Показать Введите пароль

Забыли пароль?

Пожалуйста, укажите ваше имя

Показать Пароль должен содержать не менее 6 символов

Close

Повесть о Ниме и Нум (ночи 237-246)

Главная> Тексты сказок> Сказки Кавказа и Ближнего Востока> Повесть о Ниме и Нум (ночи 237-246) (стр.2)

И он поспешно поднялся и позвал, но никто не вошел к нему, и все невольницы в доме попрятались, боясь ее господина. И Нима вышел к своей матери и увидал, что она сидит, положив щеку на руку, и спросил ее: "О матушка, где Нум?" — и мать его сказала: "О дитя мое, она с той, кому ее можно скорее доверить, чем мне: с той, старушкой праведницей. Она вышла с нею, чтобы посетить факиров, и вернется". — "И когда это был у нее такой обычай? сказал Нима. — В какое время она ушла?" — "Она ушла утром", — отвечала мать Нимы. И Нима воскликнул: "Как ты ей это позволила?" — "Это старуха мне посоветовала", — сказала ему мать.
И Нима вскричал: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого!" И потом он вышел из дома, — а мир исчез для него, — и пришел к начальнику стражи и сказал ему: "Ты хитришь со мною и похищаешь мою невольницу из моего дома! Я непременно пожалуюсь на тебя повелителю правоверных". — "А кто ее увел?" — спросил начальник стражи. И Нима ответил: "Старуха такого-то и такого-то вида, и на ней шерстяная одежда, а в руках у нее четки, где число зерен тысячи". — "Укажи мне эту старуху, и я освобожу твою невольницу", — сказал начальник стражи. И Нима воскликнул: "Но кто же знает эту старуху?" — "Никто не знает скрытого, кроме Аллаха, велик он и славен", — отвечал начальник стражи, и он понял, что это хитрая старуха от альХаджжаджа. "Я требую мою невольницу только от тебя, и между мною и тобою будет аль-Хаджжадж", — сказал ему Нима, а начальник стражи ответил: "Иди к кому хочешь!"
И Нима пошел во дворец аль-Хаджжаджа (а отец его был из числа вельмож Куфы), и когда он достиг его дома, привратник аль-Хаджжаджа вошел к аль-Хаджжаджу и осведомил его об этом деле. И когда Нима встал пред ним, аль-Хаджжадж спросил его: "Что с тобой?""Со мною было такое-то и такое-то дело", — отвечал Нима. А аль-Хаджжадж сказал: "Подайте сюда начальника охраны, и мы прикажем ему поискать старуху".
Когда же начальник охраны явился пред лицо альХаджжаджа (а тот знал, что начальник охраны знает старуху), аль-Хаджжадж сказал ему: "Я хочу, чтобы ты поискал невольницу Нимы ибн ар-Раби". И начальник стражи ответил: "Не знает сокрытого никто, кроме великого Аллаха!" — "Ты непременно должен отрядить конных и поискать эту невольницу на дорогах и поглядеть в городах", — сказал аль-Хаджжадж… "
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
 
