Что делал этот Беляцкий? Разбойничал он в Смоленской губернии и такой страх навел на всю округу, что его именем даже детей пугали. Какие только истории о нем не рассказывали, и не поймешь, чего в этих историях больше — правды или обмана! Не раз ловили Беляцкого, да только не смогли в остроге удержать. Знать, не держали его кандалы, коли трижды он из тюрьмы убегал.
Нападет разбойник на господский дом, обчистит все, но душ людских не губил. Барышню повозит с собой да и отпустит: иди, матушка, восвояси.
В Смоленском уезде напал он на имение местной помещицы Марии Петровны. Мария Петровна знала, что делать. Пошла она прямо к губернатору, на колени перед ним упала:
— Ваше превосходительство, как быть: дома жить или из дому бежать? Как быть, когда в поместье покоя нет?
Вы не подумайте, что она хотела унизиться перед губернатором, чтобы разжалобить его. Это она пристыдить его хотела. А что губернатор ей сказал? Губернатор сказал:
— Будьте спокойны, сударыня! А она ему что?
— Как хотите, ваша милость, но, если вы не защитите нас, мы знаем, где у царя ворота открываются. Крепко рассердился губернатор.
— Полиция, — говорит, — никуда не годится. Однако исправника он к себе вызвал и принялся бранить его:
— Какой же ты исправник, коль в уезде твоем грабят разбойники безо всякого препятствия? Разыскать их немедленно! А до той поры в доме своем не появляйся, не хочу я за вас, бездельников, отвечать. Что это такое? Мне, самому губернатору, приходится разбойников ловить.
Принялась полиция разбойников искать: и становые, и исправник, и из соседних уездов исправники — никого не могут найти. Словно пропал Беляцкий, и шайка его пропала. А ведь ездили по двенадцать человек разбойники.
Решили совет держать. И тут наш старик становой Лебедев встал и говорит исправнику:
— Мы хоть целый год будем искать, да ничего не сделаем. Есть у меня человек, он один нам может помочь.
— Кто этот человек? — спрашивают.
— Да цыган Ивка.
Приехал ко мне исправник по совету станового и взмолился:
— Что хочешь, то и делай, только помоги. Жизни нет никакой. С каких пор уже дома не был. Бери, что хочешь, только окажи услугу.
— Что ж, помогу я, если помещик позволит. А дело тут вот в чем. Как-то раз приезжал Беляцкий к помещику нашему. Переоделся купцом разбойник. Привез он ему две шубы продать: одна американских медведей, а другая барашковая. Не сразу, но помещик догадался, что перед ним Беляцкий, а шубы — краденые, и потому не стал он покупать — побоялся. Уходя, разбойник сказал:
— Все у вас будет цело в имении да и соседей ваших я трогать не буду, если ваши цыгане от меня отстанут.
И тогда помещик велел, чтобы мы не трогали Беляцкого.
Поехал исправник к помещику и рассказал, что творит разбойник по губернии. Рассердился помещик:
— Уж если он так безобразничает, то пусть Ивка ловит его. Только ты, господин исправник, не обижай цыгана, а за труды заплати хорошенько. Ты учти, что в этом деле можно и головы лишиться. Видал я этого разбойника — подлец отменный: глаза, как у волка.
— Я, — пообещал исправник, — сто рублей Ивке дам.
— А я на том свидетель. Только смотрите, может быть, вы его поймать не поймаете, а раздразните только. После этого он мне жить не даст.
Отправились мы с исправником в Смоленск, а из Смоленска я пешком пошел, как бродяга непомнящий, по дороге в Красненский уезд. Я заранее знал, что Беляцкий со своей шайкой прячется в трех верстах от села Уварове, где держал постоялый двор Пярекста. Беляцкий снюхался с его дочкой, и, что ни украдет, что ни награбит, все к нему, Пярексте, несет.
Пришел я на постоялый двор.
— Здравствуйте вам!
— Здравствуй!
— А не поставите ли, хозяин, самовар?
— Можно. А откуда ты пришел?
— Да, считай, целый свет обошел, бродяга я непомнящий. Что ты у меня спрашиваешь, у бедного странствующего человека?
— Ну, выпьем чайку и познакомимся.
Поставили самовар, чай пить стали, а я все в окошко поглядываю, делаю вид, мол, боюсь, как бы не схватили меня.
— Так вот что скажу я тебе, — говорю я хозяину постоялого двора, — три года уже я странствую, от самой Сибири иду. Есть у меня вещи кое-какие. Не купил бы ты их?
— А какие у тебя вещи?
— Есть у меня посуда серебряная, холст есть, господские шубы, есть дорогая господская одежда…
— И где же она, эта одежда?
— Спрятана.
— А когда ж ты мне ее привезешь?
— Скоро.
— А как мы все это сделаем?
— Сделать надо так, чтобы никто не знал об этом. Назови время, я одежду и привезу.
— Ну это дело надо водкой обмыть.
Подал хозяин водку, себе стакан налил, мне тоже.
— Ну-ка выпьем за знакомство.
Выпили. А тут и дочь Пярексты подошла, та самая, которая с Беляцким путалась. Красавица. Села она за стол и начала:
— Какой славный парень. Что, если он с Беляцким познакомится?
— Парень-то я хороший! Кабы мне еще дело нашлось, а то надоело бродяжить.
— Будет мне от тебя польза — пристрою… Хочешь к господину Беляцкому пристать? Слыхал про него?
— Слыхать-то слыхал, да только видеть не приходилось. Знаю я, что ухватка у него молодецкая. Пристрой меня к нему. А за это подарок получишь.
— Пристрою, пристрою, благодарен будешь.
— А как же я с ним познакомлюсь?
— Приезжай тогда-то и тогда-то да вещи приноси.
— Хорошо, приеду, пускай Беляцкий сам уверится, что я в деле ловок, а ты своей рекомендацией нас соедини… А в котором часу приехать?
Подумал, подумал Пярекста и говорит:
— К полночи приезжай. Будет тебе Беляцкий. Поблагодарил я хозяина, за харчи заплатил да за выпивку, а он мне опять:
— Такого-то числа приходи. Увидишь Беляцкого. Как узнал исправник про мои похождения, так возрадовался — аж расцеловал. Устроили мы совет, чтобы решить, как разбойника брать. Доложили обо всем губернатору
35
Отзывы (0)