Сказка «Повесть о Ниме и Нум (ночи 237-246)» — стр.3

И старуха сказала невольницам: "Подайте вашей госпоже столы с роскошными кушаньями!" — и Нум подали столы, и она села есть.
Вдруг вошел к ним Абд-аль-Мелик ибн Мерван, и, увидев, что девушка сидит и ест кушанья, он обрадовался, а надсмотрщица сказала ему: "О повелитель правоверных, поздравляем тебя с выздоровлением твоей невольницы Нум. В этот город прибыл один врач (я не видала никого осведомленнее в болезнях и лекарствах), и я принесла ей от него лекарство, которое она приняла один раз, и выздоровление пришло к ней, о повелитель правоверных". — "Возьми тысячу динаров и позаботься о лекарствах, чтобы ее вылечить совсем", — сказал повелитель правоверных и вышел, радостный.
А старуха пошла в лавку персиянина и отдала ему тысячу динаров, осведомив его о том, что та девушка — невольница халифа. И она передала ему бумажку, которую написала Нум, а персиянин взял ее и передал Ниме, а тот, увидев ее, узнал почерк и упал без чувств. А придя в себя, он развернул бумажку и вдруг видит, в ней написано: "От девушки, чье счастье похищено, чей разум обманут, от расставшейся с любимым сердца". А после того: "Ваше письмо пришло ко мне, и расправилась грудь, и возрадовался разум, и было так, как сказал поэт:
 
Письмо прибыло! — Пусть бы пальцев я не лишилась,
То письмо писавших, — их дух оно впитало.
И как будто Мусу вернули вновь его матери
Иль плащ Юсуфа принесли назад к Якубу" (262).
 
И когда Нима прочитал эти стихи, его глаза наполнились слезами, и надсмотрщица спросила его: "О чем ты плачешь, о дитя мое? Да не заставит Аллах твои глаза плакать!" — "О госпожа, — сказал ей персиянин, — как моему сыну не плакать, когда эта девушка — его невольница, а он — ее господин, Нима ибн ар-Раби из Куфы?
Выздоровление этой невольницы зависит от того, чтобы его увидеть, и нет у нее другой болезни, кроме любви к нему… "
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
 
Двести сорок третья ночь
Когда же настала двести сорок третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что персиянин сказал старухе: "Как моему сыну не плакать, когда эта девушка — его невольница, а он — ее господин, Нима ибн ар-Раби из Куфы? Выздоровление этой невольницы зависит от того, чтобы его увидеть, и нет у нее другой болезни, кроме любви к нему. Возьми же себе, о госпожа, эту тысячу динаров (а у меня будет для тебя еще больше) и посмотри на нас глазами милости. Мы не знаем, как исправить это дело, если не через тебя". И старуха спросила Ниму: "Ты ее господин?" И Нима ответил:
"Да", — и старуха сказала: "Ты говоришь правду — она непрестанно поминает тебя".
И Нима рассказал старухе о том, что с ним случилось, с начала до конца, и старуха сказала: "О юноша, ты найдешь встречу с нею только через меня", — а затем она села верхом, и в тот же час и минуту вернулась, и, войдя к девушке, посмотрела ей в лицо и засмеялась и сказала:
"О дочь моя, ты имеешь право плакать и хворать из-за разлуки с твоим господином Нимой ибн ар-Раби-куфийцем". — "Покров перед тобой поднят, и явилась тебе истина", — воскликнула Нум, а старуха сказала ей: "Успокой свою душу и расправь грудь! Клянусь Аллахом, я соединю вас, даже если из-за этого пропадет моя душа!"
И потом она вернулась к Ниме и сказала ему: "Я воротилась к твоей невольнице и встретилась с нею и нашла, что она тоскует по тебе больше, чем ты по ней, и повелитель правоверных хочет сойтись с нею, а она сопротивляется. Если у тебя тверд дух и ты силен сердцем, то я сведу вас и подвергну себя опасности и придумаю уловку и устрою хитрость, чтобы ты мог войти во дворец повелителя правоверных и встретиться с девушкой, ведь она не может выходить". — "Да воздаст тебе Аллах благом!" — воскликнул Нима.
И потом старуха простилась с ним и, придя к девушке, сказала ей: "Душа твоего господина пропала из-за любви к тебе, и он хочет с тобою встретиться и достигнуть тебя. Что ты скажешь об этом?" — "У меня тоже пропала душа, и я хочу с ним встретиться", — ответила Нум. И тогда старуха взяла узел, в котором были украшения и драгоценности и платье из женских платьев и пришла к Ниме и сказала: "Пойдем в уединенное место".
Когда Нима вошел с нею в комнату позади лавки, она расписала его и разукрасила ему кисти рук и вплела ему в волосы вышитые ленты, а потом она одела его в женскую одежду и разукрасила его самым лучшим из того, чем украшаются невольницы. И стал Нима подобен одной из райских гурий, и, когда надсмотрщица увидала его в таком обличье, она воскликнула: "Благословен Аллах, лучший из творцов! Клянусь Аллахом, ты, право, прекраснее той девушки!" Потом она сказала: "Походи, выставляя левую ногу и отставляя правую, и тряси бедрами". И Нима стал ходить перед нею, как она ему велела. И, когда старуха увидела, что он знает женскую походку, она сказала:
"Подожди, пока я приду к тебе завтра вечером, если захочет Аллах великий, и возьму тебя и приведу во дворец, и когда ты увидишь привратника и евнухов, укрепи свою решимость, опусти голову и не говори ни с кем: я переговорю с ними вместо тебя, и найду у Аллаха поддержку".
Когда наступило утро, на следующий день, надсмотрщица пришла к Ниме и, взяв его, пришла с ним во дворец, и старуха вошла впереди, а Нима сзади, следом за нею.
И привратник хотел помешать ему войти, но старуха сказала ему: "О сквернейший из рабов, это невольница Нум, любимица повелителя правоверных. Как же ты не даешь ей войти?" И она молвила: "Входи, девушка!" — и Нима вошел со старухой, и они все время шли, до тех дверей, через которые можно было попасть во двор перед дворцом.
"О Нима, — сказала тогда старуха, — укрепи свою душу и сделай сильным твое сердце. Войди во дворец, возьми налево, отсчитай пять дверей и войди в шестую — это дверь в помещение, приготовленное для тебя. Не бойся и, если кто-нибудь с тобою заговорит, не разговаривай с ним и не останавливайся". И потом старуха пошла с ним и достигла дверей, и ее встретил привратник, поставленный у этих дверей, и спросил: "Что это за девушка?.."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
 
