– Если, по твоему, мы живые, тогда скажи что нибудь…
– Пожалуйста, простите меня, – сказала Алиса, – я не хотела вас обидеть.
Больше она ничего сказать не могла, потому что в голове у нее неотвязно, словно тикание часов, звучали слова старой песенки 53 – она с трудом удержалась, чтобы не пропеть ее вслух.
Раз Труляля и Траляля
Решили вздуть друг дружку.
Из за того, что Траляля
Испортил погремушку,
Хорошую и новую испортил погремушку.
Но ворон, черный, будто ночь,
На них слетел во мраке.
Герои убежали прочь.
Совсем забыв о драке,
Тра ля ля ля, тру ля ля ля, совсем забыв о драке.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Труляля, – но это не так! Ни в коем разе!
– И задом наперед, совсем наоборот, – подхватил Траляля. – Если бы это было так, это бы еще ничего, а если бы ничего, оно бы так и было, но так как это не так, так оно и не этак! Такова логика вещей!
– Я думала о том, – сказала вежливо Алиса, – как бы мне побыстрей выбраться из этого леса. Уже темнеет… Не покажете ли вы мне дорогу?
Но толстячки только переглянулись с усмешкой.
Они были до того похожи на школьников, выстроившихся для переклички, что Алиса не удержалась, ткнула пальцем в Труляля и крикнула:
– Первый!
– Ни в коем разе! – тут же отозвался Труляля и так быстро захлопнул рот, что зубы щелкнули.
– Второй! – крикнула Алиса и ткнула пальцем в Траляля.
– Задом наперед, совсем наоборот! – крикнул он.
Другого Алиса и не ждала.
– Ты неправильно начала! – воскликнул Труляля. – Когда знакомишься, нужно прежде всего поздороваться и пожать друг другу руки!
Тут братцы обнялись и, не выпуская друг друга из объятий, протянули по одной руке Алисе 55. Алиса не знала, что ей делать: пожать руку сначала одному, а потом другому? А вдруг второй обидится? Тут ее осенило, и она протянула им обе руки сразу. В следующую минуту все трое кружились, взявшись за руки, в хороводе. Алисе (как она вспоминала позже) это показалось вполне естественным; не удивилась она и тогда, когда услышала музыку; она лилась откуда то сверху, может быть, с деревьев, под которыми они танцевали? Сначала Алиса никак не могла понять, кто же там играет, но потом догадалась, что просто это елки бьются о палки, словно смычки о скрипки.
– Смешнее всего было то, – рассказывала потом Алиса сестре, – что я и не заметила, как запела: «Вот идем мы хороводом…» Не знаю, когда я начала, но пела, верно, очень, очень долго!
Братцы были толстоваты: скоро они запыхались.
– Четыре круга – вполне достаточно для одного танца, – пропыхтел Труляля.
Они остановились так же внезапно, как и начали; музыка тут же смолкла.
Братья разжали пальцы и, не говоря ни слова, уставились на Алису; наступило неловкое молчание, ибо Алиса не знала, как полагается начинать беседу с теми, с кем ты только что танцевала.
– Нельзя же сейчас вдруг взять и сказать: «Здравствуйте!» – думала она. – Так или иначе, но здороваться уже поздно.
– Надеюсь, вы не очень устали? – спросила она, наконец.
– Ни в коем разе! – отвечал Труляля. – Большое спасибо за внимание!
– Премного благодарны! – поддержал его Траляля. – Ты любишь стихи?
– Д да, пожалуй, – ответила с запинкой Алиса. – Смотря какие стихи… Не скажите ли вы, как мне выйти из лесу?
– Что ей прочесть? – спросил Траляля, глядя широко открытыми глазами на брата и не обращая никакого внимания на ее вопрос.
– «Моржа и Плотника». Это самое длинное – ответил Труляля и крепко обнял брата.
Траляля тут же начал:
Сияло солнце в небесах. 56
Алиса решилась прервать его.
– Если этот стишок очень длинный, – сказала она как можно вежливее, – пожалуйста, скажите мне сначала, какой дорогой…
Траляля нежно улыбнулся и начал снова:
Сияло солнце в небесах,
Светило во всю мочь,
Была светла морская гладь,
Как зеркало точь точь,
Что очень странно – ведь тогда
Была глухая ночь.
И недовольная луна
Плыла над бездной вод,
И говорила: «Что за чушь
Светить не в свой черед?
И день – не день, и ночь – не ночь,
А все наоборот».
И был, как суша, сух песок.
Была мокра вода.
Ты б не увидел в небе звезд
Их не было тогда.
Не пела птица над гнездом
Там не было гнезда.
Но Морж и Плотник в эту ночь
Пошли на бережок,
И горько плакали они,
Взирая на песок:
– Ах, если б кто нибудь убрать
Весь этот мусор мог! 59
– Когда б служанка, взяв метлу,
Трудилась дотемна.
