Три голубка

Жила на свете сирота. По-другому и не скажешь, кроме отца не было у нее больше никого на свете, да только без материнской ласки так и с хорошим отцом дитя все равно сиротина! Была она девушка добрая и собой хороша, словно цветок, и усердна, как пчелка, и домовита и тиха, как мышка, а на работу, как лев. Хлопочет, тянет из последних сил немудрящее хозяйство. Говорит ей однажды отец:
– Ох, доченька, не могу глядеть, как ты на работе изводишься. Надо мне жениться. Вдвоем хозяйничать легче будет.
Не хотела дочь отцу перечить, радовалась, что будет у нее мать. Женился отец. В жены взял вдовицу с дочкой, его дочери ровеснице, да не такой пригожей.
Но только мать своей-то дочери всегда мать. Со своей пылинки сдувает, перед людьми нахваливает, а к сироте – мачеха, мачеха и есть. Узнала теперь бедная сиротка, что такое работа! По дому да по хозяйству надрывается, да еще мачехе с дочкой прислуживает. Ни днем, ни ночью, ни посреди недели, ни в воскресенье ей передохнуть не дают. За стол с собой не сажают. Все пинком да тычком, слова доброго не скажут, кинут за печь объедки, тем и сыта.
Но девушка не жалуется, всегда-то она приветлива и мила, и в рваном тряпье все равно во сто крат красивей, чем мачехина страхолюдина.
Собрался однажды отец на ярмарку. Мачеха ему и говорит:
– Купи мне то-то и то-то. А дочушке моей башмачки да юбку шелковую, еще лент купи да пряников медовых! – Да еще всякого наговорила! Старик ее наказы выслушал, глянул за печку и у своей оборванной дочери спрашивает:
– Говори и ты, чего тебе привезти? Сирота ему потихоньку шепчет:
– Ах, батюшка, дорогой. Обо что споткнетесь, то и привезите!
Уехал старик на ярмарку. Все купил, что мачеха велела, только для своей родной дочки ничего не нашел. Идет домой, раздумывает, не забыл ли чего. Шел-шел вниз по тропочке через лесок, и вдруг споткнулся о кривую орешину, с нее три орешка желтые, как воск, и свалились!
– Ага, – решил он, – будет теперь гостинчик для моей дочки! Вернулся домой, раздал подарки. Никто так гостинцам не обрадовался, какбедная сиротка. Спрятала орешки в карман, будто драгоценные жемчуга, и снова за работу принялась.
В воскресенье утром сирота все дела переделала, села на порог, стала в церковь собираться. А мачеха кричит:
– Ах ты, такая-сякая! На кого мы дом бросим! У тебя что дел больше нету! Выскочила во двор и меру гороха, перемешанного с чечевицей, тащит:
– Перебери, пока мы из церкви вернемся!
Все ушли, а бедная девушка сидит горох от чечевицы отбирает, а сама горько плачет:
– Матушка, матушка, зачем ты меня с собой не взяла. Было бы мне лучше, бедной сироте!
Плакала-плакала, а тут три орешка в кармане хрустнули! Достала, положила перед собой, глядит и радуется. Хорошо хоть батюшка добрый! Взялась опять за горох. Вдруг слышит кто-то в окошко стучится. Поглядела – а это три белых голубка в дом стучатся-просятся.
"Голубки, голубки! В дом хотят! Наверно, порадовать меня горемычную!
Впустила их, а голуби спрашивают:
– Что ты, милая девушка, делаешь?
– Видите, – отвечает она, – у всех праздник, а мне работать надо!
– Не горюй, – проворковал один голубок, – оставь все, как есть! Берет орешек, клювом его раскрывает и достает платье шелковое, как снегбелое.
– Надевай поскорей и ступай в церковь! Мы здесь все сами сделаем. Но только священник скажет: "Аминь – не жди, спеши домой переодеваться.
Обрадовалась девушка, нарядилась в красивое платье, как лилия, и пошла.
