Сказка «Иван меньшой — разумом большой»

Не в котором царстве, не в котором государстве жил-был старик со своей старухой. Ну, старик ничего другого не мог работать, как уж он был очень старый, — ходил в лес дрова рубить.
Раз он пошел на свою работу, и только зашел в лес, смотрит — лежит на кусту девять яиц.
Он что делать: взял яйца в варежку, собрал и думает:
«Если возьму с собой в лес, разобью там, а лучше я здесь их оставлю».
Вот прорубил он день и идет вечером обратно, заходит к этому кусту. Когда пришел к этому кусту, смотрит, нет ни варежки и ни яиц. Старик задумался: «Эх, не хорошо сделал».
Домой пришел он к своей старухе и говорит:
— Вот, бабушка, шел сегодня я и нашел утром на кусту девять яиц, собрал их в варежку и оставил, а вечером пошел — нет ни варежки, ни яиц.
— Ох, ты, старый бес, знала бы это — не дала бы тебе и есть. Ты знаешь, девять яиц по пять копеек штука, ведь сорок пять копеек — деньги!
— Ну, ладно, бабушка, если другой раз придется найти, дак уж не оставлю.
Вот на второй день старичок тоже походит в лес. Приходит к тому же кусту и смотрит: восемнадцать яиц лежит. И он взял эти яйца и собрал в свои дельницы и раздумался:
«Ну, что мне делать? Домой итти иди с собой в лес эти яйца взять? Если с собой возьму в лес, то я их раздавлю, а домой итти — лучше уж вечером, когда дров нарублю».
Вот он взял и опять оставил, а сам пошел рубить. Порубил он день, так не дополна, и пошел домой. Приходит к этому кусту, смотрит, а нет ни дельниц, ни яиц. Крепко старик задумался: «Ну, как я об этом старухе скажу? Ну, ладно, буду молчать».
И потом приходит он домой. Старуха накрыла стол, покормила и спрашивает:
— Чего ты, дедушке, сёдни невеселый такой?
— Да так.
— Ну, скажи ты, раньше всегда говорил, а сегодня молчишь.
— Да что, бабушка, сказать, ведь ругаться будешь. Сегодня я нашел восемнадцать яиц, положил в обей дельницы и оставил на кусту. Домой пошел — ни дельниц, ни яиц нет.
— Ну, старый пес, знала бы, тебя крюком навозила бы и есть не дала. Недаром ты молчишь там! Тогда он сказал:
— Но, ладно, бабушка, уж если еще случится найти, то я не оставлю, соберу — и сразу домой принесу.
— Ну, то-то, смотри!
И так старик пошел в лес. Приходит к этому кусту и смотрит: тридцать три яйца. «Ну, ладно, — думает, — теперь-то уж больше я так не сделаю».
Взял старик, заложил кушаком свой рокон и склад яйца в пазуху и затем пошел домой. «Не пойду я в лес, а пойду домой».
Вот он шел недалёко, и стал кушак у него слабнуть. И стали яички выпадывать на дорогу. Как яйцо выпадет — так молодец выскочит. Повыпадывали, повыскакивали: тридцать три яйца выпало, тридцать три молодца выскочило и пошли за стариком вслед.
Когда они пришли домой, бабка смотрит, у них теперь тридцать три сына. Она накрыла стол и стала их кормить. Вот когда они поели, заговорил Иван Меньшой — Разумом Большой:
— Ну, отец, умел нас найти, умей нам работу дать.
— Да какую я вам работу дам?
— А поди в кузицу, закажи тридцать три косы, а мы в это время тридцать трои грабли сделаем.
Отец пошел в кузницу, заказал тридцать три косы. Пока ходил он, да ковали, ребята сделали тридцать трои грабли. Теперь и говорит отцу Иван Меньшой — Разумом Большой:
— Ну, теперь куда пойдем работать?
— Да я не знаю.
— Не знаешь, так пойдем царский заповедный луг косить.
С утра и пошли. А этот Иван Меньшой — Разумом Большой не косит, ходит там за старшего. И вдруг с полудня приезжает царский вельможа и спрашивает:
— Кто у вас тут есть за старшого?
И выходит один из них.
— Я, — говорит, — есть Иван Меньшой — Разумом Большой за старшого. Что будет угодно? Он и сказал ему:
— А кто тебе, Иван Меньшой — Разумом Большой, приказал заповедные луга косить?
— Потому что их никто не косит, а когда кося г, никогда не могут сено сохранить. Слушай, вельможа, лучше, я укошу, так это будет лучше, чем столько сена гибнет. Я это вижу и потому и стал косить.
Эти слова вельможе понравились, и он поехал к царю с ответом.
Когда приезжает, царь и спрашивает:
— Ну, что, кто там косит?
— Косит один Иван Меньшой — Разумом Большой, и обсказал мне, что трава сохнет. Чем ее портить, так он ее скосит.
— Ну, ладно, поезжай обратно и спроси Ивана Меньшого — Разумом Большого, какой для них обед нужно приготовить?
Вот приезжает вельможа и спрашивает:
— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, какой для вас обед приготовить?
— Для нас? Я тебе скажу: тридцать три быка изжарь и тридцать три ведра вина приготовь. Вельможа приехал к царю и сказал:
— Вот сказал: тридцать три быка изжарь и тридцать три ведра вина приготовь.
— Ну, хорошо.
Они стали делать, а те косили до вечера, собрали все сено. Когда собрали, приходят, конечно, к царю, у царя обед был готовой. Вот они сели за стол, выпивают и едят. Вино выпили, мясо поели. Приходит царь и начинает их рассчитывать. Рассчитывает он их по сорок копеек. А Ивана Меньшого — Разумом Большого — в пятьдесят. Вот они Эти деньги все собирают вместе и передают отцу. Тогда Заговорил этому старику царь:
— Вот что, дедушко, как же ты будешь теперь кормить своих сыновей? У тебя тридцать три сына, их надо выкормить, одеть, в грамоту выучить. А лучше ты отдай мне сыновей в работники, а я тебе за это со старухой даю навеки хлеба.
Старик согласился.
— Ну, что же, если сыновья пойдут, то и я согласен.
Тогда он спросил Ивана Меньшого — Разумом Большого:
— Ну, что, Иван Меньшой — Разумом Большой, будете жить у меня?
— Будем.
Царь дает старику денег, чтобы ему хватило навек. И старик пошел домой. С тех пор старик больше не стал ходить рубить дров и стал жить со своей старухой.
Это время прожили они, значит, до осени, все братья у царя. И прошло это время, стали ночи темные, и стало сено теряться у них; неизвестно, — что косят, то меньше, — куда девается. Тогда заговорил царь Ивану Меньшому — Разумом Большому:
— Ну, Иван Меньшой — Разумом Большой, умел сено косить, умей вора поимать. И Иван говорит:
— Ну, братья, пойдемте дежурить.
Вот братья по заколйнам расселись, а он выстал кверху на зарод и сидит, и стал спрашивать братьев:
— Спите ли?
Ответу нет ни от кого. Значит — все заснули. А он все сидит. И вдруг уж стало совсем темно, так время около полуночи, и вдруг смотрит, бежит кобылица-златогривица с тридцатью двумя жеребятками, — и жеребятки все красивые, как сама. И подходят к этому сену и начинают его есть. Едят и топчут, так сено и убавляется