Сказка «Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (ночи 51-56)» — стр.6

Если я не дамся ему, я останусь у этого злодея, и он сгубит меня побоями. Как бы то ни было, лицо этого человека красиво, и от него скорее можно ждать добра, чем от этого грубого бедуина. А может быть, он пришел, только чтобы послушать мои речи. Я отвечу ему хорошим ответом». И при всем этом глаза ее смотрели в землю, а затем она подняла свой взор к купцу и сказала ему нежными словами: «И с тобою мир, о господин, и милость Аллаха и благословение его — так повелел отвечать пророк, — да благословит его Аллах и да приветствует! А что до твоих слов «каково тебе?» — то, если хочешь узнать, что со мною, желай этого только твоим врагам». И она умолкла, и когда купец услышал ее слова, ум его улетел от радости, и, обернувшись к бедуину, он спросил его «Сколько она стоит? Поистине, она благородна!» И бедуин рассердился и крикнул: «Ты испортил мне девушку этими словами! Зачем ты говоришь, что она благородная, когда она — отребье невольниц и происходит из самых низких: людей? Я не продам ее тебе!» И купец, услышав его слова, понял, что он малоумен, и сказал: «Сдержи свой нрав! Я куплю ее, несмотря на те недостатки, о которых ты говоришь!» — «А сколько ты мне дашь за нее?» — спросил бедуин. — «Сыну дает имя только отец; требуй же ты, сколько тебе хочется!» — ответил торговец. Но бедуин воскликнул: «Будешь говорить только ты!» И тогда купец подумал: «Этот бедуин — сухоголовый крикун! Клянусь Аллахом, я не знаю ей цены, но она покорила мое сердце своим красноречием и прекрасной внешностью, а если она пишет и читает, то в этом завершение милости для нее и для того, кто купит ее. По этот бедуин не знает, какая ей йена». 
И, обернувшись к бедуину, он сказал: «О шейх арабов, л дам за нее двести динаров, целиком тебе в руки, но считая налогов и доли султана». И, услышав это, бедуин пришел в сильный гнев и закричал на купца: «Поднимайся И иди своей дорогой! Клянусь Аллахом, если бы ты дал мне двести динаров за тот кусок плаща, который на ной надет, я бы не продал его тебе. И я не стану больше ее продавать, а оставлю ее у себя пасти верблюдов и молоть на мельнице!» И он крикнул девушке: «Пойди сюда, вонючая, я не продаю тебя!» А затем обернулся к купцу и сказал: 
«Я считал, что ты из знающих людей! Клянусь моим колпаком, если ты не уйдешь, я заставлю тебя услышать то, что тебе не понравится». — «Поистине, этот бедуин одержимый и не знает ей цены, — подумал купец. — Я сейчас ничего не скажу ему о ее цене; будь он человеком разумным, он не говорил бы: «Клянусь моим колпаком!» Клянусь Аллахом, она стоит царства Хосроя, и со мной нет платы за нее, но если он потребует с меня больше, я дам ему сколько он захочет, хотя бы он взял все, что у меня есть». И, обернувшись к бедуину, он сказал ему: «О шейх арабов, будь терпелив и сдержи свою душу. Скажи мне, что у тебя есть из ее одежды?» — «А какая одежда годится для этой девки? — воскликнул бедуин. — Клянусь Аллахом, и этого плаща, в который она завернута, для нее много». — «С твоего позволения я открою ей лицо и поворочаю ее, как люди ворочают невольницу при покупке» , — сказал купец, и бедуин отвечал: «Делай с нею, что хочешь, сохрани Аллах твою молодость! Осмотри ее снаружи и изнутри, и, если хочешь, сними с нее одежду и погляди на нее голую». — «Сохрани Аллах, я взгляну только на ее лицо» , — сказал купец и подошел к девушке, смущенный ее красотой и прелестью… »  
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.