Семь голов Иван отрубил — две одолеть не может. Ухватил его было Змей поперек, да выплюнул. Крапивная рубашка язык обожгла.
Подбежала тут Марья-царевна, стала Змея по глазам косой хлестать.
Обернулся Змей в ее сторону, а тут Иван подскочил, две последние головы Змею ссек. Языки вырезал, головы под камень спрятал, туловище в море столкнул. Пала Марья-царевна Ивану в ноги.
— Спасибо тебе, Иванушка! Меня освободил, всю землю Русскую избавил. Будешь ты моим суженым, батюшке помощником, моей матушке — любимым сынком.
Сняла она с руки золотой перстенек, Ивану на мизинный палец надела.
А Иванушка на ногах шатается, кровавый пот по лицу бежит. Упал Иван на сырой песок, заснул богатырским сном, — видно, смертно намаялся. Села Марья-царевна около него, сон оберегает, комаров-мух отгоняет.
Ехал мимо царский воевода на белом коне. Сам страшный, голова стручком, руки-ноги граблями. Видит, Марья-царевна сидит, крепким сном Иван спит, под камнем головы валяются. Ухватил он Марью-царевну за косу, посадил ее на коня с собой рядом, завез в густой дремучий лес и давай нож точить.
Спрашивает его Марья-царевна:
— Что ты, добрый человек, делать собираешься?
— Я нож точу, тебя убить хочу!
Заплакала царевна.
— &mdе режь меня, добрый человек! Я тебе ничего худого не сделала.
— Скажи отцу, что я тебя от смерти избавил, Русскую землю от гадов освободил, посулись, что будешь ты мне верной женой, — тогда помилую.
Ничего не поделаешь, пришлось Марье-царевне согласие дать.
Повез ее воевода во дворец. Привез к царю, змеиные головы показал.
— Вот, — говорит, — кто тебя от беды избавил!
Обрадовался царь, обнял воеводу.
— Через три дня, — говорит, — честным пирком да за свадебку!
Марья-краса плачет, а слово сказать боится. Только через три дня к вечеру проснулся Иван, видит — один он на Буян-горе, нет рядом Марьи-царевны, нет под серым камнем змеиных голов. Пошел Иван в город, пришел к бабушке. Обрадовалась бабушка. Пироги на стол тащит, жаркую баньку топит.
А Иван говорит:
— Пойди-ка, бабушка, в город, послушай, что люди говорят.
Сбегала бабушка в город, послушала, что люди говорят, воротилась назад, рассказывает:
— Идет по народу молва, что будет сегодня у царя великий пир — честная свадьба. Выдает царь Марьюцаревну за воеводу. А ты думал, Иванушка, она за бедняка пойдет!
Иванушка в бане вымылся, чистую рубаху надел, стал молодец хорош-пригож — лучше не надо! Вечером пошел во дворец. Там пир идет. Гости пьют-едят, всякими играми забавляются.
Ходит воевода по горницам, хорохорится.
— Кто вас, хлопцы, от смерти спас? Вы мне теперь слова поперек не молвите!
Марья-царевна сидит бела, как мел, глаза наплаканы.
Взял Иван золотой кубок, налил в него меду сладкого, опустил в него золотое кольцо, позвал девку-чернавку и говорит:
— Поклонись Марье-царевне, пускай выпьет до самого дна за того, кто ее от смерти спас. Поднесла чернавка кубок Марье-царевне. Выпила Марья-краса до самого дна. Подкатился к ее губам золотой перстенек. Вынула его Марья-царевна, обрадовалась.
— Батюшка, — говорит, — не тот меня от смерти избавил, кто рядом со мной сидит, хорохорится, а тот меня спас, что меж гостями стоит, кому я этот перстень дала, кого суженым назвала. Выйди сюда, Иванушка!
Вышел Иван на середину горницы. Марья-царевна к нему подошла. Гости разахались, переглядываются. Вскочил воевода, ругается:
— Ах ты, этакой! Людей честных обманывать! Кто Змея убил, тот и головы срубил, тот их и во дворец приволок.
А Иван ему в ответ:
— Если ты Змея убил, ему головы срубил, скажи, какой в головах "изъян?
— Никакого изъяну в головах нет — они целехоньки. Я его не ранил, не колол, с одного разу голову ссек.
Поднял головы змеиные Иван, пасти раскрыл.
— Вот, — говорит, — какой в головах изъян! Языков-то в них нет! Они у меня в сумочке.
Тут Марья-царевна подошла и говорит:
— А вот мой платочек шелковый. На нем кровь и пот Иванушки.
Тут царь разгневался, приказал воеводу плетьми прогнать, а Ивана обвенчал с Марьей-красой — долгой косой тем же вечером.
Тут и сказке конец, а кто слушал — молодец.
215
Отзывы (0)