Я сегодня туда гонцов пошлю, а завтра к вечеру они воротятся и скажут, метко ли ты стреляешь.
Замолчал царь-жених, пригорюнился. Воротился на корабль сам не свой:
— Право слово, как бы знал дорогу домой да умел судном править, часу бы не остался! Вели-ко, капитан, якоря катать, нечего тут делать нам. И царство невеселое, и в невесте завидного ничего нет — пойдем прочь.
— Нет, ваше величество, — говорит Матюша, — не честь нам, а бесчестье — тайком убегать.
— Да что станешь делать! Слышал ты, какую задачу дал царь Вахрамей? Ну их и с луком и с невестой!
— А помнишь, я тебе сказал: "Будет лук, да не для твоих рук?" Так оно и вышло. Не надо было выше рук дерево ломать. Не послушался меня — теперь деваться некуда… А о луке ты не печалься. Завтра как придем, скажи: "Я думал, у вас богатырский, а тут бабья забава. Может, кто из моих слуг не побрезгует, а мне в том чести мало!"
— Ох, Матвеюшка Пепельной, неужто ты можешь с таким луком совладать?
— Как-нибудь да справлюсь, — Матюша отвечает.
Развеселился царь:
— Дайте-ка поскорее всей команде по чарке вина, а Матюше Пепельному две чарки ставлю!
Выпил и сам на радости захмелел:
— Ах, и до чего же хороша невеста! Всем взяла: и ростом, и дородством, и угожеством. Вот женюсь, и краше царицы чем моя Настасья Вахрамеевна, на всем свете ни у кого не будет! А тебе, Матюша Пепельной, отпишу во владение город с пригородками.
Слушает Матюша хмельную речь, усмехается.
Наутро опять отправились к Вахрамею во дворец. А там народу полным-полно. На красном крыльце сидят царь Вахрамей да Настасья Вахрамеевна, на ступеньках пониже — князья да бояре.
Девять богатырей лук несут, а три богатыря — колчан со стрелами.
Встретил сватов царь Вахрамей:
— Ну, нареченный зятюшка, принимайся за дело!
Поглядел жених на лук и говорит:
— Да что вы надо мной насмехаетесь! Вчера ребячий меч принесли, сегодня — какой-то лучишко, бабам для забавы, а не богатырю стрелять. Пусть уж кто-нибудь из моих слуг, кто послабее, выстрелит, а мне и глядеть-то противно. Поди-ко хоть ты, Матюша Пепельной, потешь народ.
Натянул Матюша Пепельной тетиву, прицелился и спустил стрелу. Запела тетива, загудела стрела, будто гром загремел, и скрылась из виду.
— Уберите-ка этот лучишко с глаз долой: эта забава не для нашего царя.
И кинул лук на каменный настил, да так, что от него только куски полетели в разные стороны.
Настасья Вахрамеевна руками всплеснула и ахнула.
Зашумел народ:
— Вот так сваты-молодцы! Этаких у нас еще не бывало!
А царь-жених похаживает, бороду разглаживает, на всех свысока поглядывает:
— Эко ли чудо, эко ли диво тот ребячий лук!
Царство у вас хоть и веселое, да уж больно маленькое, и народ видать, хороший, приветливый, только жидковат против нашего.
Тут царь Вахрамей всех сватов во дворец позвал:
— Проходите, сватушки, в горницу, хлеба-соли отведать, а той порой глядишь, и гонцы из Берендеева царства воротятся.
Столованье еще не кончилось, как прискакали от Берендея гонцы:
— Попала стрела прямо в старый терем и сшибла весь шатровый верх, а из людей никому урону нет.
Говорит царь Вахрамей:
— Ну вот, теперь вижу, есть у Настасьи Вахрамеевны сваты в ровню ей: и мечом богатырским умеют сечь и стрелять горазды. Спасибо, утешили невесту, и меня старика, и весь народ мой. А теперь не обессудте, гости дорогие, за угощенье: то не свадебный пир, а пирушка — свадебный пир еще весь впереди. Ступайте сегодня отдыхать, а завтра последнюю задачу надо исполнить. Есть у меня конь. Стоит на конюшне за двенадцатью дверями, за двенадцатью замками. И нет тому коню наездника. Кто ни пробовал ездить, никого в живых конь не оставил. Вот надо того коня объездить — тогда будет на ком жениху под венец ехать.
