Сказка «Здравствуй, мостик» — стр.3

Она, дескать, добром за добро отплатит. Но девчонка отвечает:
– Стану я со всякой дрянью мараться.
На грушу даже не взглянула. Бычка стороной обошла. Приходит к печке, а та вся пламенем объята. Просит-умоляет угасить в ней огонь, она, мол, добром отплатит. Но злая девушка притворилась, будто ничего не видит-не слышит.
Добралась она, наконец, к избушке в лесочке. Вошла. За столом Баба-Яга сидит.
– Здравствуй, хозяюшка! – поздоровалась девушка.
– Здравствуй и ты, девица! Ты откуда взялась такая? Куда путь держишь? – отвечает ей Баба-Яага.
– Пришла к вам на службу проситься. Может возьмете?
– Отчего не взять. Возьму. Будешь подметать одиннадцать моих комнат. Только знай, в двенадцатую нос не суй! Коли хоть одним глазком заглянешь, пеняй на себя!
– Ладно, хозяюшка. Все по-вашему сделаю.
И расположилась как дома.
Подметала, подметала она эти одиннадцать комнат. Надоело. Дождаться не может, когда Баба-Яга из дому уберется. Ушла наконец ведьма в город. Мачехина дочка шасть – в двенадцатую комнату! Увидала золото, забралась в кадушку и вся-то, с головы до ног, в золоте искупалась. И платье и волосы, хоть выжми. Выскочила из бочки и прочь помчалась.
Вернулась Баба-Яга, а по всем комнатам золото растаскано да разбрызгано.
– Ну, погоди ж ты, негодница! – кричит, – я тебя проучу!
Схватила железные гребешки, на ноги железные семимильные сапоги натянула.
Подбегает девчонка к печке. А та на нее как жаром полыхнет, половины золота как не бывало. Добегает до бычка, тот рогами дорогу загораживает. Тут ее Баба-Яга настигла и своими гребешками содрала с нее остатки золота! Девчонку бросила, давай золото собирать.
Девчонка к груше кинулась. Но груша рухнула на нее, ветками придавила, никак ей не выбраться. Догнала ее Баба-Яга и чуть не все платье с нее спустила. Тут собачка налетела, рвет на девчонке одежду, царапает до крови. Бежит мачехина дочка по мостику, ног под собой не чует, тут мостик повернулся и она в воду бухнулась.
Еле-еле выбралась мачехина дочка из воды. Вся изодранная, на обе ноги хромает. Домой потащилась.
Увидал ее петух, кричит:
– Кука-реку, прошла реку! Одёжка в клочки, на лице синяки, впереди – пусто и позади – не густо!
Мачехина дочка домой не идет. Мамаши боится. Доплелась до колодца, сидит, плачет:
– Ах, я бедная-несчастная! До чего дослужилась! Как теперь людям на глаза покажусь!
Услыхала мать. К колодцу бежит, плохого не ждет:
– Ах, дочка моя милая, наконец-то, ты вернулась! Чего же ты от меня хоронишься? Ну-ка, покажись, что выслужила!
Глядит, а та вся ободранная да исцарапанная.
– Ах, чтоб тебя приподняло да хлопнуло! Где это тебя, негодницу, носило?
Так и еще сильнее стала она бранить свою дочку. Из домов люди повыскакивали поглядеть, что происходит. С тех пор мачеха свою девчонку на дух не выносила. Знала, что ей, уродине несчастной, век теперь в девках сидеть.
А за нашей золотой девицей вскоре приехал богатый молодой господин. Посватался у отца и женился на ней. И стали они жить-поживать да добра наживать!