Сказка «Сказка о Каирбеке» — стр.3

Жены Каирбека стали останавливать его:
– Не ходи, – говорили они ему, – и не верь слухам! Злые люди хотят устроить тебе ловушку.
– Не думал я, что вы такие жестокие женщины, что хотите меня поссорить даже с отцом! – с гневом ответил он им.
– О повелитель, как можешь ты это думать? Любя тебя всей душой, мы предупреждаем тебя, так как тебе грозят многие беды, если ты не будешь осторожнее, – грустно ответили молодые ханши.
Но Каирбек не послушал их: сев на оседланного коня, он поехал во дворец отца. Пройдя в опочивальню больного, он увидел старого хана лежащим на тахте, обложенным подушками, охающим и стонущим, а возле него – знахаря. Сильно опечалился молодой хан, поверив в недуг отца, и стал умолять знахаря приложить все старания вылечить хана.
– Вылечить твоего отца не в моей власти, – отвечал хитрый знахарь.
– О мудрый старик! Неужели твои знания бессильны? Подумай, быть может, ты найдешь такие целебные травы, которые спасут моего отца, – умолял Каирбек знахаря.
– Видишь ли, мой друг, – начал вкрадчивым голосом старик, – есть, правда, одно средство, но его добыть почти так же трудно, как сорвать звезду с неба.
– Но разве у хана, отца моего, мало верных слуг, готовых пойти в огонь и в воду для спасения его жизни? – горячо воскликнул Каирбек.
– Кто сомневается в этом? Но дело в том, что средство это должно быть добыто не рабами, а рукой близкого хану человека, его родным сыном.
– Так что же ты молчишь, старик? Говори, что надо мне сделать! И, клянусь тебе, нет такого подвига, которого я не совершил бы для спасения отца! – горячо воскликнул Каирбек.
– О прекрасный Каирбек, в твоей груди бьется благородное сердце, и похвальна твоя любовь к отцу. Пусть же будет по-твоему. Иди в лес, граничащий с ханскими владениями; там обитает дикий кабан; встреча с ним опасна для смертного: один неверный прицел – и человек погиб; этого кабана ты должен убить из своего ружья. Из пасти бездыханного зверя вылетят три голубя; они также должны быть убиты одновременно одним зарядом. На месте убитых голубей появятся три воробья; и они должны быть убиты одним выстрелом. Из этих птичек ты дол-жен будешь, вернувшись, приготовить собственными руками кушанье для умирающего хана, и, как только он отведает его, болезнь мгновенно исчезнет, и твой отец встанет здоровым.
– Милость аллаха велика – я надеюсь, он поможет мне добыть это средство! – воскликнул Каирбек и немедленно поехал обратно в свой дворец, чтобы приготовить оружие и идти в лес.
Молодые ханши, узнав о том, какой подвиг должен совершить Каирбек, сказали ему:
– Старик знахарь сказал тебе правду: встреча с диким кабаном опасна для смертного; но мы поможем тебе, наш господин. Возьми эти ружья; они заряжены и заговорены; держи их наготове, и все обойдется хорошо.
Придя в лес, Каирбек вскоре выследил громадного кабана. Приблизившись к нему, насколько было возможно, молодой хан меткой пулей уложил наповал громадное животное. В тот же момент из пасти его вылетели три белоснежных голубя; имея наготове второе ружье, Каирбек метким выстрелом убил всех трех голубей, из которых тут же выпорхнули три воробья; из третьего ружья и эти птицы были немедленно убиты. Радостный и довольный вернулся Каирбек во дворец и спешно принялся за приготовление лечебного кушанья.
Узнав о том, что трудное поручение выполнено, старый хан пришел в негодование и напустился с бранью на знахаря.
– Не беспокойся, милостивый хан! – отвечал знахарь. – У меня еще есть в запасе одно поручение для твоего сына, и на этот раз вряд ли он уцелеет.
Затем, вызвав Каирбека, старик сказал ему:
– Я доволен тобой; но это еще не все: я забыл тебе сказать, что кушанье, приготовленное из воробьиного мяса, надо подавать с разваренным пшеном, пшено же это надо взять ночью в заброшенной мельнице; там осталось как раз столько, сколько нужно для кушанья.
«Теперь он, наверное, погибнет, – думал про себя хитрый знахарь, – еще ни одно живое существо не возвращалось с этой заклятой мельницы».