Услышал Вахрамеевы речи царь-жених и сразу притих, стал прощаться:
— Спасибо, ваше величество, за угощение! Надо нам торопиться, засветло на корабль попадать.
— Отдыхай, отдыхай, набирайся сил — эдакого чертушку надо будет усмирять! — сказал царь Вахрамей.
Спустились гости в гавань, и, только отвалили от берега, заговорил царь жених:
— Поторапливайтесь, ребятушки, гребите дружнее! Поскорее надо на судно попасть да ночью прочь уходить. Вахрамей мягко стелет, да жестко спать: что ни день, то новая беда. Понадобилось ему бешеного коня объезжать!
А Матюша Пепельной ему:
— Помнишь ли, ваше величество, как я тебе говорил: "Будет конь, да не тебе на нем ездить?" Опять по-моему выходит. А убегать из-за этого не надобно. Завтра ты скажи: "Сядь-ко, Матюша пепельной, попытай коня, сдержит ли богатыря", — и после меня уж сам спокойно садись.
— Ну, а как он такой зверь, да убьет тебя? Тогда ведь и мне смерти не миновать.
— Небойся ничего — я коня усмирю.
— Ну, Матюша Пепельной, век твоих услуг не забуду! Был ты водовозом, а теперь тебя царским воеводой. Отпишу тебе три города с пригородками, три торговых села с приселками.
А сам по палубе щепетко ходит, покрикивает:
— Чего, дружинушка, приумолкла? Жалую всем по три чарки вина!
Выпил царь чару-другую, порасхвастался:
— Много к Вахрамею приезжало женишков, да никому такого почету не было как мне! Сказано: кто смел да удал — тому и удача. Недаром Настасья Вахрамеевна глаз не отводила, все глядела на меня. А царь Вахрамей рад все все царство отдать, лишь бы я на попятную не пошел.
Тут он совсем захмелел и повалился спать.
Утром Матюша Пепельной встал раненько, умылся беленько, будит царя:
— Вставай, ваше величество, пора идти коня объезжать.
И скоро пошли на царский двор.
На красном крыльце сидят царь Вахрамей да Настасья Вахрамеевна, а пониже, на ступеньках, — подколенные князья да ближние бояре.
— Пожалуйте, гости дорогие, у нас все готово! Сейчас коня приведут.
И ведут коня двадцать четыре богатыря, вместо поводов — двенадцать толстых цепей. Богатыри из последних сил выбиваются.
Оглядел царь-жених коня и кричит:
— А ну-ка, Матюша Пепельной, попытай, можно ли богатырю ехать?
Изловчился Матюша Пепельной, вскочил на коня. Едва успели отбежать богатыри, как взвился конь выше царских теремов и укатил добрый молодец с царского двора. Выехал на морской берег, пустил коня в зыбучие пески, а сам бьет его цепями по крутым бедрам, рассекает мясо до кости. И до тех пор бил, на коленки не упал.
— Что, волчья сыть, травяной мешок, еще ли будешь супротивляться?
Взмолился конь:
— Ох, добрый молодец, не бей, не калечь! Из твоей воли не выйду!
Повернул Матюша коня и говорит:
— Воротимся на царский двор, оседлаю тебя, и, как сядет верхом царь-жених, ты по щетки в землю проваливайся; а плетью ударит — на коленки пади.
Пади так, будто на тебе ноша триста пудов. Будешь самовольничать — насмерть убью, воронам скормлю!
— Все исполню, как ты сказал.
Приехал Матюша Пепельной на царский двор, а царь жених спрашивает:
— Повезет ли конь богатыря?
— Подо мной дюжит, а как под тобой пойдет, не знаю.
— Ладно, седлайте поскорее, сам испытаю!
Оседлали коня, и только царь-жених вскочил в седло, как конь по щетки в землю ушел.
— Хоть не дюже, а держится подо мной.
Хлестнул плетью легонько — конь на коленки пал.
