И тогда ты войдешь к ней и соединишься с ней и достигнешь твоей цели. Вот каково мое мнение». — «Прекрасно то, что ты мне посоветовал!» — ответил царь.
И затем он направился в свою кладовую и взял кусок очищенного банджа, да такой, что если бы его понюхал слон, он бы проспал от года до года. И он положил бандж за пазуху и, выждав, пока прошла малая часть ночи, вошел к царевне Абризе в ее дворец, и, увидав его, она встала перед ним на ноги, но царь приказал ей сесть. И она села, а царь сел подле нее и стал с ней разговаривать про вино. И она разостлала скатерть с вином и расставила перед ним сосуды и зажгла свечи и приказала подать закуски и сладости, и плоды, и все, в чем они нуждались. И они стали пить, и царь беседовал с нею, пока опьянение не проникло в голову царевны Абризы. Когда царь это понял, он вынул кусок банджа из-за пазухи и, положив его между пальцами, наполнил своей рукой кубок и выпил его, а потом налил его второй раз и сказал царевне Абризе: «За твою дружбу!» — и бросил кусок банджа в кубок, а она не знала этого. И царевна Абриза взяла кубок и выпила его. Не прошло и часа, как царь понял, что бандж овладел ею и похитил ее разумение. И он подошел к ней и увидел, что она лежит на спине (а она сняла с ног шальвары) и подол ее рубахи приподнят. И когда царь увидел ее в таком состоянии (а он нашел у нее в головах свечу и у ее ног свечу, освещавшую то, что у нее между бедер), преграда встала между ним и его умом, и сатана нашептывал ему, так что он не мог владеть собою и, снявши шальвары, упал на девушку и уничтожил ее девственность. А потом он поднялся с нее и вошел к одной из ее невольниц, которую звали Марджана, и сказал ей: «Войди к твоей госпоже, поговори с нею».
И девушка вошла к своей госпоже и увидела, что у той течет по ногам кровь и что она брошена на спину, и тогда она взяла в руку платок из ее платков и прибрала свою госпожу, вытерши с нее кровь, и проспала эту ночь подле нее. А когда Аллах великий засветил утро, невольница Марджана вымыла лицо своей госпожи и ее руки и ноги, и, принеся розовой воды, омыла ею лицо Абризы и ее рот, и тогда царевна Абриза чихнула и зевнула и извергнула бандж, и кусок банджа выпал из нее, как шарик. И затем Абриза омыла лицо и рот и спросила Марджану: «Скажи мне, что со мной было?» И невольница рассказала ей о том, что с ней произошло. И тогда Абриза поняла, что царь Омар ибн ан-Нуман лежал С нею и познал ее и что его хитрость с нею удалась. И она сильно огорчилась из-за этого и затворилась от всех и сказала своим невольницам: «Не пускайте никого, кто захочет ко мне войти, и говорите: «Она больна» , а я посмотрю, что сделает со мною Аллах великий».
