И Ибрахим воскликнул: «Так делают собаки из Балха! Мы же, когда имеем, почитаем Аллаха, а когда голодаем, воздаем ему хвалу». И Шакик сел перед Ибрахимом и сказал ему: «Ты мой наставник».
Говорил Мухаммед ибн Имран: «Один человек спросил Хамима Глухого: «Что заставляет тебя полагаться на Аллаха?» И тот отвечал: «Два обстоятельства: я знаю, что мой удел не съест никто, кроме меня, и моя душа спокойна о нем. И я знаю также, что я сотворен не без ведома Аллаха, и потому я в смущении перед пим».
Затем пятая девушка отошла, и выступила старуха, и, поцеловав землю меж рук твоего отца девять раз, сказала:
«Ты слышал, о царь, что они все говорили о подвижничестве. Я последую их примеру и расскажу часть того, что дошло до меня о великих предках.
Говорят, что имам аш-Шафии разделял ночь на три части: первая треть для науки, вторая для сна и третья — для ночной молитвы.
А имам Абу-Ханифа бодрствовал полночи, и один человек указал на него, когда он проходил, и сказал другому: «Этот бодрствует всю ночь». И, услышав это, имам сказал: «Мне стыдно перед Аллахом, что приписывается мне то, чего во мне нет». И стал после этого бодрствовать всю ночь.
Говорил ар-Раби: «Аш-Шафии целиком произносил Коран в течение месяца рамадана семьдесят раз, и все это во время молитвы».
Говорил аш-Шафии — да будет доволен им Аллах! — «Я десять лет не ел досыта ячменного хлеба, так как сытость ожесточает сердце, уничтожает сообразительность, навлекает сон и делает сытого слишком слабым, чтобы стоять на молитве».
Передают со слов Абд-Аллаха ибн Мухаммеда ас-Суккари, что он говорил: «Я беседовал с Омаром, и он сказал мне: «Я не видел человека благочестивей и красноречивей, чем Мухаммед ибн Идрис-аш-Шафии. Случилось, что я вышел вместе с аль-Харисом ибн Лабибом ас-Саффаром, — а аль-Харис был учеником аль-Музани, — и у него был прекрасный голос. И он прочел слова Аллаха — велик он: «Бог день, когда они не заговорят и не будет им позволено оправдаться). И я увидел, что у имама аш-Шафии изменился цвет лица и волосы поднялись на его коже, и он сильно задрожал и упал без сознания. Придя в себя, он воскликнул: «У Аллаха ищу спасения от того, чтобы быть на месте лжецов и в толпе небрегущих. О боже, перед тобою смиряются сердца знающих! О боже, подари мне прощение моих грехов по твоей щедрости и укрась меня твоим покровом и прости мне мое неумение по величию лика твоего!» А затем я поднялся и ушел.
Говорил кто то из верных людей: «Когда я пришел в Багдад, аш-Шафии был там. Я сел на берегу, чтобы омыться для молитвы, и вдруг мимо меня прошел человек и сказал мне: «О молодец, совершай хорошо омовение, и Аллах даст тебе хорошее и в здешней жизни и в будущей». И я обернулся и вижу — идет человек, за которым следует толпа. Я поторопился с омовением и пошел по его следам, и он обернулся ко мне и спросил: «Есть у тебя какая-нибудь нужда?» — «Да, — ответил я, — научи меня тому, чему научил тебя Аллах великий». — «Знай, — сказал человек, — что тот, кто правдив с Аллахом — спасается, а кто любит свою веру — уцелеет от гибели. Кто воздержан в здешней жизни, глаза того прохладятся в жизни будущей». — «Не прибавить ли тебе еще?» — спросил он. И когда я ответил: «Да», он сказал: «Будь воздержан в этой жизни и жаден до будущей. Будь правдив в твоих делах и спасешься со спасающимся». И он ушел, а я спросил о нем, и мне сказали: «Это имам аш-Шафии».
Имам аш-Шафии говорил: «Я хотел бы, чтобы люди извлекли пользу из моею знания с тем, чтобы ничто потом не приписывалось мне… »
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Восемьдесят четвертая ночь
Когда же настала восемьдесят четвертая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: «И старуха говорила твоему отцу: «Имам аш-Шафии говорил: «Я хотел бы, чтобы люди извлекли пользу из моего знания с тем, чтобы ничто потом не приписывалось мне. Споря с кем-нибудь, — говорил он, — я всегда хотел, чтобы Аллах великий поддержал его в истине и помог ему ее проявить. Я никогда ни с кем не спорил иначе, как для того, чтобы проявить истину, и я не думаю о том, изъяснит ли Аллах истину моими устами или устами моего соперника».
И говорил он — да будет доволен ям Аллах! — «Если ты боишься из-за знания твоего стать гордым, вспомни, чьего благоволения ты ищешь и какого блага желаешь и какой кары страшишься».
