Сказка «Сказка о славном, могучем богатыре Еруслане Лазаревиче» — стр.3

Орош Вещий тотчас подошел к пшенице и тоже принялся есть.
  
Вошел Еруслан Лазаревич в шатер и видит: спит в шатре крепким сном Иван, русский богатырь. Ухватился было Еруслан за меч, да подумал: "Нет, не честь мне, а бесчестье на сонного руку подымать, а вот самому с дороги отдохнуть надобно". Подумал так и сам повалился спать.
 
Первым проснулся Иван, русский богатырь. Проснулся и увидел незваного гостя. Стал его будить:
— Встань, проснись, пробудись, добрый молодец!
Еруслан Лазаревич поднялся, а Иван, русский богатырь, говорит:
— Хоть и лег ты спать у меня в шатре незваный, непрошеный, да ведь постоя с собой не возят. По нашему русскому обычаю, коли гость гостит да не пакостит, такому гостю — всегда честь и место. А ты, как видно, худых мыслей не держишь. Садись со мной хлеба — соли отведать да рассказывай, кто ты есть таков? Чьих родов, каких городов, как звать — величать тебя?
— Я из славного королевства Картаусова. Зовут меня Еруслан Лазаревич. О тебе, Иван, русский богатырь, слышал много, и захотелось с тобой свидеться. Гнал по твоему следу много дней, видал побитые тобой рати Феодула Змеулановича. Мнил я себя самым сильным богатырем, а теперь и без поединка вижу — ты сильнее меня. Будь мне названым старшим братом!
 
Побратались Иван, русский богатырь, и Еруслан Лазаревич, выпили по чарке зелена вина, поели дорожных припасов и стали беседу продолжать. Спрашивает Еруслан Лазаревич:
— Скажи, брат названый, почему ты бьешься — ратишься с королем Феодулом Змеулановичем? Чего ради извел у него столько войска?
— Да как же, любезный Еруслан Лазаревич, мне было не биться, не ратиться? Полюбили мы друг друга с красной девицей — душой, дочерью Феодула Змеулановича, и приехал я в его королевство честь по чести, по добру делу, по сватовству. А Феодул Змеуланович нанес чести великую поруху, стал браниться, кричать:
"Знать — де его, прощелыгу, не знаю, ведать не ведаю и на глаза не пущу! Скоро на ваше царство войной пойду, всю Русь повоюю, а русских богатырей в полон возьму". И послал мне навстречу войско. Напало на меня войско, а ведь известное дело: кто меч первый поднял — от меча и погибнет. И побил, повоевал я Змеуланову рать, а он вслед другую послал. И ты сам ведаешь, что с ней стало. Вот и надумал я сказать ему: "Совсем напрасно ты, Феодул Змеуланович, на свою силу понадеялся! Хвастал, что Русь повоюешь, богатырей русских полонишь. А вышло не по — твоему. Так не лучше ли нам замириться подобру — поздорову? Отдай своей волей дочь за меня, а не то силой возьму". Поедем со мной, Еруслан Лазаревич, мой названый брат, к стольному городу короля Феодула Змеулановича. Коль станем свадьбу играть, так на свадьбе попируешь.
 Снарядились богатыри и поехали. Подъехали к городу на полпоприща (Полпоприща — длина пути около двадцати верст.), и затрубил Иван, русский богатырь, в боевой рог.
Прискакал вершник (Вершник — посыльный, верховой.) из пригородной заставы к королю:
— Иван, русский богатырь, всего на полпоприща от города стоит, а с ним приехал какой — то чужестранный богатырь.
 
Всполошился Феодул Змеуланович:
— Ох, беда какая! Он один две рати побил, а теперь, коли их двое, все наше королевство в разор разорят!
Потом мало — помалу опомнился, слез с теплой лежанки, корону надел, приосанился:
— Эй, слуги! Зовите скорее королеву, пойдем с хлебом — солью встречать, авось замиримся. — Послал своих князей да бояр: — Ступайте на заставу: ведите Ивана, русского богатыря, в город, а мы с королевой у ворот встретим.
 