Двести сорок четвертая ночь
Когда же настала двести сорок четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что привратник встретил старуху и спросил ее: "Что это за девушка?" — и старуха ответила ему: "Твоя госпожа хочет ее купить". — "Никто не войдет иначе, как с позволения повелителя правоверных, — сказал евнух. — Возвращайся с ней назад, я не дам ей войти, потому что мне так приказано". — "О великий привратник, — отвечала старуха, — вложи разум себе в голову! Нум, невольница халифа, сердце которого привязано к ней, идет к выздоровлению, и халиф не верит, что она поправилась. Она хочет купить эту невольницу, не мешай же ей войти, чтобы до Нум не дошло, что ты ей помешал: тогда она на тебя разгневается, и болезнь снова вернется к ней. А если она на тебя разгневается, то найдет причину, чтобы тебе отрубили голову". Потом она сказала: "Входи, девушка, не слушай его слов и не говори царице, что привратник не позволял тебе войти".
И Нима опустил голову и вошел во дворец. И он хотел пойти влево, но ошибся и пошел вправо и, желая отсчитать пять дверей и войти в шестую, отсчитал шесть дверей и вошел в седьмую. И, войдя в эту дверь, он увидел помещение, устланное парчой, а на стенах его были шелковые занавески, вышитые золотом, и там стояли курильницы с алоэ, амброй и благоухающим мускусом. А на возвышении Нима увидел ложе, устланное парчой, и сел на это ложе и увидал великую пышность, и не знал он, что написано для него в неведомом.
И пока он сидел и думал о своей судьбе вдруг вошла сестра повелителя правоверных, и с нею была ее невольница. И, увидав сидящего юношу, сестра халифа подумала, что это девушка и, подойдя к Ниме, спросила его: "Кто ты будешь, о девушка, в чем твое дело и кто привел тебя в это место?" — и Нима ничего не сказал и не дал ей ответа. "О девушка, — сказала тогда сестра халифа, — если ты из любимиц моего брата и он разгневался на тебя, я за тебя попрошу и постараюсь смягчить его к тебе", — во Нима не дал ей ответа. И она сказала своей невольнице: "Постой у дверей комнаты и не давай никому войти", — а потом подошла к Ниме и взглянула на него и оторопела при виде его красоты.
"О девушка, — сказала она, — дай мне узнать, кто ты и как тебя зовут и почему ты вошла сюда: я не видала тебя в нашем дворце", — но Нима ничего не ответил. И тут сестра царя рассердилась и положила руку на грудь Нимы и не нашла у него грудей. И она хотела раскрыть одежду Нимы, чтобы узнать, в чем его дело, и тогда Нима сказал ей: "О госпожа, я твой невольник! Купи же меня, я становлюсь под твою защиту: защити же меня". "С тобой не будет беды, — отвечала сестра халифа. — Кто же ты и кто привел тебя сюда, в мою комнату?" — "О царица, — отвечал Нима, — я зовусь Нимой, сыном ар-Раби из Куфы, и я подверг свою душу опасности из-за моей невольницы Нум, с которой аль-Хаджжадж схитрил и взял ее и послал сюда". — "С тобой не будет беды", — сказала сестра халифа. А потом она кликнула свою невольницу и сказала: "Пойди в комнату Нум!"
Тем временем надсмотрщица пришла в комнату Нум и спросила ее: "Приходил ли к тебе твой господин?" — "Нет, клянусь Аллахом!" — отвечала Нум. И старуха надсмотрщица сказала: "Может быть, он ошибся и вошел в другую комнату и сбился с дороги к твоему помещению", — и тогда Нум воскликнула: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Кончился срок для нас всех, и мы погибли!"
Они сидели, размышляя, и, пока это было так, вдруг вошла к ним невольница сестры халифа и приветствовала Нум и сказала: "Моя госпожа зовет тебя к себе в гости", — и Нум отвечала ей: "Слушаю и повинуюсь!" "Может быть, твой господин у сестры халифа и покров снят", — сказала надсмотрщица. И Нум в тот же час и минуту встала и пошла к сестре халифа, и та сказала ей: "Вот твой господин сидит у меня: он как будто ошибся помещением. Но ни для тебя, ни для него не будет страха, если захочет Аллах великий". И, когда Нум услышала эти слова от сестры царя, ее душа успокоилась, и она подошла к своему господину Ниме, а тот, увидав ее, поднялся ей навстречу, и они обнялись… "
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
 