Каирбек, перед тем как идти на мельницу, пришел к своим женам и все им рассказал. Тогда старшая жена сказала ему:
– Не бойся – все обойдется хорошо; только перед уходом выучи мое заклинание и тверди его все время, пока не исполнишь поручения, и, кроме того, возьми с собой мое ружье; оно понадобится тебе на обратном пути: злые люди будут тебя подкарауливать, и ты зорко смотри по сторонам.
Благодаря выученному заклинанию с молодым ханом на мельнице ничего не случилось худого, и он, забрав все пшено, пошел обратно.
По тайному приказу коварного знахаря по всему пути от мельницы до дворца были расставлены в кустах стрелки – они должны были, если Каирбек уцелеет на мельнице, прикончить его по дороге. Но, предупрежденный старшей женой, Каирбек скоро высмотрел засевших людей и всех их перебил из своего ружья.
Велики были досада и негодование старого хана и знахаря, когда они увидели Каирбека невредимым с пшеном в руках; но, чтобы не выдать себя, старый хан прикинулся обрадованным и, попробовав кушанья из воробьиного мяса и пшена, объявил, что он совершенно выздоровел. Но козни старого хана еще не окончились на этом – его душила злоба, а красавицы невестки грезились во сне и наяву, и, наконец, обезумевший хан снова призвал знахаря и стал с ним советоваться.
– С твоим сыном трудно бороться, – сказал знахарь, – он ничего не боится, и, кроме того, я догадываюсь, ему помогают своими советами красавицы ханши. Отбрось же все свои колебания и прикажи его убить.
– Нет, на это я не решусь, – сказал старый хан, – придумай что-нибудь иное.
– Хорошо, я придумаю, но только дай слово не вмешиваться в мои распоряжения.
– Согласен, но только помни, сына моего ты не должен убивать, – заметил еще раз хан.
– Не беспокойся, он останется жив, но мешать тебе уже не будет.
После этого знахарь велел слугам пойти во дворец к молодому хану с наказом немедленно явиться к отцу. Младшие жены, провожая Каирбека, сказали ему:
– Тебе грозит большое несчастье: злые люди свяжут твои руки, чтобы затем выколоть глаза; но мы сделаем так, что веревки и полотенца, которыми будут связывать тебя, как бы ни были крепки, мгновенно разорвутся при малейшем движении твоих рук.
И действительно, так случилось, как говорили молодые ханши: Каирбеку хотели было выколоть глаза, но он, благодаря волшебной помощи своих младших жен, вернулся к ним целым и невредимым.
Знахарь и его пособники бесились от злости. Они решили еще раз попробовать связать Каирбека и приготовили для этого необычайно крепкую веревку. Отправляясь во дворец по новому зову отца, молодой хан был остановлен младшей женой, которая сказала ему:
– Не бойся, господин, – и теперь все обойдется хорошо; есть только одна вещь, которую ты был бы не в силах разорвать, – мое полотенце, но я его никогда никому не отдам, и о нем, кроме тебя и меня, никто не знает.
Но напрасно так думала младшая ханша: в то время как она говорила Каирбеку о чудесной силе своего полотенца, ее подслушали слуги знахаря, посланные за молодым ханом, и передали об этом своему господину.
И вот, когда Каирбек явился во дворец старого хана, знахарь послал к молодой ханше за чудесным полотенцем, которое будто бы требует ее муж. Но слуга вернулся ни с чем. Тогда послали снова, и на этот раз посланный вернулся с пустыми руками и объявил, что красавица велела сказать, что только перстень, снятый с пальца Каирбека, заставит ее прислать это полотенце.
– Ну, теперь он в наших руках! – воскликнул обрадованный знахарь. – Надо только незаметно снять с его руки перстень.
Когда это удалось ему, он велел гонцу немедленно скакать во дворец Каирбека и вручить перстень младшей ханше, а взамен привезти полотенце.
Велико было изумление и горе красавицы, когда она увидела кольцо мужа. Не смея ослушаться воли своего повелителя, она вместе с тем знала, что теперь Каирбек погибнет и ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить несчастье.
И действительно, Каирбек, связанный этим полотенцем, был ослеплен; потом злодеи завели его в непроходимую чащу дремучего леса и бросили там на произвол судьбы. Долго лежал Каирбек в полном беспамятстве, а когда стал приходить в сознание, слуха его коснулся чей-то шепот: это разговаривали ди-кие голуби.