Царь Вахрамей с Настасьей Вахрамеевной и князья с боярами дивятся:
— Этакой силы еще не видано!
А царь-жених слез с коня:
— Нет, Матюша Пепельной, не богатырям на этаких одрах ездить: на таких клячах только воду возить. Уберите его с глаз долой, а то выкину в поле — пусть сороки да вороны пообедают!
Велел царь Вахрамей коня увести и стал прощаться.
Тут царь-жених спрашивает:
— Ну, ваше величество, мы все твои службы справили, пора свечку зажигать да дело кончать.
— Мое слово нерушимое, — ответил царь Вахрамей. И приказал дочери к свадьбе готовиться.
В царском житье ни пива варить, ни вина курить — царя Вахрамея всего вдоволь.
Принялись веселым пирком да за свадебку.
Повенчали царя с Настасьей Вахрамеевной, и пошло столованье, веселый пир.
Сидит Настасья Вахрамеевна за свадебным столом: "Дай-ка еще раз у мужа силу попытаю".
Сжала ему руку легонько, вполсилы. Не выдержал царь: кинулась кровь в лицо и глаза под лоб закатил. Подумала царевна: "Ах, вот ты какой богатырь могучий! Славно же удалось меня, девушку, обманом высватать, да и батюшку обманул!"
Виду не показывает, вина подливает, потчует:
— Кушай, царь-государь, муж мой дорогой!
А в мыслях держит: "Погоди, муженек, даром тебе этот обман не пройдет!"
День ли, два ли там погуляли, попировали, стал прощаться молодой царь:
— Спасибо, тестюшка, за хлеб, за соль, за ласковый прием! Пора нам домой ехать.
Приданое погрузили, распростились, и вышло судно в море.
Плывут они долго ли, коротко ли, вышел царь на палубу, смотрит: спит Матюша Пепельной крепким, богатырским сном. Вспомнил тут царь Матюшины слова: "Будет меч, да не тебе сечь; будет лук, да не для твоих рук; будет добрый конь, да не тебе на нем ездить; будет и красная девица, да не тебе ею владеть", — и крепко разгневался: "Где это слыхано, чтобы холоп так с царем говорил!"
Запала ему на сердце дума черная. Выхватил меч, отрубил сонному слуге ноги по-колен и столкнул его в море. Подхватил Матюша Пепельной ноги в руки — надобно как-нибудь к берегу прибиваться. Плыл он, плыл долго ли коротко ли, совсем из сил выбиваться стал. А в ту пору подняла его волна и выкинула на берег. Отдохнул малое время и вспомнил про птицу Магая: "Ну не век же тут лежать! Хоть катком покачусь, а достигну того места, где кувшин с целебным питьем закопан".
Вдруг видит: идет к берегу человек, на каждом шагу спотыкается.
Крикнул Матюша Пепельной:
— Куда идешь? Не видишь разве, что впереди вода?
— То-то есть, что темный я — не вижу пути.
— Ну, тогда ступай — попадай на мой голос.
— А ты кто таков и чего тут делаешь?
— Я лежу, ходить не могу: у меня ноги по-колен отрублены.
Подошел слепой поближе и говорит:
— Коли ты зрячий, садись ко мне в котомку — я тебя понесу, а ты путь указывай.
Посадил слепой Матюшу Пепельного в свою котомку:
— Слыхал я от старых людей: есть где-то живая вода. Вот бы нам с тобой найти! Ты бы той водой ноги исцелил, а я бы глаза помазал и свет увидал.
— Знаю, где целебное питье есть. Неси меня, а я путь стану указывать.
Вот они идут и идут. Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается, а слепой с безногим вперед подвигаются. Устанут идти, отдохнут, ягод грибов поедят, а иной раз и дичиной разживутся — и опять в путь-дорогу.
Так шли полями широкими, темными лесами, через мхи-болота, переправлялись и пришли в тот лес, где Матюша Пепельной в ненастье птенцов обогрел. Подошли к приметному дубу; снял слепой котомку с плеч. Подкатился Матюша Пепельной к дереву и скоро выкопал медный кувшин. Помазал целебным питьем глаза своему названному брату — слепой — прозрел
185
Отзывы (0)