Сказка «Калле Блюмквист - сыщик» — стр.15

Сикстен обнаружил в своем почтовом ящике листок с ужаснейшими оскорблениями. В конце послания стояло: «Верность вышеизложенного удостоверяет Андерс Бенгтсон, командующий Белой розой, которому ты недостоин развязывать шнурки на ботинках». Свирепо скрежеща зубами, Сикстен бросился за Бенкой и Йонте.
   Белые розы в полной боевой готовности залегли в саду булочника, ожидая нападения Алых. Калле взобрался на клен, откуда просматривалась вся улица, вплоть до почтмейстерского дома. Он выполнял обязанности разведчика Белой розы, не забывая в то же время и о своем собственном противнике.
   — Вообще-то мне сейчас некогда воевать, — возразил он было Андерсу, — я занят.
   — Ну вот, здравствуйте! — сказал Андерс. — Как всегда, какое-нибудь уголовное дело? Хромой Фредрик опять подбирается к церковной кружке?
   — А ну тебя совсем! — огрызнулся Калле.
   Он убедился, что все равно его никто не поймет, и послушно полез на дерево, как было приказано. Безусловное повиновение вождю было одной из заповедей Белой розы.
   Впрочем, звание разведчика давало то преимущество, что позволяло Калле одновременно следить и за дядей Эйнаром. В настоящий момент дядя Эйнар сидел на веранде и помогал тете Миа чистить клубнику: то есть, поковыряв штучек десять, он закурил сигарету, уселся на перила и принялся болтать ногами. Потом подразнил немного Еву-Лотту, пробегавшую мимо по дороге на чердак, в штаб Белой розы, и вообще, видно, помирал со скуки.
   — И не надоест тебе слоняться без дела? — услышал Калле голос тети Миа.Сходил бы в город, прогулялся или съездил на велосипеде искупаться, что ли. Кстати, в гостинице по вечерам танцы — почему бы тебе не пойти?
   — Спасибо за заботу, Миа, дорогая, — ответил дядя Эйнар, — но мне так хорошо здесь, в саду, что нет ни малейшей охоты чем-нибудь заниматься. Тут я могу отдохнуть как следует и успокоить нервы. С тех пор как я приехал сюда, я чувствую себя таким спокойным и уравновешенным!
    «Спокойным и уравновешенным, ишь ты! — подумают Калаче. — Змея в муравейнике и та уравновешеннее! Уж не потому ли дядя Эйнар не спит по ночам и держит пистолет под подушкой, что он такой спокойный и уравновешенный?»
   — Кстати, сколько уже я здесь живу? — задумался дядя Эйнар. — Дни так бегут, считать не поспеваешь.
   — В субботу будет две недели, — ответила тетя Миа.
   — Только-то? А кажется, будто целый месяц. Да, пожалуй, пора подумать и об отъезде.
   «Только не сейчас, только не сейчас! — взмолился про себя Калле на дереве. — Сначала я должен выяснить, почему ты затаился здесь, словно заяц в кустах».
   Калле до того увлекся разговором на веранде, что совсем забыл о своих обязанностях разведчика Белой розы. Его вернул к действительности донесшийся снизу шепот.
   На улице, под самым деревом, стояли Сикстен, Бенка и Йонте. Они пытались найти щелку в заборе и не заметили Калле.
   — Евы-Лоттина мама и какой-то тип сидят на веранде, — рапортовал Сикстен.Значит, через калитку нам не пройти. Мы пойдем в обход, по мосту, и застигнем их врасплох со стороны реки. Они наверняка засели в своем штабе на чердаке.
   Алые опять исчезли, а Калле поспешно слез с дерева и помчался к пекарне. Там Андерс и Ева-Лотта, чтобы не было скучно ждать, съезжали по веревке, оставшейся висеть еще со времен циркового представления.
   — Алые идут! — крикнул Калле. — Сейчас будут речку переходить!
   В том месте, где река пересекала сад булочника, ширина ее не превышала двух — трех метров. Здесь у ЕвыЛотты лежала доска, которая в случае необходимости могла служить «подъемным мостом». Сооружение довольно ненадежное, но если по нему бежать быстро и уверенно, то шансов свалиться в воду было не так уж много. А если и случалось упасть, то все ограничивалось лишь промоченными штанами, так как речка была мелкая.