– Бедный человек, – говорил один голубь, – жестокие люди лишили его зрения, и он должен теперь погибнуть.
– Да, если только не догадается помазать себе глаза нашим пометом, – говорил другой голубь.
– Но будет ли он так же хорошо видеть? – спросил первый.
– Даже еще лучше прежнего; только его глаза изменят свой цвет, – ответил второй голубь.
– Пусть же аллах внушит ему эту мысль. – И голубивспорхнули и улетели.
С жадностью слушал Каирбек этот разговор, и, как только птицы улетели, он начал ощупью искать на земле голубиный помет и, найдя его, помазал себе глаза. В тот же миг он снова стал зрячим, глаза же изменили свой прежний черный цвет на прекрасный небесно-голубой, что еще увеличило красоту молодого хана.
– О аллах! Велика твоя милость! – воскликнул растроганный молодой хан, и слезы умиления и благодарности заструились по его лицу. – Но как коварны мои жены! Лаская и обнадеживая меня и уверяя в безопасности, они сами погубили меня, выдав волшебное полотенце моим врагам! Но я им отплачу за их вероломство!
Дождавшись дня, Каирбек стал искать выхода из леса, имея намерение возвратиться в ханские владения и отомстить своим женам.
Едва старый хан избавился от ненавистного сына, как немедленно послал своих телохранителей к невесткам с оповещением о внезапной гибели Каирбека и с предложением переселиться к нему во дворец и сделаться его женами.
Выслушав послов, молодые красавицы гневно воскликнули:
– Передайте хану, что память мужа для нас священна и злодей, поднявший руку на родного сына, никогда не назовет нас своими женами!
Услышав такой ответ, хан распорядился силой взять красавиц из дворца, но воины, отряженные ханом за ними, не вернулись: их всех сразили заколдованные пули красавиц.
– А если так, то я начну настоящую войну с упрямицами! – разгневавшись, крикнул хан и, набрав отряд воинов, сам во главе их понесся по равнине ко дворцу красавиц.
Молодые ханши, увидев приближающийся отряд, вскочили на лошадей, открыли дворцовые ворота и стремительно вынеслись навстречу врагам, поражая их смертельными пулями из своих волшебных ружей*. Половина отряда воинов осталась на равнине, а остальные вместе с ханом постыдно бежали.
И вот с этого времени начались ежедневные сражения, одинаково неудачные для злого хана. Ярость его не имела предела; вне себя от гнева и бессилия он выводил все новые и новые отряды против упрямых красавиц.
Пока происходили эти сражения, Каирбек вышел из леса и направился к ханству. Подходя к равнине, на которой были расположены дворцы, он увидел флаги, на дворце отца – красный, а на своем – черный. «Видно, отец сильно радуется моей гибели, если выставил красный флаг», – подумал опечаленный Каирбек. Но черный флаг, поднятый на дворцовых воротах жен, привел молодого хана в недоумение.
– Зачем им горевать, если они сами помогли злодеям погубить меня? – с горечью сказал он и решил пойти сначала во дворец отца и посмотреть, что происходит там без него.
Быть узнанным он не боялся, во-первых, потому, что он не был слепым, во-вторых, все платье на нем было так изорвано и запачкано, что никто не мог бы в этой одежде признать в нем прежнего блестящего красавца. И действительно, когда Каирбек вступил во двор ханского дворца, никто не обратил на него внимания; видя это, ханский сын уже смело подошел к воинам и слугам и стал с ними разговаривать. Когда он узнал от воинов о нападениях старого хана на дворец красавиц, у Каирбека сразу созрела мысль пробраться с ними во владения жен и наказать их за вероломство. Обратись к воинам, он сказал им:
– Возьмите меня с собой – я хороший стрелок и буду вам полезен при нападении.
Но его не стали и слушать. Однако он так упорно приставал ко всем со своей просьбой, что, наконец, о его просьбе доложили старому хану; хан же, ввиду того что у него уже мало было охотников сражаться с красавицами, немедленно изъявил свое согласие, и неузнанный ханский сын вступил таким образом в отряд воинов.