Смогла бы вымести песок
За целый день она?
– Ах, если б знать! – заплакал Морж,
Проблема так сложна!
– Ах, Устрицы! Придите к нам,
Он умолял в тоске,
И погулять, и поболтать
Приятно на песке.
Мы будем с вами до утра
Бродить рука в руке.
Но Устрицы преклонных лет
Не выплыли на зов.
К чему для странствий покидать
Страну своих отцов?
Ведь можно дома в тишине
Прожить в конце концов.
А юных Устриц удержать
Какой бы смертный мог?
Они в нарядных башмачках
Выходят на песок.
Что очень странно – ведь у них
Нет и в помине ног.
И, вымыв руки и лицо
Прохладною водой,
Они спешат, они ползут
Одна вослед другой
За Плотником и за Моржом
Веселою гурьбой.
А Морж и Плотник шли и шли
Час или два подряд,
Потом уселись на скале
Среди крутых громад,
А Устрицы – все до одной
Пред ними стали в ряд.
И молвил Морж: «Пришла пора
Подумать о делах:
О башмаках и сургуче.
Капусте, королях 60,
И почему, как суп в котле.
Кипит вода в морях».
Взмолились Устрицы: «Постой!
Дай нам передохнуть!
Мы все толстушки, и для нас
Был очень труден путь».
– Присядьте, – Плотник отвечал,
Поспеем как нибудь.
– Нам нужен хлеб, – промолвил Морж,
И зелень на гарнир,
А также уксус и лимон,
И непременно сыр,
И если вы не против, то
Начнем наш скромный пир.
– Ах, неужели мы для вас
Не больше, чем еда,
Хотя вы были так добры,
Нас пригласив сюда!
А Морж ответил: «Как блестит
Вечерняя звезда!
Я очень рад, что вы пришли
В пустынный этот край.
Вы так под уксусом нежны
Любую выбирай».
А Плотник молвил: «Поскорей
Горчицу мне подай!»
– Мой друг, их заставлять спешить
Отнюдь мы не должны.
Проделав столь тяжелый путь,
Они утомлены.
– С лимоном, – Плотник отвечал,
Не так они вкусны.
– Мне так вас жаль, – заплакал Морж
И вытащил платок,
Что я не в силах удержать
Горючих слез поток.
И две тяжелые слезы
Скатились на песок.
А Плотник молвил: «Хорошо
Прошлись мы в час ночной.
Наверно, Устрицы хотят
Пойти к себе домой?»
Но те молчали, так как их
Всех съели до одной 61.
– Мне больше нравится Морж, – сказала Алиса. – Ему по крайней мере было хоть капельку жалко бедных устриц.
– Но съел он больше, чем Плотник, – возразил Траляля. – Просто он прикрывался платком, так что Плотник не мог сосчитать, сколько устриц он съел. Не мог! Задом наперед, совсем наоборот!
– Какой жадный! – вскричала Алиса. – Тогда мне больше нравится Плотник! Он съел меньше, чем Морж!
– Просто ему не досталось больше, – сказал Траляля.
Алиса растерялась 62. Помолчав, она проговорила:
– Ну, тогда, значит, оба они хороши!
Тут она замолчала и в страхе прислушалась: в лесу неподалеку кто то громко пыхтел, словно огромный паровоз. «Уж не дикий ли это зверь?» – мелькнуло у нее в голове.
– А в вашем лесу много тигров и львов? – робко спросила она.
– Это всего навсего Черный Король, – сказал Траляля. – Расхрапелся немножко!
– Пойдем, посмотрим на него! – закричали братья, взяли Алису за руки и подвели к спящему неподалеку Королю.
– Милый , правда? – спросил Траляля.
Алисе трудно было с ним согласиться. На Короле был красный ночной колпак с кисточкой и старый грязный халат, а лежал он под кустом и храпел с такой силой, что все деревья сотрясались.
– Так можно себе и голову отхрапеть! – заметил Труляля.
– Как бы он не простудился, – забеспокоилась Алиса, которая была очень заботливой девочкой. – Ведь он лежит на сырой траве!
– Ему снится сон! – сказал Траляля. – И как по твоему, кто ему снится?!
– Не знаю, – ответила Алиса. – Этого никто сказать не может.
– Ему снишься ты ! – закричал Траляля и радостно захлопал в ладоши. – Если б он не видел тебя во сне, где бы, интересно, ты была?
– Там, где я и есть, конечно, – сказала Алиса.
– А вот и ошибаешься! – возразил с презрением Траляля. – Тебя бы тогда, вообще нигде не было! Ты просто снишься ему во сне 63.
– Если этот вот Король вдруг проснется, – подтвердил Труляля, – ты сразу же – фьють! – потухнешь, как свеча!
– Ну, нет, – вознегодовала Алиса. – И вовсе я не потухну! К тому же если я только сон , то кто же тогда вы, хотела бы я знать?
