Три златорунных барана

Было ль, а может, и не было, жил на свете молодой пастух, жил не тужил -  да и с чего бы ему тужить, ежели пас он собственную отару, а в той отаре было овец девяносто девять голов да три златорунных барана. Вся отара была хороша, а уж этим трём баранам в целом свете равных не сыскать, сам король таким позавидовал бы. Но и пастух цену им знал, берёг как зеницу ока. Даже спал, словно заяц, вполглаза; одним глазом спит, другим за баранами приглядывает.
Но вот настала зима, надо с овцами в загон возвращаться, да вот беда: плохие в том году уродились травы, нет сена нигде. Что делать? Пропадут и овцы, и бараны златорунные от бескормицы! "Нет,-  думает пастух,-  сиднем сидеть да охать -  делу не подмога, погоню отару куда глаза глядят, может, и найду места побогаче, прокормлю животных до весны".
Двинулись они в путь. Впереди три барана златорунных бредут, блеют жалобно, ведь два дня уже клочка сена не видели. Долго ли шли, коротко ли, пришли в лес дремучий. А посреди того леса -  большая- пребольшая поляна, и по всей поляне стога сена стоят, столько их там было, что не сосчитать.
Ох и обрадовался пастух! "Ну,-  говорит себе,-  дальше нипочём не пойду, ничьего приказа, даже короля -  да хоть Понтия Пилата самого!-  не послушаюсь! Чьё б сено ни было, здесь останусь". Мигом разбросал пастух вилами ближний стожок -  овцы на него так и накинулись, всё подобрали, до последней травинки.
Так целый день прошёл: пастух стожки один за другим по поляне раскидывает, овцы следом идут, насыщаются. А кругом -  ни души.
На другой день, едва рассвет занялся, выходит на поляну великан, да такой громадный -  небо головой задевает!-  и говорит пастуху злобно:
— Как посмел ты, человечье отродье, моё сено своим овцам скормить?!
У бедного парня душа в пятки ушла: долго ли этакому великану человека прикончить? Ногой наступит -  сразу и дух вон.
— Не серчайте, сударь, великан дядюшка, заплачу я вам за то сено, что мои овцы съели,-  говорит пастух великану.
— Мне твои деньги ни к чему,-  отвечает великан.-  А ну- ка, быстро тридцать три овцы зарежь да одного барана златорунного. И зажарь их всех поживее, потому как я нынче ещё не завтракал.
Что было делать пастуху? Зарезал он, бедная головушка, тридцать три овцы драгоценных да одного барана златорунного. Великан вытащил на поляну большущий котёл, побросали они в котёл гору мяса, развели под котлом огонь. Вмиг поспело мясо, великан вынул из- за голенища ложку и -  хотите верьте, хотите не верьте -  только три раза зачерпнул, а в котле уж ни кусочка малого не осталось! Повернулся великан и, слова не сказавши, ушёл, словно его и не было.
"Ну,-  думает пастух,-  дорого же я заплатил за это сено!" Подумал: остаться ли, дальше податься ли? Решил с места не трогаться. Пусть, коль на то пошло, великан и остальных овец сожрёт, ему, пастуху, уже всё равно.
Разбросал он ещё два- три стожка, накормил овец до отвала. На другое утро опять является великан. Кричит пастуху:
— Скорее, парень, зарежь тридцать три овечки да одного барана златорунного, я нынче ещё не завтракал!
Что делать? Заколол пастух ещё тридцать три овцы да одного барана. Великан и в этот раз трижды ложкой зачерпнул, всё варево сожрал и подался своей дорогою, сытый, довольный.
Осталось у пастуха тридцать три овечки и один- единственный баран златорунный. Не мог он, бедный, смотреть на них, сердце кровью обливалось. Если и этих великан сожрёт, останется он ни с чем, по миру пойдёт, сирый и одинокий.
Наступило третье утро -  и что же? Опять является великан, кричит ещё издали:
— Э-ге-гей, пастух! Они ещё живы, овцы твои? А ну, быстро забей всех до одной, и барана тоже, а не то умрёшь страшной смертью!
Взмолился пастух, стал пощады просить, хоть последнего добра не лишать, но великан и слушать не стал, хвоста овечьего и того не уступил.
— Ты, парень, вот что,-  гаркнул великан гневно,-  ты мне перечить не смей, а то быть тебе самому в котле!
Забил пастух последних своих овец и барана последнего, покидал в котёл гору мяса, стоит у костра, жердью большой в котле мешает. Горько ему.
А великан тем временем вздремнуть решил у костра.
"Ну, погоди ж, ненасытный,-  думает пастух,-  этого мяса тебе не видать как своих ушей". Зачерпнул он ложкой великаньей кипящего жиру да и плеснул великану в глаза. Взревел великан, подскочил, стал по поляне метаться, топает ножищами -  пастуха норовит раздавить.