Сказали Абу-Ханифе: «Повелитель правоверных АбуДжафар аль-Мансур поставил тебя судьей и назначил тебе десять тысяч дирхемов». И Абу-Ханифа не согласился. Когда же настал день, в который было назначено принести ему деньги, он совершил утреннюю молитву, а затем закрылся одеждой и не говорил. И к нему пришел посол от повелителя правоверных с деньгами и, войдя к Абу-Ханифе, обратился к нему, но тот не ответил. И посол халифа сказал: «Эти деньги дозволены». Но Абу-Ханифа ответил: «Я знаю, что они мне дозволены, но я не хочу, чтобы мне в сердце запала любовь к притеснителям». — «А если бы ты вошел к ним и старался уберечься от любви к ним», — сказал посол. И Абу-Ханифа ответил: «Я не уверен, что, войдя в море, не замочу своей одежды». А вот слова аш-Шафии, — да будет доволен им великий Аллах!:
«Душа моя, коль речи мои ты примешь,
Богатою ты и славною вечно будешь.
Мечты оставь и страстные ты желанья!
Как часто мечта влечет за собой погибель»
А вот слова Суфьяна ас-Саури из его наставления Алню ибн аль-Хасану ас-Сулами: «Будь правдив и берегись лжи, обмана, лицемерия и заносчивости, ибо Аллах уничтожает праведное дело одним из этих свойств. Не заимствуй своей веры ни от кого, кроме тех, кто оберегает свою веру, и да будет твой собеседник из воздержанных в этой жизни. Вспоминай чаще о смерти и учащай просьбу о прощении. Проси у Аллаха благополучия на оставшийся срок твоей жизни и будь искренним советчиком всякому правоверному, когда он спросит тебя о делах своей веры; бойся обмануть правоверного, ибо кто обманул правоверного, тот обманул Аллаха и его посланника. Оставь споры и препирательства; брось то, что внушает тебе сомнение, ради того, что для тебя несомненно, и будешь благополучен. Призывай к благому и удерживай от порицаемого — будешь возлюбленным Аллаха; укрась свои тайные мысли — Аллах украсит твои явные действия; принимай оправдания оправдывающихся и не питай ненависти ни к кому из мусульман; сближайся с тем, кто порывает с тобою, и прощай обижающим тебя — будешь товарищем пророков, пусть будет твое дело вручено Аллаху и в тайном и в явном. Бойся Аллаха, как боится тот, кто знает, что умрет и восстанет и что ему суждено воскреснуть и стоять перед всесильным. И знай, что ты идешь к одной из обителей: либо в возвышенный рай, либо в жаркий огонь».
Потом старуха села рядом с девушками, а твой покойный отец, услышав их слова, понял, что они достойнейшие женщины своего времени. И он увидал их красоту и прелесть и великое образование и приблизил их к себе и, обратившись к старухе, оказал ей почет и отвел ей и девушкам тог дворец, где была царевна Абриза, дочь царя румов, и прислал им то, что им было нужно из благ.
И они пробыли у него десять дней, и старуха с ними. И всякий раз, как царь входил к ней, он находил ее погруженной в молитву, и ночь она выстаивала, а днем постилась. И в сердце царя запала любовь к ней, и он сказал мне: «О везирь, поистине эта старуха из числа праведниц, и велико почтение к ней в моем сердце!»
А когда настал одиннадцатый день, царь встретился с нею, чтобы отдать ей деньги за девушек, и она сказала: «О царь, знай, что цена этих девушек выше того, о чем люди заключают сделки, но я не потребую за них ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней, мало это будет или много».
И, услышав ее слова, твой отец удивился и спросил: «О госпожа, а какова цена за них?». И старуха ответила: «Я продам их только за пост в течение целого месяца, чтобы ты днем постился, а ночью стоял бы на молитве ради Аллаха великого. И если ты это сделаешь — они твоя собственность в твоем дворце, и делай с ними, что хочешь».
И царь удивился ее совершенной праведности, воздержанию и благочестию, и она стала великой в его глазах, и он воскликнул: «Да сделает Аллах эту праведную женщину нам полезной!»
А потом он условился с нею, что пропостится месяц, как она его обязала, и старуха молвила: «А я помогу тебе молитвами и буду за тебя молиться. Принеси мне кувшин воды».
И царь велел принести ей кувшин воды, и она взяла его и стала над ним читать и бормотать и просидела немного, говоря слова, которых мы не понимали и ничего не уразумели в них. А затем она накрыла кувшин лоскутом материк, запечатала его и, подав его твоему отцу, сказала: «Когда ты пропостишься первые десять дней, разреши пост в одиннадцатую ночь, выпив то, что в этом кувшине: питье извлечет из твоего сердца любовь к здешнему миру и наполнит его светом и верой. А завтра я уйду к моим друзьям, людям невидимого мира, — я стосковалась по ним, — и вернусь к тебе, когда пройдут первые десять дней».
И твой отец взял кувшин, а затем он поднялся и выбрал отдельное помещение во дворце, куда и поставил кувшин, а ключ он положил за пазуху. Люди невидимого мира — святые.
И когда пришел день, царь стал поститься, а старуха ушла своей дорогой… »
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Восемьдесят пятая ночь
Когда же настала восемьдесят пятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан говорил Дау-аль-Макану: «И когда пришел день, царь стал поститься, а старуха ушла своей дорогой. И царь завершил десятидневный пост, а на одиннадцатый день он открыл кувшин и выпил из него и нашел, что питье приятно действует на его душу. А когда пришли вторые десять дней месяца, явилась старуха, и у нее был кусок сладкого в зеленом листе, не походившем на листья деревьев. Она вошла к царю и приветствовала его. И царь, у видя ее, поднялся и сказал: «Добро пожаловать, праведная госпожа!» — «О царь, — отвечала она, — люди невидимого мира приветствуют тебя
50
Отзывы (0)