Сказка «Марья-краса - долгая коса»

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были царь с царицей. И была у них единственная дочь Марья-краса — долгая коса. Жили они хорошо и счастливо.
Вдруг пришла на них страшная беда. Налетел на царство-государство страшный Змей о девяти головах, о девяти хоботах, о девяти хвостах. С ним два сына Змееныша. Старший о шести головах, младший о трех. Закричал Змей такие слова:
— Слушайте, царь с царицей и весь народ! Все я царство огнем сожгу, пеплом развею. Все леса повыдеру, все реки-озера повыплесну, все поля, луга притопчу, всех людей погублю! А хотите живыми быть, кормите меня с сыновьями по самую смерть. Чтобы каждый день к вечерней заре оставляли на Буян-горе девушку молодую. Нам на съеденье, вам на спасенье. Что тут делать?
Заплакал весь народ горько, да делать нечего. Стали с той поры каждый день к вечеру брать по девушке молодой, вели ее на Буян-гору, к столетнему дубу приковывали.
Налетали тут змеи, девушку пожирали, косточки в озеро бросали.
В ту пору, в то время был у бедной бабушки-задворенки на краю города любимый внук Ваня.
Увидал раз Иван, как у синего моря на золотом песке Марья-краса — долгая коса хороводы водила, и полюбил ее без памяти.
Вдруг весть пришла, что завтра царевне на съеденье к Змею идти.
Встал поутру Иван, говорит бабушке:
— Готовь мне, бабушка, льняную рубашку чистую, пойду я биться со Змеем лютым — или живым не буду, или Марью-царевну освобожу.
Заплакала тут бабушка, приготовила ему льняную рубаху, побежала в огород, принесла жгучей крапивы, стала из жгучей крапивы вторую рубаху плесть. Плетет рубаху, сама от боли плачет.
— Вот, — говорит, — Ванечка, надень ты эту рубаху. Будет Змей тебя кусать — языки обожжет.
— Хорошо, — говорит Иван. Вот на вечерней заре обрядился Иван. Взял острую косу, железную палицу, надел льняную рубаху, сверху крапивную, попрощался с бабушкой и пошел на гору Буян.
Стоит на горе Буян столетний дуб. У дуба Марьякраса — долгая коса золотой цепью прикована. Увидела она Ивана — заплакала.
— Ты зачем пришел, добрый молодец? Мой черед смерть принимать, горячую кровь проливать, а тебе за что пропадать? Прилетит сейчас Змей и тебя сожрет.
— Не бойся, красна девица! Авось не сожрет — подавится.
Подошел Иван к царевне, ухватил золотую цепь богатырской рукой, разорвал, как гнилую веревочку. Потом лег на песок, положил голову Марье-красе на колени и говорит:
 — Я посплю, царевна, недолгим сном, а ты на море смотри. Только туча взойдет, ветер зашумит, море всколыхнется, тотчас разбуди меня!
Заснул Иван богатырским сном. А Марья-краса на море смотрит. Вдруг туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхнулось, из синей волны трехголовый у змей идет.
Разбудила Марья-царевна Ивана. Только тот на ноги вскочил, а Змей уже тут как тут.
— Ты, Иван, зачем пожаловал? Богу молись, с белым светом простись да полезай скорей сам в мою глотку, тебе же легче будет.
— Врешь, проклятый Змей! Не проглотишь! Подавишься.
Схватил Иван острую косу, размахнулся во все плечо и скосил у Змея все три головы. Поднял серый камень, собрал три головы. Языки вырезал, в сумку спрятал, головы под камень положил, туловище в море столкнул, сам на песок упал, заснул богатырским сном. Стоит Марья-краса — долгая коса ни жива ни мертва. Не знает — плакать или радоваться. Села на песок, подняла голову Ивана, на колени себе положила, шелковым платком пот вытерла. Вдруг видит: туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхнулось. Лезет из синего моря Змей, на Буян-гору поднимается. Стала царевна Иванушку будить. А Иван спит богатырским сном. Ухватила его царевна за волосы.
— Проснись! Проснись, Иванушка! Наша смерть идет!
Тут вскочил Иван на ноги. Увидал его шестиглавый Змей, заворчал, зафыркал.
— Жалко мне тебя, добрый молодец! Тебя есть — вкусу в тебе нет. Проглочу тебя разве не разжевывая.
— Ничего, — говорит Иван, — авось подавишься!
Схватил Иван свою острую косу, размахнулся широко рукой, отрубил Змею три головы. А три головы огнем палят, дымом дышат, глаза выжигают. Ухватила Марья-краса свою долгую косу, стала золотой косой Змея по глазам хлестать. Обернулся Змей в ее сторону. Подскочил тут Иван, отрубил Змею оставшиеся три головы. Языки вырезал, головы под камень спрятал, туловище в море столкнул. Сам упал на крутой берег, уткнулся в золотой песок и заснул богатырским сном.
Подняла Марья-краса его голову, себе на колени положила, шелковым платочком пот вытерла. Вдруг туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхнулось.
Выходит из моря старший Змей о девяти головах, о девяти хоботах, о девяти хвостах. Каждый хвост в свою сторону бьет, каждый хобот своим напевом поет, каждая голова зубами щелкает.
Испугалась Марья-краса пуще прежнего, стала Ивана будить.
— Вставай, вставай, Иванушка! Старший Змей идет, нас с тобой сожрет!
 Спит Иван непробудным сном. Плачет над ним царевна, слезами обливается.
— Проснись, проснись, Иванушка! Русский человек смерть лежа не встречает, перед нею на ногах стоит!
Тут проснулся Иван, встрепенулся Иван, схватился за косу острую.
Налетел тут на него девятиголовый Змей, закричал, зафыркал.
— И хорош ты, и пригож ты, добрый молодец! Да не быть тебе живому. Съем я тебя, да и с косточками.
— Врешь, проклятая гадина! Подавишься. Начали они биться смертным боем. Лес кругом на корню шатается, песок столбом поднимается, по синему морю волны идут. Змей огнем пышет, дымом душит. Иван косой косит. Коса у него в руках докрасна раскалилась