С почестями да с хлебом — солью встретили названых братьев.
— Что между нами было, то прошло, пусть быльем порастет, — сказал король, — а мы с королевой рады — радехоньки честь по чести гостей принять. Раздернули во дворце столы, и пошел пир горой. А в скором времени и свадьбу принялись играть. На свадебном пиру Еруслан Лазаревич улучил время и спросил невесту Ивана, русского богатыря:
— Прекрасная королевна, есть ли на свете кто красивее тебя?
Смутилась королевна от этих слов:
— Про меня идет слава, что я красивая, но вот, слышно, за тридевять земель, в тридесятом государстве живут три сестры, так младшая из трех сестер краше меня.
— А не слыхала ли ты, кто, кроме Ивана, русского богатыря, твоего супруга, сильнее меня?
— Про тебя и про твою силу и храбрость, Еруслан Лазаревич, тоже катится слава по всей земле. А вот дух идет, что в славном Индийском царстве стоит на заставе тридцать лет богатырь Ивашка Белая епанча, Сарацинская шапка. Говорят, он богатырь из богатырей, а который из вас двоих сильнее, про то сказать не могу, да и никто не может, покуда вы силами не померитесь.
 
Поблагодарил он красавицу королевну, и на том их беседа окончилась. А когда свадебный пир отпировали, стал Еруслан Лазаревич прощаться со своим названым братом Иваном, русским богатырем, и его молодой женой. Они его уговаривают:
— Погостил бы еще хоть сколько — нибудь дней!
— Нет, спасибо! Я и так у вас загостился, мой Орош Вещий отдохнул, и пора путь продолжать.
  
Оседлал коня, надел богатырские доспехи и поехал за тридевять земель, в тридесятое государство.
 
Едет Еруслан день с утра до вечера, с красна солнышка до закату. И так много дней путь — дорога продолжалась. Приехал в тридесятое государство, где жили красавицы сестры. Коня привязал к точеному столбу, к золоченому кольцу, задал корму, а сам поднялся на резное крыльцо: стук — стук — стук!
 
Двери открыла девушка — покоевка, спрашивает:
— Кто ты есть таков? По какому делу пожаловал? Как про тебя сказывать?
— Скажи: приехал — де витязь из славного Картаусова королевства. А зовут меня Еруслан Лазаревич. Надо мне трех прекрасных сестер повидать.
Убежала сенная девушка, и, не мешкая, вышли к нему три сестры, одна другой краше:
— Милости просим, добрый молодец. Пожалуйте в покои!
Перво — наперво усадили гостя за стол, наставили перед ним всяких кушаньев и напитков. Напоили, накормили.
 
Встал Еруслан Лазаревич из — за стола, учтиво трем девицам поклонился:
— За угощенье спасибо! Теперь сам вижу: не зря молва по всему белому свету катится, что никого нет краше вас да приветливее!
Сестры при этих словах глаза опустили, зарделись, зарумянились, потом взглянули друг на друга и ответили гостю:
— Спасибо на ласковом слове, любезный Еруслан Лазаревич! Но только напрасно считают нас первыми красавицами. Вот в Вахрамеевом царстве царевна, дочь царя Вахрамея, — та настоящая красавица. Всем Марфа Вахрамеевна взяла. И ростом, и дородством, и угожеством. Глаза у нее с поволокою, брови черные, соболиные, идет, как лебедушка плывет! Вот уж она из красавиц красавица.
— Про мудрость вашу тоже идет молва. И вот еще хочу спросить вас, прекрасные сестрицы, не слыхали ли вы, кто самый сильный богатырь на свете?
— Слухом земля полнится, — они отвечают. — Идет молва про Ивана, русского богатыря. Говорят о нем, что он самый сильный и храбрый.
— Ивана, русского богатыря, я и сам хорошо знаю, мне названый старший брат.
— И о твоей силе да храбрости, наш гость дорогой, — продолжали девицы, — молва докатилась до нас раньше, чем ты сам сюда пожаловал. Да вот еще много говорят о сильном богатыре Ивашке Белой епанче, Сарацинской шапке. Он стоит тридцать лет на заставе в славном Индийском царстве. Ну а видеть нам его не приходилось.
Побеседовал с прекрасными сестрами Еруслан Лазаревич, поблагодарил их за хлеб, за соль и распрощался.
  
Выехал из города и призадумался: "Много времени я странствую и не знаю, что дома творится