— Попадись только в руки мне, человечье отродье,-  вопит великан.-  Ослепил ты меня, но и тебе не поздоровится!
Шарил- шарил великан по поляне, ножищами топал и туда и сюда поворачивался, да только не было ему удачи. Сообразил он наконец, что эдак не поймать ему пастуха до скончания века -  зрячему увернуться недолго. Стал великан парня посулами разными завлекать:
— Лишил ты меня света божьего, так будь же поводырём мне, а я тебя за то щедро вознагражу -  только руку мне дай!
— Ну уж нет,-  пастух отвечает,-  ты ведь и меня съесть грозился. Да как бы не так!
Тогда великан ему и говорит:
— Вижу я, пастух, тебя не перехитрить. Ну что же, ступай себе с миром. А за то, что я тебя твоей отары лишил, получай в награду кольцо -  не хочу я в долгу оставаться. Наденешь кольцо на палец, оно тебе хорошую службу сослужит.
Бросил великан кольцо, пастух подхватил его и поскорей на мизинец надел. А кольцо как закричит:
— Сюда, сюда, слепой великан!
Испугался пастух -  злодей- то прямо на голос кольца идёт! Что теперь делать? Ещё миг -  и раздавит его слепой великан. Пастух хочет снять с пальца кольцо и так тянет и эдак, а оно ни в какую не подаётся -  словно приклеилось! Совсем пастух отчаялся, вытащил из кармана нож и отхватил мизинец. А на краю поляны, чтоб не забыть, озеро было бездонное, пастух и бросил туда мизинец вместе с кольцом; кольцо все кричит и кричит своё, да только уже из озера:
— Сюда, сюда, слепой великан!
Шагнул великан за кольцом, да и канул в бездонное озеро, только его и видели.
— Ну, этот мне боле не страшен,-  сказал пастух,-  надо теперь из чащобы выбраться.
И пошёл пастух сквозь дремучий лес, шёл смело и весело,-  а навстречу ему чёрный медведь, огромный да страшный!
Парень было бежать, а медведь ему говорит:
— Постой, не спеши, все равно не убежишь от меня. Надобно мне с тобой рассчитаться. Знаешь ли, кто я такой? Я родной брат того великана, которого ослепил ты. Мог бы и сразу тебя погубить, да мне не к спеху, живи покуда. Но знай: женитьба, семья не для тебя. Если осмелишься запрет мой нарушить, на краю света тебя разыщу и смерти предам, да такой, что самой смерти страшнее.
— Где уж мне о женитьбе думать,-  отвечает пастух медведю.-  Да и какая девушка пойдёт теперь за меня, сиротину нищего?
Повесил голову парень, бредёт сам не зная куда: зачем ему жизнь такая, если уж и жениться нельзя?
Шёл он, шёл, вышел на опушку леса, видит -  домишко стоит, и живёт в том домишке вдова с единственной дочерью. Постучался пастух, вошёл, поздоровался; вдовица спросила, куда он путь держит.
— Я работу ищу, почтенная тетушка,-  отвечает ей парень,-  вот хоть к вам бы пошёл, если б взяли.
Видит вдова: парень скромный, наняла его. Год проходит, другой год проходит, а пастух всё у вдовы живёт. Не хочет с местом расстаться, потому как полюбил всей душой дочь хозяйскую. Девушка тоже его полюбила. Однажды решился он, попросил у вдовы руки девушки. А та и словечка против не сказала: коль друг дружку любите, так и живите счастливо до самой могилы.
Отшибла любовь память у пастуха, забыл он про запрет, медведем наложенный. Радостный, повёл девушку в церковь венчаться.
Да не успели они в церковь войти, как услышали рык ужасный. Испугался пастух -  не иначе медведь это! А тут и вправду медведь преогромный прямо к церкви бежит!
Говорит пастух своей наречённой:
— &mdрощай, любовь моя, сердце моё, приходится нам расстаться. Забыл я, что нельзя мне жениться. Видишь медведя? Как только мы в церковь вступим, убьёт он меня!
Плакал пастух, горько плакала девушка, попрощались они. А чтоб никогда не забыть друг друга, разломили пополам колечко, разорвали пополам платочек, половину кольца и платочка девушка взяла, другую половинку парень на груди спрятал. Заплакал опять да и пошёл по свету скитаться.
— Теперь уж,-  сказал,-  прямо пойду на край света.
А медведь ему вдогонку кричит:
— На этот раз спасся ты, но ничего, я тебя и под землёй найду, от меня не уйдёшь!
Идёт- бредёт бедный пастух, семью семь стран миновал, через горы высокие, ущелья глубокие перебрался. Однажды видит -  домик стоит. Вошёл он, а там седой старик сидит, да такой старый, согбенный, что носом в колени упирается.
Поздоровался пастух:
— Бог в помощь, дедушка!
— Ну, сынок, твоё счастье, что дедушкой назвал меня,-  говорит ему седой старик,-  иначе не быть тебе живу