Двести сорок первая ночь
Когда же настала двести сорок первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что альХаджжадж сказал начальнику охраны: "Ты непременно должен отрядить конных и посмотреть в городах и высмотреть девушку на дорогах и поискать эту девушку", — а потом он обратился к Ниме и сказал: "Если твоя невольница не воротится, я дам тебе десять невольниц из моего дома и десять невольниц из дома начальника охраны. Иди искать невольницу", — сказал он начальнику охраны.
И начальник охраны вышел, а Нима был озабочен и отчаялся в жизни. А он достиг возраста четырнадцати дет, и на щеках его не было растительности. И стал он плакать и рыдать и держался вдали от своего дома, и они с матерью не переставали плакать до самого утра. И отец Нимы обратился к нему и сказал: "О дитя мое, поистине аль-Хаджжадж устроил против девушки хитрость и захватил ее, но от одного часа до другого Аллах доставляет помощь". И заботы Нимы увеличились, и не знал он, что говорил; и не понимал, кто к нему входит; и оставался он больным три месяца, и его состояние изменилось, и отец его отчаялся в нем, а врачи пришли к Ниме и сказали: "Нет для него другого лекарства, кроме невольницы".
И вот в один из дней его отец сидел, и услышал он про одного умелого врача, персиянина, которому люди приписывали большое искусство лечить и читать по звездам и гадать на песке. И ар-Раби призвал этого врача, а когда он явился, посадил его с собою рядом и оказал ему уважение и сказал: "Посмотри, в каком состоянии мой сын". — "Дай руку", — сказал врач Ниме. И тот подал руку, и врач пощупал ему пульс и посмотрел ему в лицо, и засмеялся и, обратившись к его отцу, сказал: "У твоего сына нет ничего, кроме недуга в сердце".
"Ты прав, о врач, — ответил ар-Раби. — Посоветуйся о деле моего сына с твоим искусством, и расскажи мне все об его состоянии, ничего от меня не скрывая". И персиянин ответил: "Он привязался к одной девушке, а эта девушка в Басре или в Дамаске, и лекарство для твоего сына лишь в том, чтобы с нею встретиться". — "Если ты сведешь их, у меня будет чем тебя обрадовать, и ты проживешь всю жизнь с деньгами и в благоденствии", сказал ар-Раби. И персиянин молвил: "Поистине, это дело близкое и нетрудное".
А потом он обернулся к Ниме и сказал: "С тобою не будет беды, укрепи же свое сердце, успокой душу и прохлади глаза! Выложи из твоих денег четыре тысячи динаров", — сказал он ар-Раби. И тот вынул деньги и вручил их персиянину, а персиянин сказал ему: "Я хочу, чтобы твой сын поехал со мною в Дамаск, и если захочет Аллах великий, я не вернусь иначе, как с девушкой". А затем персиянин обернулся к юноше и спросил его: "Как тебя зовут?" — и юноша ответил: "Нима", — и тогда персиянин сказал: "О Нима, сядь и пребывай под охраной Аллаха великого: Аллах соединит тебя с твоей возлюбленной".
И Нима сел прямо, а персиянин сказал ему: "Укрепи свое сердце. Мы выедем в этот же день. Ешь, пей и развлекайся, чтобы стать сильным для путешествия". А после Этого персиянин стал справлять свои дела и забрал все, что ему было нужно из редкостей, и он взял у отца Нимы десять тысяч динаров и взял у него коней и верблюдов и все прочее, что нужно для перевозки тяжестей в пути.
А потом Нима простился со своим отцом и матерью и отправился с врачом в Халеб, но не напал там на след девушки. Затем они достигли Дамаска и прожили там три дня, после чего персиянин нанял лавку и уставил в ней полки тонким фарфором и крышками и украсил полки золотом и кусками дорогих материй. Он поставил перед собою сосуды и бутылки, в которых были разные масла и всякие лекарства, и вокруг бутылок он поставил кубки из хрусталя, а перед собою он положил доску и астролябию.
И он оделся в платье врачей и лекарей и, поставив перед собою Ниму, одел его в рубаху и шелковый плащ, и обвязал ему стан шелковым полотенцем, вышитым золотом.
И потом персиянин сказал Ниме: "О Нима, ты с сегодняшнего дня мой сын; не называй же меня иначе как отцом, а я буду называть тебя только сыном", — и Нима отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"
И жители Дамаска стали собираться перед лавкой персиянина, глядя на красоту Нимы и на красоту лавки и тех товаров, что были в ней. И персиянин разговаривал с Нимой по-персидски, а Нима тоже разговаривал с ним на этом языке, ибо он знал его, как обычно для детей вельмож. И этот персиянин сделался известен среди жителей Дамаска, и они стали описывать ему свои недуги, а он давал им лекарства. И ему приносили банки, наполненные мочой больных, и персиянин смотрел на нее и говорил:
"Тот, кто налил мочу, которая в этой банке, болен такойто и такой-то болезнью", — а больной говорил: "Поистине, этот врач прав!" Так персиянин стал лечить людям их болезни, и жители Дамаска собирались у него, и весть о нем распространилась в городе и в домах вельмож.
И вот в один из дней он сидит, и вдруг приближается к нему старуха верхом на осле, чепрак на котором был из парчи, украшенной драгоценными камнями. И старуха остановилась возле лавки персиянина и, привязав осла за уздечку, сделала персиянину знак и сказала: "Возьми меня за руку", и персиянин взял старуху за руку, и она слезла с осла и спросила: "Это ты — персидский врач, прибывший из Ирака?" — "Да", — отвечал врач. И старуха сказала: "Знай, у меня есть дочь, и она больна". И старуха вынула банку и когда персиянин взглянул на то, что было в банке, он спросил: "О госпожа, скажи, как зовут Эту девушку, чтобы я мог вычислить ее звезду и узнать, в какое время ей подойдет пить лекарство". И старуха сказала: "О брат персов, ее зовут Нум… "
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
 