На другой день после этого с восходом солнца воины старого хана построились в правильные ряды и двинулись по равнине ко дворцу красавиц; во главе воинов был Каирбек. Не успели они доехать до середины поляны, как раскрылись ворота дворца младшего хана и навстречу стремительно выехали на прекрасных лошадях три красавицы, вооруженные с ног до головы, и напали на ханских воинов. Закипел бой, но он, по обыкновению, длился недолго: скоро нападающие лежали на земле, сброшенные с лошадей, и лишь один Каирбек еще сражался с красавицами. При виде голубоглазого красавца молодым ханшам одновременно пришла одна и та же мысль: «Не муж ли это наш?», и только голубые глаза воина не позволяли их догадке перейти в полную уверенность. По окончании битвы воины хана, видя, с какой храбростью дрался и отражал нападение их новый товарищ, уже с уважением стали относиться к нему.
На другой день снова началась битва, и, так же как и накануне, опять все воины были сброшены с лошадей, один лишь Каирбек продолжал сражаться и проник почти к воротам дворца красавиц.
– А ведь это наш муж! – сказали молодые ханши после боя и решили на следующее утро окончательно убедиться в этом.
– По окончании боя, когда он начнет нас преследовать, мы впустим его во двор; двое из нас должны немедленно запереть ворота, а третья нанесет ему удар плетью; если он действительно наш муж, то непременно сильно покраснеет от гнева, и тогда мы его уже не выпустим из дворца, в противном же случае мы убьем его, а тело выбросим за ограду – вот вам мой совет! – сказала старшая ханша.
– Совет твой хорош, мы принимаем его; только удар плетью должен быть нанесен рукою младшей из нас, – произнесли две другие ханши. Так и решили.
На следующее утро произошло опять обычное сражение, по-прежнему неудачное для старого хана. Каирбек, вовлеченный в бой, все более и более приближался к дворцовым воротам и, наконец, проник во двор. Тогда две старшие ханши мгновенно захлопнули ворота, а младшая ударила Каирбека плетью. Гневная краска залила все лицо молодого хана.
– А, так ты действительно наш муж! – радостно воскликнули красавицы и бросились обнимать Каирбека. Но он гневно оттолкнул их и грозно сказал:
– Как? Жестокие женщины, вы настолько потеряли стыд и совесть, что даже и теперь продолжаете вашу гнусную игру со мной?!
– О Каирбек, одумайся! Что говоришь ты про нас, твоих верных рабынь? Не мы ли предостерегали тебя от опасности и столько раз спасали от верной смерти? – с рыданиями воскликнули красавицы.
– Да, для того спасали, чтобы потом вернее погубить меня! Не вы ли выдали моим злодеям волшебное полотенце, которого я не мог разорвать, и тем дали моим врагам возможность ослепить меня? Вы, пожалуй, станете в своем бесстыдстве и это отрицать? – спросил он гневно.
– О мой повелитель! – воскликнула младшая жена. – Как я могла ослушаться твоего приказания и не отдать полотенца, когда мне был передан твой перстень?
– Мой перстень? – воскликнул Каирбек и при этих словах взглянул на свои руки. – Аллах! У меня нет моего кольца! Значит, его сняли мои злодеи… О, как я виноват перед вами, имея эти недостойные подозрения! Простите великодушно мой необузданный гнев и забудьте мои оскорбления! – И Каирбек стал обнимать красавиц и подробно рассказывать им, что с ним случилось после ослепления.
– Но скажите мне, – снова обратился он к молодым ханшам, – зачем моя младшая жена ударила меня плетью?
– Прости меня, мой господин, что я осмелилась поднять на тебя руку, – со страхом сказала младшая ханша, – но нам нужно было убедиться, действительно ли ты наш муж.
– Ну и что же?
– Краска гнева покрыла твое лицо; ты один только так выражаешь негодование, – ответила красавица.
Успокоившись и наговорившись, Каирбек стал советоваться со своими женами, как им поступить дальше: оставаться ли и примириться с отцом или бежать в другую страну.
– На примирение с отцом ты не надейся, – сказали красавицы. – Рано или поздно старый хан погубит тебя и завладеет нами; лучше соберем наши богатства и переселимся в другое место.
Как посоветовали прекрасные ханши, так и поступил молодой хан: забрав все драгоценности и окружив себя верными телохранителями и преданными слугами, они переселились в другую страну и зажили там счастливо и богато.
А старый хан, найдя дворец сына опустевшим, не мог перенести огорчения и умер, не вызвав ни в ком сожаления о своей смерти.