Сказка «Здравствуй, мостик» — стр.2

Никого в доме нет. Только старая женщина сидит. Да и та вылитая Баба-Яга!
– Здравствуй, хозяюшка! – говорит наша путница.
– И тебе доброго здоровья, девонька. Ты зачем сюда забрела?
– Я работу ищу. Может вы меня возьмете?
– Почему не взять? Возьму. Работа не трудная, всего-то дел – эти одиннадцать комнат подметать. Помаленьку справишься. А вон там, двенадцатая, туда не смей даже одним глазом глянуть!
– Как скажете, так и сделаю, – ответила девушка, – и сразу, только с дороги передохнула, за работу принялась.
И стала она изо дня в день одиннадцать комнат подметать. А в двенадцатую заглянуть ей и в голову не приходит. И все-таки чудно ей показалось, что на двенадцатую нельзя даже одним глазком поглядеть! Думала-думала, что же там такое? Да так и не надумала. И решила, наконец, хоть в щелочку да глянуть.
Отправилась как-то Баба-Яга в город по своим делам. А нашей девушке только того и надо. Отшвырнула она веник, подобралась к дверям и приотворила: а там посреди комнаты три больших кадки стоят.
"Ох, – думает она, – что же в этих кадках может быть?
Распахнула двери пошире, подошла поближе и видит: в одной – червонцы, в другой – серебро, а в третьей – золото. Тут ей, будто кто-то подсказал, вскочила она в кадку с золотом, с головой окунулась и вся стала золотой.
– Хоть память останется! – говорит.
Но сообразила, что оставаться ей у Бабы-Яги уже нельзя и пустилась что было духу прочь.
Вроде бы все хорошо, да не очень!
Является Баба-Яга из города. Одиннадцать комнат не подметены, ав двенадцатой – дверь нараспашку, на полу золотые следы. Поняла Баба-Яга что к чему. Схватила железные гребешки, уселась на прялку и айда за девицей!
Вот-вот настигнет возле самой печки! Да только печка беглянку пропустила, а на Бабу-Ягу выбросила весь свой жар. Прялка дотла сгорела, а Баба-Яга без памяти свалилась. А золотая девушка уже далеко убежала.
Баба-Яга за ней припустилась, только пятки сверкают. Возле бычка стала ведьма девицу нагонять. Сейчас схватит. А сама кричит, бранью осыпает:
– Ах ты, негодница, ну, погоди, поймаю, сдеру с тебя позолоту железными гребешками!
Но бычок девицу пропустил, а бабу на рога поднял, далеко загнал, отсюда не видать.
А красавица все вперед бежит, около груши Баба-Яга ее опять настигать стала. Но дерево на ведьму рухнуло, чуть было на смерть не придавило. Пока старуха из-под груши вылезала, наша беглянка уже к собачке подбежала.
– Ах, собаченька милая, помоги мне! – кричит.
А Баба-Яга по пятам мчится! Собачка к тому времени совсем поправилась. Шустрая да здоровая стала. Выскочила Бабе-Яге навстречу, рвет, кусает.
Дальше девушка спешит. Перебежала через мостик, только на том берегу оглянулась. Баба-Яга следом за ней на мостик вскочила. А мостик возьми да перевернись. Свалилась злая ведьма в воду, погрузилась по самые уши! Тонет, пузыри пускает, но угрозами так и сыплет:
– Повезло тебе, негодница! Догнала бы, всю шкуру спустила б! Погляди на мои железные гребешки!
Да только напрасны были ее угрозы да стращанья. Здесь, у реки, ее власть кончилась.
А наша золотая красавица уже к дому подходит. Увидал ее петух на отцовском дворе, закукарекал:
– Кука-реку, перешла реку, домой идет свою красу высоко несет! свет – впереди блеск – позади!
Но золотая девушка в дом не пошла. Мачехи побоялась. А пошла она к колодцу, где когда-то слезы лила. Села там, сидит. Увидала ее мачехина дочка, кинулась к матери:
– Мама, мама, наша-то уже вернулась! Поглядите на нее – вся чисто из золота!
– Чего глупости болтаешь!
– Да не болтаю! Там она, у колодца сидит.
Мачеха – к колодцу. Притворилась, подольстилась, ласковым голосом в дом зовет. А сама выведывает, где была, да что делала, почему вся в золоте.
Вошла падчерица в дом, а вокруг нее сиянье разлилось. Мачеха еще пуще подлизывается, нахваливает, чуть не до небес превозносит. А свою девчонку срамит да бранит:
– Вот, гляди, недотепа! Кто по белу свету ходит, выгоду да пользу находит. А тебе бы только дома сидеть! Шла бы и ты из дому прочь, может от тебя тоже какой-никакой толк был бы!
– А что! – фыркнула дочка, – и пойду! Отчего не пойти, пускай только скажет куда.
Падчерица все ей объяснила. Собрала мачеха свою дочку. Да только совсем по-другому. Напекла в дорогу масляных лепешек, велела новое платье надеть. И далеко за ворота проводила. И мешочек сама донесла!
Гордо зашагала мачехина дочка в золотую службу. Идет-бредет, подходит к тому самому мостику. Ни ему здравствуй, ни прощай. Попросил мостик, чтоб на другую сторону перевернула, только огрызнулась:
– Вот еще! Стану я с тобой возиться!
Подходит к собачке. А та просит, чтоб она ее вычесала