До везиря Омар ибн ан-Нумана дошла весть о том, что царевна Абриза больна, и он послал ей питья и сахар и мази, и царевна провела многие месяцы, затворившись. А потом огонь царя охладел, и ее тоска по ней погасла, и он воздерживался от нее, а Абриза понесла от него, и месяца ее тягости проходили, и беременность ее стала явной, и живот ее увеличился, и мир стал для нее тесен. И она сказала своей невольнице Марджане: «Знай, что не люди меня обидели; это я навлекла на себя беду, расставшись с моим отцом, матерью и царством. Мне отвратительна жизнь, и мой дух сломлен, и у меня не осталось больше бодрости и силы. Раньше, когда я садилась на моего копя, я справлялась с ним, а теперь я не могу сесть на коня, и если я рожу у вас, я буду опозорена пред моими невольницами, и все, кто есть во дворце, узнают, что он взял мою невинность прелюбодеянием. И когда я вернусь к моему отцу, то с каким лицом я его встречу и ворочусь к нему? Как прекрасны слова поэта:
О, чем развлекусь, коль нет ни близких, ни родины,
Ни чащи, ни дома нет и нет сотоварища»
И Марджана ответила: «Повеление принадлежит тебе, и я тебе повинуюсь!» И тогда Абриза сказала: «Я хочу сейчас же выйти, тайно, чтобы никто не знал обо мне, «хроме тебя, и вернуться к отцу и матери. Ведь когда мясо мертвого начинает вонять, подле него остался только близкие, и Аллах сделает со мной то, что хочет». — «Прекрасно то, что ты делаешь, о царевна!» — сказала Марлям ша. И Абриза собралась, скрывая свою тайну, и выждала несколько дней, пока царь не выехал на охоту и ловлю, а его сын Шарр-Кан не отправился в крепости, чтобы пробыть там некоторое время. И тогда она обратилась к своей невольнице Марджане и сказала ей: «Я хочу выехать сегодня ночью, но что мне делать против судьбы? Я чувствую, что подходит разрешение и роды; если я останусь еще пять дней или четыре, то рожу здесь и не смогу отправиться в мои земли, но что было написано у меня на лбу». И она подумала немного и сказала Марджане: «Присмотри нам человека, с которым мы бы поехали и он бы служил нам в пути. У меня нет силы носить оружие». — «Клянусь Аллахом, госпожа, — ответила Марджана, — я не знаю никого, кроме черного раба, которого зовут альГадбан. Он из рабов царя Омара ибн ан-Нумана, и он храбрец и приставлен к воротам нашего дворца, и царь велел ему прислуживать нам, и мы осыпали ею милостями. Вот я выйду и поговорю с ним об этом деле и обещаю ему денег и скажу ему: «Если ты захочешь остаться у нас, мы женим тебя на ком пожелаешь». Он раньше мне говорил, что был разбойником на дороге, и если он нас послушается, мы достигнем желаемого и прибудем в наши земли». — «Позови его ко мне, я поговорю с ним» , — сказала царевна, и Марджана вошла и позвала: «О Гадбан, Аллах даст тебе счастье, если ты согласишься на то, что скажет тебе моя госпожа». И она взяла ею за руку я подвела к Абризе. И аль-Гадбан, увидав ее, поцеловал си руки, а когда Абриза увидела ею, ее сердце устремилось от него, но она сказала себе: «У необходимости свои законы!» И обратившись к аль-Гадбану, она заговорила с ним, хотя ее сердце устремлялось от него, и сказал: «О Гадбан, будет ли нам от тебя помощь против коварства судьбы? Если я открою тебе мое дело, будешь ли ты скрывать его?» А когда раб взглянул на Абризу, она задела его сердцем, и он сейчас же полюбил ее и мог лишь сказать: «О госпожа, если ты мне что-нибудь прикажешь, я не отступлюсь от этого». — «Я хочу, — сказала Абриза, — чтобы ты сейчас взял меня и вот эту мою невольницу и оседлал бы нам вьючных верблюдов и пару голов коней из коней царя и положил бы на каждого коня мешок денег и немного пищи. Ты поедешь с нами в нашу страну, и если ты останешься с нами, я женю тебя на той, кого ты выберешь из моих невольниц, а если пожелаешь возвратиться в твою страну, мы тебя женим и отдадим в твою землю, кто тебе полюбится, а кроме того, ты получишь достаточно денег».
