Рассказ «Егоркины заботы» — стр.7

— Только под ногами у нас путается да нашу пожню бесславит. Наше сено человеку по колено, а этот малыш, что Ландыш.
— Как есть Ландыш, — добавляла колючая Ежа. — Только без запаха. Какой с него толк?
Пришел сенокос, застрекотала на пожне сенокосилка, — полегли травы на землю и стали сеном.
Свезли то сено колхозники в район, сдали гносударству, от государства благодарность получили:
— Спасибо, колхознички. на удивленье у вас сено приятное. Прямо хоть из него духи делай — "Душистое сено".
Накормили тем сеном колхозники лошадей да коров; жуют лошади да коровы — не нажуются, нюхают — не нанюхаются.
Набили тем сеном колхозники сенники себе и спят на них — не нахвалятся: уж больно дух от того сена легкий да приятный, уж больно сны на тех сенниках сладкие снятся!
А все от того колоска от малого: как скосили его, так и взялся от него дух, что от того Ландыша весной.
Вот ты и примечай, сынок: где не лугу тот простенький Колосок имеется, где ему среди высоких трав хорошо расти, — там сено будет самолучшее, славное будет сенцо, духовитое. А нет на лугу Душистого Колоска- простой малой Душицы-травки — и нет от сена того духа, нет от него людям той радости…
Дед Савелий кончил попыхивать своей трубкой, вынул ее изо рта и взглянул на Егорку.
Подперев голову рукой, Егорка крепко пал. дед Савелий встал и плотно прикрыл его свободной полой полушубка.
Подбежал Бобик; он долго гонял на берегу лягушек и притомился.
— Ну, волкодав, — посмеиваясь сказал дед, — садись карауль хозяина. Такая уж твоя собачья должность.
Бобик весело замахал хвостом в ответ, как будто соглашаясь бодро нести всю ночь караульную службу. Но когда дед, поправив поленья в костре, опять перевел на него глаза, щенок тоже спал, прикорннув к ногам Егорки.
— Нахлопотались, — прошептал дед Савелий. — Малыши-Ландыши…
И опять запыхал своей трубкой.