– То же самое, – сказал Труляля.
– Самое, самое, – подтвердил Траляля.
Он так громко прокричал эти слова, что Алиса испугалась.
– Ш ш ш, – прошептала она. – Не кричите, а то вы его разбудите!
– Тебе –то что об этом думать? – сказал Труляля. – Все равно ты ему только снишься. Ты ведь не настоящая!
– Нет, настоящая ! – крикнула Алиса и залилась слезами.
– Слезами делу не поможешь, – заметил Траляля. – О чем тут плакать?
– Если бы я была не настоящая, я бы не плакала, – сказала Алиса, улыбаясь сквозь слезы: все это было так глупо.
– Надеюсь, ты не думаешь, что это настоящие слезы? – спросил Труляля с презрением.
– Я знаю, что все это вздор, – подумала Алиса. – Глупо от этого плакать! Она вытерла слезы и постаралась принять веселый вид.
– Во всяком случае, мне надо поскорей выбраться из лесу. Уж очень что то темнеет. Как, по вашему, это не дождь там собирается?
Труляля быстро раскрыл огромный зонтик и спрятался под ним вместе с братом. А потом задрал голову и произнес:
– Никакого дождя не будет… по крайней мере здесь ! Ни в коем разе!
– А снаружи ?
– Пусть себе идет, если ему так хочется. Мы не возражаем! И даже задом наперед, совсем наоборот!
– Только о себе и думают, – рассердилась Алиса и совсем уже собралась c ними распрощаться, как вдруг Труляля выскочил из под зонта и схватил ее за руку.
– Видала ? – спросил он, задыхаясь от гнева.
Глаза его округлились и пожелтели, дрожащим пальцем он показывал на какую то белую вещицу, которая валялась под деревом.
– Это всего навсего погремушка, – сказала Алиса, всмотревшись. – Погремушка, а не гремучая змея , – поторопилась она добавить, думая, что он испугался. – Старая погремушка… Старая, никуда не годная погремушка!
– Так я и знал! – завопил Труляля, топая в бешенстве ногами, и принялся рвать на себе волосы. – Поломана, конечно!
Он глянул на Траляля, который тотчас повалился на землю и постарался спрятаться под зонтом.
Алиса положила руку на плечо Труляля.
– Не стоит так сердиться из за старой погремушки! – сказала она примирительно.
– И вовсе она не старая ! – закричал Труляля, разъяряясь пуще прежнего. – Она совсем новая ! Я только вчера ее купил! Хорошая моя… новая моя… ПОГРЕМУШЕЧКА!
И он зарыдал во весь голос.
А Траляля меж тем пытался спрятаться в зонтик, закрывая его вместе с собой. Это было так странно, что, засмотревшись, Алиса совсем забыла про его разгневанного братца. Правда, зонтик у Траляля никак не закрывался; кончилось все тем, что он совсем запутался и покатился в зонтике по земле – наружу торчала одна голова. Так он и лежал, ловя воздух ртом и широко раскрыв глаза.
– Ужасно похож на рыбу! – подумала Алиса.
– Что ж, вздуем друг дружку? – спросил Труляля, внезапно успокаиваясь.
– Пожалуй, – угрюмо отвечал Траляля, вылезая из зонтика. – Только пусть она поможет нам одеться.
Братья взялись за руки и отправились в лес, а через минуту вернулись с грудой всяких вещей: были тут и диванные валики и каминные коврики, и одеяла, и скатерти, и крышки от кастрюль, и совки для угля.
– Надеюсь, завязывать и закалывать ты умеешь? – спросил Труляля. – Все это нужно на нас надеть и как то закрепить!
Позже Алиса рассказывала, что в жизни не видела такой суеты. Как они хлопотали! А сколько всего на себя понадевали! И все нужно было как то прикрепить и пристегнуть.
– Если они все на себя натянут, – подумала Алиса, – они будут совсем как узлы со старым тряпьем!
В эту минуту она как раз прилаживала Траляля на шею диванный валик.
– Привяжи покрепче, а то отрежет мне ненароком голову, – сказал Траляля. И, подумав, мрачно прибавил: – Знаешь, одна из самых серьезных потерь в битве – это потеря головы.
Алиса фыркнула и тут же закашлялась, чтобы прикрыть свой смех. Она боялась его обидеть.
– Я очень бледный? – спросил Труляля, подходя к Алисе, чтобы она привязала ему шлем к голове. (Труляля называл его шлемом, хотя шлем этот, по правде говоря, походил больше на сковородку.)
– Пожалуй… бледноват , – осторожно ответила Алиса.
– Вообще то я очень храбрый, – сказал Труляля, понизив голос. – Только сегодня у меня голова болит!
Но Траляля его услышал.
– А у меня болит зуб ! – закричал он
586
Отзывы (0)