И, услышав эти слова, аль-Гадбан обрадовался сильной радостью и воскликнул: «О госпожа, я буду служить вам своими глазами и поеду с вами и оседлаю вам коней!» И он пошел, радостный, и сказал себе: «Я достиг того, чего желал от них, а если они мне не подчинятся, я убью их и возьму деньги, которые будут с ними». И он затаил это в своей душе, а потом он ушел и вернулся, и с ним было два навьюченных верблюда да три головы коней, и он сидел (па одном из них. И он подошел к царевне Абризе и подвел к ней коня, а она села на одного из них и на другого посадила Марджану, а сама она мучилась от родов и не могла владеть собою от сильной боли. И аль-Гадбан, не переставая, ехал с ними в ущельях гор, днем и ночью, пока между ними и ее страною не остался один день пути. И тогда к ней подошли роды, и она не могла задержать их и сказала аль-Гадбану: «Спусти меня на землю: роды подошли!» И она крикнула Марджане: «Сойди, сядь подо мной и помоги мне родить!» И тогда Марджана сошла с коня, и аль-Гадбан также сошел с коня и привязал поводья обоих коней. И царевна Абриза спустилась со своего коня, исчезая из мира от сильной боли в родах. И когда аль-Гадбан увидел, что она сошла на землю, сатана встал перед лицом его, и он обнажил меч перед Абризой и сказал: «О госпожа, пожалей меня и дай мне близость с тобою!» И Абриза, услышав его слова, обернулась к нему и воскликнула:
«Мне остаются только черные рабы, после того как я не соглашалась на царей и вождей… »
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Пятьдесят вторая ночь
Когда же настала пятьдесят вторая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что царевна Абриза сказала рабу аль-Гадбану: «Мне остаются только черные рабы, после того как я не соглашалась на царей и вождей» , и разгневалась на него и воскликнула: «Горе тебе, что это за слова ты говоришь! Горе тебе, не произноси ничего такого в моем присутствии! Знай, что я не соглашусь ни на что из того, что ты говорил, даже если бы мне дали выпить чашу гибели. Но подожди, пока я приберу новорожденного и приберусь сама и выкину послед, а потом, если ты со мной справишься, делай, что хочешь. И если ты сей же час не оставишь мерзкие речи, я убью себя своею рукой и расстанусь с жизнью и отдохну от всего этого».
И она произнесла:
«Оставь меня, Гадбан, с меня довольно
Одной борьбы с превратностями рока!
Господь мой запретил мне делать мерзость,
И он сказал: «В огне приют строптивых».
И дел дурных не склонна совершать я,
Оставь же, не гляди дурным ты оком,
А если не оставишь со мной мерзость,
Не охранишь моей для бога чести, —
Сородичей я кликну во весь голос
И привлеку и близких и далеких.
Разрежут пусть меня клинком йеменским —
Развратному не дам себя увидеть,
Хоть был бы он свободным и великим, —
Не то, что раб, отродье непотребных».
И когда аль-Гадбан услышал эти стихи, он разгневался сильным гневом, его глаза покраснели, лицо его сделалось цвета пыли, его ноздри раздулись и губы отвисли, и он стал еще более отвратителен. И он произнес такие стихи:
«О, не оставь меня, прошу, Абриза,
Убитым от любви йеменским взором (108)
Суровостью твоей душа разбита,
Худеет тело, кончилось терпенье.
Твой взор сердца, как чарами, пленяет —
Мой ум далеко, а тоска так близко.
И если землю войском ты наполнишь,
Я все равно желанного достигну».
И когда Абриза услышала его слова, она заплакала сильным плачем и воскликнула: «Горе тебе, о Гадбан! Разве до того дошла твоя сила, что ты обращаешь ко мне такие речи! О дитя прелюбодеянья, о питомец непотребства! Или ты считаешь, что люди все равны?» И, услышав он нее все это, скверный раб разгневался, и глаза его покраснели, и, подойдя к ней, он ударил ее мечом по шее и убил ее, и погнал ее коня, взяв сначала деньги, и спас свою душу в горах. Вот что было с аль-Гадбаном.
Что же касается до царевны Абризы, то она родила дитя мужского пола, подобное месяцу, и Марджана взяла ею, прибрала и положила рядом с матерью, и дитя схватило ее соски, когда она была мертвая. И Марджана закричала великим криком, разорвала на себе одежды и посыпала прахом свою голову и била себя по щекам, пока ид лице ее не выступила кровь, и она кричала: «Увы, моя госпожа! О мое горе! Ты пала от руки черного раба, который ничего не стоит, и при твоей то доблести!»
И она плакала, не переставая, и вдруг поднялась пыль и застлала края неба, и эта пыль рассеялась, и из-за нее показалось большое войско. А это войско было войском царя Хардуба, отца царевны Абризы. А причиною этого Было то, что когда он услышал, что его дочь со своими девушками убежала в Багдад и находится у царя Омара ибн ан-Нумана, он выступил со своими людьми, чтобы разузнать о дочери у проезжих путешественников, если от ее видели у царя Омара ибн ан-Нумана
52
Отзывы (0)