Двести сорок вторая ночь
Когда же настала двести сорок вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что персиянин, услышав имя Нум, начал считать и писать на руках и сказал: "О госпожа, я не пропишу ей лекарства, пока не узнаю, из какой она земли, из-за различия в воздухе. Осведомь же меня, в какой земле она воспиталась и сколько прошло лет ее жизни". — "Ее жизни четырнадцать лет, а воспиталась она на земле Куфы, что в Ираке", — отвечала старуха. И персиянин спросил: "А сколько месяцев она в этих краях?" — и старуха ответила: "Она прожила в этих краях немного месяцев".
И когда Нима услышал слова старухи и узнал имя своей пленницы, его сердце затрепетало, и он потерял сознание. А персиянин сказал старухе: "Ей подойдут такие-то и такие-то лекарства, а старуха молвила: "Смешай, что хочешь, и дай мне то, что ты писал, с благословения Аллаха великого", — и бросила ему на прилавок десять динаров. И врач посмотрел на Ниму и велел ему приготовить для старухи лекарственные зелья, а старуха смотрела на него и говорила: "Защити тебя Аллах, о дитя мое, — твой вид подобен ее виду".
А потом старуха спросила персиянина: "О брат персов, это твой невольник или твой сын?" И персидский врач отвечал ей: "Это мой сын". А Нума собрал нужные зелья и положил их в коробочку и, взяв бумажку, написал на ней такое двустишие:
 
"И если пожалует один только взгляд мне Нум,
Пусть счастья не знает Суд, не будет прекрасной Джумль (260)
Сказали: "Забудь ее и двадцать возьмешь таких",
Но нет ей подобия, ее не забуду я".
 
Потом он засунул бумажку в коробочку и написал на крышке коробочки куфическим почерком: (261) "Я Нима ибн ар-Раби — куфиец", и поставил коробочку перед старухой.
Та взяла ее и простилась с ними, и поехала обратно, направляясь во дворец халифа.
И когда старуха поднялась с зельями к девушке, она поставила перед ней коробочку с лекарствами и сказала:
"О госпожа, знай, что в наш город пришел врач персиянин, и я не видела никого прозорливее и осведомленнее в делах болезней, чем он. Я назвала твое имя, после того как он увидел банку, и он узнал, какая у тебя болезнь, и прописал тебе лекарство, а потом он отдал приказание своему сыну, и тот составил для тебя вот это лекарство. И в Дамаске нет никого красивее и изящнее, чем его сын, и ни у кого не найдется лавки такой, как у него".
И Нум взяла коробочку и увидела, что на ее крышке написано имя ее господина и имя его отца, и, когда она увидела это, у нее изменился цвет лица, и она про себя воскликнула: "Нет сомнения, что владелец этой лавки пришел из-за меня!" — "Опиши мне этого юношу", — сказала она старухе, и та ответила: "Его зовут Нима, и над правой бровью у него пятнышко, и одет он в роскошные одежды и обладает совершенной красотой". — "Подай мне лекарство, с благословения Аллаха великого и с его помощью", — сказала девушка и взяла лекарство и выпила его, смеясь, и сказала старухе: "Поистине, это благословенное лекарство!"
Потом она осмотрела коробочку и, увидав бумажку, повернула ее и прочитала, а поняв ее смысл, она уверилась, что тот юноша — ее господин, и успокоилась душою и обрадовалась. И, увидав, что девушка засмеялась, старуха воскликнула: "Поистине, этот день — день благословенный!" — а Нум промолвила: "О надсмотрщица, я хочу чего-нибудь поесть и выпить".

← Повесть о любящем и любимом (ночи 119-128)
Повесть о Тадж-аль-Мулуке (ночи 107-136) →

Читайте также:


пока нет оценок


Длительность

39 мин
4 страницы


Популярность

  42

низкая

Мне нравится

Поделиться с друзьями

Настройки

Размер шрифта              

Цвет текста  

Цвет фона    

Другие Тексты сказок

МОБИЛЬНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ
Мобильное приложение Audiobaby

Слушайте сказки без
доступа в Интернет

Записывайте сказки
своим голосом

Делитесь сказками с друзьями

Составляйте списки любимого

Создавайте плейлисты

Сохраняйте закладки

Никакой рекламы

Аудиосказки для iPhone

Аудиосказки для Android