней и семь ночей смотрел на небо второй звездочет — измерял, высчитывал, рисовал, а на восьмой день явился к князю и говорит:
— Милостивый господин, человек этот при вашем дворе служит и ваш хлеб ест.
Тут велел князь учинить допрос челядинцам, воинам, стражникам, но и среди них не оказалось смельчака.
Девять дней и девять ночей смотрел на небо третий звездочет — измерял, высчитывал, рисовал, а на десятый день к князю пришел и говорит:
— Милостивый господин, человек этот не шляхетского рода, а простой работник и все свое состояние на похороны отца истратил.
Стали среди скотников, землепашцев, портных, башмачников искать — и не нашли.
Много ли, мало времени прошло — сидит как-то княжна у окошка и на дорогу смотрит. А по дороге Павлуша овец с пастбища гонит. Глянула княжна на Павлушу и опрометью кинулась к отцу:
— Батюшка, а подпасок?
— Какой подпасок?
— Подпаска спрашивали?
Вспомнил тут князь самого бедного своего слугу. Не раз видел он, как бредет подпасок за стадом в рваных сапогах, с головой, обмотанной тряпкой.
Вспомнил и засмеялся.
— Если хочешь,- говорит,- спрошу у старого пастуха.
— Спроси, батюшка, спроси!
Послали за пастухом. Удивился старик, встревожился: не часто ведь такую мелкоту в замок к самому князю зовут.
— Скажи, старик,- спрашивает князь,- а про помощника твоего, про подпаска, не забыли, когда смельчака искали, который три раза на стеклянную гору въехал?
— Чего дурака спрашивать? Он даже поглядеть на коня-великана и то не захотел. А талеры, что ему княжна пожаловала, ребятишкам для забавы швырнул. Дурак он, каких свет не видывал.
— Так-то оно так, но во всем должна быть справедливость,- сказал князь и послал трех придворных в овчарню.
Идут придворные на скотный двор и смеются.
— Ну и кавалера выбрала себе княжна! — говорит один.
— Не иначе, парша* у него на голове, недаром он ее тряпкой обмотал,- молвит другой.
— Вот сорву я с него эту тряпку, тогда посмотрим, что он делать станет! — пригрозил третий.
Заходят они в овчарню, останавливаются перед подпаском и спрашивают:
— Не ты ли три раза на стеклянную гору въехал?
— Я, — как ни в чем не бывало говорит Павлуша.
Двое придворных так и покатились со смеху, а третий разгневался, ногами затопал.
— Я тебе, паршивец, покажу, как с княжной шутки шутить! — закричал он и сорвал у подпаска с головы тряпку.
Золотые кудри по плечам рассыпались, и в овчарне словно жаркое пламя вспыхнуло. И сразу точно ослепли все, будто онемели, слова сказать не могут. Стоят как неживые. А Павлуша и говорит:
— Мало вам этого, могу еще кое-что показать.
Приподнял сноп соломы, что подушкой ему служил, и достал оттуда три перстня: рубиновый, изумрудный и бриллиантовый — три подарка княжны.
Хочешь не хочешь, а пришлось поверить. Бегут придворные со всех ног в замок и кричат:
— Смельчак нашелся! Жених объявился!
Привели Павлушу с почестями в замок.
Князь с княжной на троне сидят, вокруг вельможи, рыцари знатные, господа толпятся, а напротив, на лавке, узорчатым ковром покрытой, примостился подпасок в рваных сапогах, в сермяге латаной-перелатаной, с золотыми кудрями до плеч.
— Расскажи нам, храбрый рыцарь, как ты героем стал?
И Павлуша рассказал: про дуб говорящий, про меч огненный, про великанов, про замок в лесу, про воинов из подземелья, про коней-исполинов, про богатства несметные, что в сокровищницах лежат и теперь ему, подпаску, принадлежат.
Князь знак подает, все на коней садятся и в лес едут. А в лесу по сказанному как по писаному: замок стоит, воины с оружием полководца ждут, в сокровищницах — богатства несметные, в конюшне — кони-исполины.
Не стали тут ждать — справили шумную свадьбу. Гости так плясали, что потом три месяца хромали, а народ целый год только о свадьбе и толковал.