Входит в церковь, на свободную скамью садится. Все на нее глядят, а королевич тот и вовсе глаз не сводит. Так ему красавица приглянулась, что все сидел бы в церкви до вечера да на нее смотрел. Но красавица голову опустила, ни на кого глаз не подымает. Услыхала: "Аминь , поднялась а поспешила домой! Дома сняла с себя белое платье, сложила в ореховую скорлупку, а орешек спрятала. Тут и мачеха с дочкой являются, видят горох – отдельно и чечевица – отдельно. Не к чему придраться. Стала мачеха рассказывать и сиротку поддразнивать:
– Вот кабы ты, замарашка, в церкви была, уж такую красавицу б повидала! Да тебе, замарашке, только за печкой сидеть!
– А я ее видала, когда она мимо шла.
– Это как же так?
– А я на колодец влезла, на самый журавль, когда по воду ходила.
– На самый журавль? Да как ты смеешь на улицу глядеть? Слышишь, старик, эта негодница только и знает, что бездельничать! – рассвирепела мачеха.
И хоть день был воскресный, пришлось старику снять журавля с колодца, лишь бы в доме было тихо.
А королевич у всех спрашивает, что за девушка, откуда такая?
– А она в тот дом вошла, где колодец с высоким журавлем! – отвечают люди.
Королевич своим слугам приказывает все дома обойти, колодец с журавлем искать; ходили слуги ходили, да как найти, коли его нету?
Снова воскресенье подходит. Сирота в рваном платье за печкой сидит, в церковь собирается. А мачеха свою дочку перед зеркалом охорашивает, на падчерицу как накинется:
– Дома что ли дел не хватает? – кричит. – Никуда не пущу! Побежала в чулан, меру проса, с маком перемешанного тащит:
– Вот, – говорит, – перебирай, коли к нашему приходу не переберешь, я тебе покажу!
Сидит падчерица, печалится, свою горькую судьбину оплакивает. Вдруг стучатся в оконце три голубка:
– Не плачь, милая девушка, впусти нас, мы все сделаем. Дай-ка нам из тех трех орешков один! – говорят.
Дала им девушка орешек, голубок клюнул, серебряное платье вытаскивает:
– Гляди, какое платье! Надевай и ступай в церковь! Но как услышишь "Аминь – спеши домой. Не бойся, все хорошо будет!
Переоделась девушка, стала как звездочка, в церковь спешит, ног под собой от радости не чует. Пришла, на то же место села, по сторонам не оглядывается. А королевич с нее глаз не сводит и сердце у него сладко-сладко ноет.
Как услыхала наша красавица: "Аминь , поднялась и тихонько выскользнула из церкви. Только домой вернулась, только платье сняла, а мачеха с дочкой уж тут как тут. Глядит мачеха, головой качает, ведь целая мерка мака с просом перебраны! И злость-то берет и сказать нечего. Да все-таки не утерпела, злая баба, давай язвить:
– Была бы и ты с нами в церкви, замарашка несчастная, повидала б красавицу! Да ведь тебе, запечнице, и место за печкой!
– А я ее видала, когда она мимо нас проходила, я на сливу лазила, хотела вам к обеду слив нарвать! – отвечает падчерица.
Мачехе только того и надо, взяла бедняжку в работу:
– Ах ты, негодница, – кричит она, – ты и в воскресенье по деревьям лазаешь, платье рвешь да на людей пялишься! Ну, погоди! – Эй, старик, ступай руби сливу, чтоб твоя сова на ней больше не торчала!
Пошел старик, хоть день был воскресный, срубил дерево от греха подальше.
Королевич опять повсюду красавицу ищет. А ему говорят, что она в тот дом пошла, где у ворот слива растет. Приказал королевич сливу искать. Искали слуги, искали, не нашли, отец ведь дерево то – срубил.
Опечалился королевич, призадумался:
"Ну, погоди, – решил, – я тебя все равно разыщу!
Третье воскресенье подходит. Переделала сирота всю работу, волосы причесала, уложила красиво, пошла к мачехе. А та свою дочку перед зеркалом наряжает