   Белые розы услужливо поспешили навести переправу и спокойно спрятались за кустами неподалеку. Долго ждать им не пришлось. Замирая от восторга, наблюдали они, как на другом берегу появились, высматривая врага, Алые.
   — Ага, мост на месте! — закричал Сикстен. — Вперед, победа за нами!
    И он бросился бегом по доске, сопровождаемый Бенкой. Андерс только этого и ждал. Он стремглав выскочил из своего укрытия и в тот момент, когда Сикстен должен был ступить на твердую землю, чуть-чуть подтолкнул доску. Большего и не требовалось.
   — Вот так получилось и с фараоном, который захотел пешком перейти Красное море, — утешила Ева-Лотта барахтающегося в реке Сикстена.
   Пока Сикстен и Бенка, изрыгая проклятия, карабкались на сушу. Белые розы, сломя голову ринулись к пекарне. Они использовали драгоценные секунды, чтобы забаррикадироваться на чердаке. Друзья тщательно заперли дверь на лестницу, втянули внутрь веревку и стали у открытого люка в ожидании неприятеля. Воинственный клич возвестил о приближении Алых.
   — Ты еще не высох? — справился Калле участливо, когда появился Сикстен.
   — Это у тебя молоко на губах не обсохло! — отпарировал Сикстен.
   — Вы сами выйдете или вас оттуда выкурить? — спросил Йонте.
   — Вы же можете сюда залезть и взять нас, — сказала Ева-Лотта. — Ничего, если мы нальем вам немного кипящей смолы за шиворот?
   За минувшие годы между Алой и Белой розами не раз вспыхивала война. Но это вовсе не означало, что они были непримиримыми врагами. Наоборот, ребята отлично ладили друг с другом, войны были для них только увлекательной игрой. Каких-либо определенных правил ведения войны не существовало. Единственная цель заключалась в том, чтобы как можно больше досадить противной стороне, и для этого годились любые средства. Запрещалось только вмешивать в это дело родителей и других посторонних.
   Осаждать штаб противника, брать заложников, обмениваться страшными угрозами, писать оскорбительные письма, похищать «тайные бумаги» противника и самому изготовлять их в огромном количестве, чтобы противнику было что красть, тайно проносить секретные документы через линию фронта — в этом заключались в основном войны роз.
   Сейчас Белые розы чувствовали, что на их стороне огромное преимущество.
   — Посторонитесь немножко, — вежливо попросил Андерс, — а то я собираюсь плюнуть!
   Алые, ворча, оттянулись за угол и предприняли тщетные попытки открыть дверь на лестницу.
   Но успех вскружил голову вождю Белых роз.
    — Передайте Алым, что я взял пятиминутный отпуск по причине естественной надобности, — сказал он и съехал вниз по веревке.
   Андерс рассчитывал добежать до домика с сердцевидным окошечком на двери прежде, чем Алые обнаружат, что он покинул чердак. Ему и в самом деле удалось проскользнуть в домик и надежно запереться на задвижку. Но Андерс не подумал о том, как вернуться на чердак. А за углом стоял Сикстен.
   Вождь Алых роз просиял, когда сообразил, где находится его враг. Мгновенно подбежав к домику, он запер дверь снаружи и торжествующе расхохотался. Такого зловещего смеха Калле и Ева-Лотта давно уже не слыхали.
   — Мы должны освободить нашего предводителя из этого ужасного плена,решительно заявила Ева-Лотта. Алые, опьянев от радости, исполнили военный танец.
   — У Белой розы новый штаб, — зубоскалил Сикстен. — Отныне она будет благоухать приятнее, чем когда-либо.
   — Ты тут постой и пооскорбляй их, — сказала ЕваЛотта Калле, — а я посмотрю, что можно сделать.
   С чердака вниз вела еще одна лестница, но она выходила не наружу, а в пекарню. Этим путем Ева-Лотта могла выйти незамеченной. Она спустилась по лестнице и, прихватив по дороге пару лепешек, исчезла за дверью в другом конце дома