Двести сорок пятая ночь
Когда же настала двести сорок пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Нима, увидав невольницу Нум, поднялся ей навстречу, и они прижали друг друга к груди, а затем оба упали на землю без сознания. А когда они очнулись, сестра халифа сказала им: "Сядьте, и подумаем, как избавиться от той беды, в которую мы попали". — "О госпожа, от нас — внимание и повиновение, а от тебя — приказ", — отвечали они. И сестра халифа воскликнула: "Клянусь Аллахом, вас не постигнет от нас никакое зло!"
Затем она сказала своей невольнице: "Принеси кушанья и напитки", — и невольница принесла это. И тогда они сели и поели достаточно, чтобы насытиться, а затем сели пить. И заходили между ними чаши, и прекратились их печали, и Нима воскликнул: "О, если бы я знал, что будет потом", — а сестра халифа спросила: "О Нима, любишь ли ты Нум, свою невольницу?" — и он отвечал: "О госпожа, любовь к ней заставила меня сделать все это и подвергнуть себя опасности". А затем она спросила Нум: "О Нум, любишь ли ты своего господина Ниму?" — и Нум ответила: "О госпожа, от любви к нему растаяло мое тело и изменился мой вид". — "Клянусь Аллахом, вы любите Друг друга, и пусть не будет того, кто разлучит вас! Успокойте же ваши души и прохладите глаза!" — воскликнула сестра халифа, и они обрадовались.
И Нум потребовала лютню, и ей принесли ее, и, взяв лютню, она настроила ее и ударила по ней один раз и, затянув напев, произнесла такие стихи:
 
"Когда разлучить враги хотели упорно нас,
Хоть мстить ни тебе, ни мне и не за что было им,
Набегами всякими терзали они наш слух,
И мало защитников нашлось и помощников,
Со стрелами глаз твоих тогда я напал на них,
А сам захватил я меч, огонь и поток воды".
 
А потом Нум дала лютню своему господину Ниме и сказала ему: "Скажи нам стихотворение", — и Нима взял лютню, и настроил ее и, затянув напев, произнес такие стихи:
 
"Подобен бы месяц был тебе, но заходит он.
Лик солнца бы был, как ты, но только он с пятнами,
Дивлюсь я, — а сколько есть в любви всегда дивного,
Заботы не мало в ней, в ней страсть и страдание,
Дорога мне кажется столь близкой, когда иду
К любимой, но путь далек, когда я иду назад",
 
А когда он кончил говорить стихи, Нум наполнила кубок и подала ему, и Нима взял кубок я выпил, а затем Нум наполнила другой кубок и подала его сестре халифа" и та выпила его, и взяла лютню и, настроив ее, натянула струны и произнесла такие стихи:
 
"Печаль и грусть в душе моей поселились,
И внутри меня страсть великая так упорна.
Худ я телом так, что явно это стало всем.
Ведь любовью тело давно мое хворает".
 
И потом она наполнила кубок и подала его Ниме, а тот выпил и, взяв лютню, настроил на ней струны и произнес такие стихи:
 
"О тот, кому дух я дал, а он стал терзать его!
Я вырвать его хотел, — но сил не нашел в себе.
Подай же влюбленному спасенье от гибели,
Пока не настала смерть, — и вот мой последний вздох".
 
И они, не переставая, говорили стихи под звуки струн и проводили время в наслаждении, блаженстве, радости и веселье, и пока это было так, вдруг вошел к ним повелитель правоверных