Не в котором царстве, не в котором государстве был-жил знаменитый купец. Но он не имел никакой торговли, а имел громадные земли для посева и много имел рабочих. И этот избыток хлеба продавал в разные государства, и из-за этого он оборот большой получал денег. Когда он насеет хлеб весной, то обирает на осень, скажем, в августе месяце, и говорит рабочим своим:
— Вот когда будете хлеб обирать, то смотрите, не оставляйте одной зернины на пожне, смотрите, чисто обирайте, чтобы не было покушения от зверья или от птиц.
И эти слуги, работники, конечно, это все исполняли. И вот раз они обирают хлеб и так дочиста обирали, что, думали, ничего не осталось. На это время все-таки оставили они в главной полосе, может быть, несколько десятков зернин и сами даже не знали. Но птицы пользовались тем случаем и стали следить. Во-первых, прибежала мышка и прилетел воробушке, малая головка. И вот они поели три зернышка, на четвертом подрались; и так сильно подрались, и заспорили. Потом мышка и говорит:
— Ну, коли так, кто заберет сильнее, тот и будет правее. Заговорила мышка:
— — Сколько будет бегучего зверья, то идите мне на помогу. А воробушко сказал; — А сколько есть летучей птицы на свете и пусть мне летит на помогу.
Ну, это поле было около пятисот десятин земли, и полное поде налетело зверья и птиц, и пошла у них промеж собой битва, можно сказать — война. И вот через сутки, сколько они бились, не осталось ни одной животной живой, только остался один орел, сидячий на лесине, раненый.
И случилось пойти на охоту молодому царевичу в ртом же городе. Он был недавно только женат. Он приходит на широкое поле и видит — все поле усеяно зверьем, и все были мертвые. Когда он прошел это поле, на краю видит — сидит орел на сосне на самых низких суках; он прицелился, хотел его стрелить. Орел ему и заговорил:
— Слушай, Иван-царевич, не стреляй меня, возьми меня к себе.
Он опустил ружье и раздумался: «Ну, что я его понесу, такого громадного зверя, мне и не унести будет».
И хочет второй раз стрёлить. Уже поднял ружье, опять он заговорил:
— Слушай, Иван-царевич, не стреляй в меня.
Так сильно испугался, что чуть не упал с сука. Он опустил ружье. И вот опять царевич раздумался: «Что же он не велит стрелять, куда я его унесу?» Орел и опять заговорил, ну, так испугался, что уж Закрыл глаза.
— Слушай, Иван-царевич, не стреляй, я тебе пригожусь, отомщу, если ты меня возьмешь к себе. Царевич ему говорит:
— — Слушай, орел, если я тебя возьму, то мне тебя не унести будет.
— Я как-нибудь около тебя хоть на крыльях, только возьми к себе, откорми, а я тебе пригожусь. Тогда царевич согласился и сказал:
— Ну, если можешь, тогда шагай или лети вслед, ну, мне тебя не унести будет, ты слишком большой.
Тогда орел спустился с сука, которо бежал, а которо летел. С большим трудом и с большой силой дошел до государства его, это ему было слишком тяжело. Когда он пришел к нему в государство, то сказал:
— Ну, Иван-царевич, не пожалей меня кормить и прокорми меня девять месяцев, а я тебе все уплачу. Давай мне шесть коров или шесть волов каждые сутки на пропитанье, хоть тебе и трудно будет, но я тебе все уплачу.
И вот Иван-царевич начал его кормить. И прокормил то три месяца. Тогда орел и говорит; — ну, Иван-царевич, отпусти меня теперь полетать, сколько я могу подняться, не бойся, не обману тебя за твое добро, прилечу обратно.
И он его отпустил. Он пролетал целые сутки и обратно прилетел. И сказал:
— Ну, Иван-царевич, только чуть-чуть третью часть мог подняться. Корми меня еще три месяца.
Когда он прокормил шесть месяцев, то у него уж нехватило своего скота, стал покупать на стороне и отпустил его опять второй раз. Когда отпустил второй раз, он пролетал целых шесть суток. Прилетел обратно и говорит:
— Ну, Иван-царевич, еще корми меня три месяца, я только поднялся воккурат на половину.
Когда он прокормил его еще три месяца, то он ему такой громадный убыток сделал, что уже ему было чувствительно. И сказал ему:
— Ну, теперь еще отпусти меня на четверо сутки, а потом я к тебе вернусь и скажу тебе окончательно.
И он отпустил его. Орел пролетал четверо суток, спустился и говорит:
— Ну, Иван-царевич, теперь полетим ко мне, я тебе отомщу все убытки, какие ты сделал, и награжу за все, только полетим. Не бойся ничего, обратно ты легко попадешь, а я тебе таких редкостей дам, каких только ты пожелаешь.
Потом Иван-царевич распростился, конечно, с молодой женой со своей и сказал:
— Ну, жена, не печалуйся, я полечу с орлом за своима убытками, которые он мне обещал возместить.
Уселся на него и стал подниматься. Когда они поднялись так сильно высоко, что орел стал спрашивать:
— Ну, Иван-царевич, высоко ли небо, низко ли земля, скажи мне теперь?
И вот он ему отвечает; — Земля наша такая маленькая, что чуть не с овчину, а до неба я не знаю, сколько места.
И вдруг орел сбрасывает его с крыльев, Иван-царевич полетел книзу — Иван-царевич полетел книзу и так сильно испугался: «Ну, — думает, — смерть».
А. орел спустился книзу, ухватил его на крылья, стал подниматься кверху. Поднялись они так опять высоко, что он начинает опять спрашивать Ивана-царевича:
— Ну, что, Иван-царевич, далеко ли земля, близко ли небо?
— Земля с лист, а до неба — я не знаю.
Он опять его спустил с крыльев, Иван-царевич полетел книзу. Иван-царевич полетел книзу и так сильно испугался, что уж не помнит себя. Орел опять захватил его, стал подниматься кверху и дальше полетел. Поднялся еще выше и спрашивает:
— Ну, Иван-царевич, высоко ли небо, низко ли земля, тебе виднее? Он отвечает:
— Небо — не знаю, а земля с грош или чуть-чуть с копеечку.
Он его опять сбрасывает с крыльев и пропустил его далеко. А сам полетел книзу. Потом он под низ подлетел, подхватил его и стал подниматься кверху; ну, Иван-царевич не чувствовал совершенно себя. Когда поднялся кверху, тогда пришел в память:
— Ну, скажи теперь, Иван-царевич, как ты испугался в первый раз?
— А я так сильно испугался, думал, что смерть.
— А как на второй раз испугался, скажи?
— А на второй раз до чего я испугался, думал, что уж не быть мне живому.
— Так, теперь расскажи, как на третий раз испугался?
— А я уж на третий раз до того испугался, летел без памяти, запер глаза, и даже не было у меня сознанья.
— Так, так, Иван-царевич, ты испугался, а думаешь, я не испугался, когда на первый раз хотел меня стрелить в поде? А ты опустил ружье, это мне еще не так было страшно. А второй раз, когда я у тебя стал проситься, а ты сказал: «Куда я с тобой буду таскаться» , я так сильно испугался, глаза закрыл, что едва не упал со сука. А когда ты меня третий раз хотел стрелять, то я так испугался, потерял сознанье, только сказал: «Выручи, возьми меня с собой». Думал, что вот-вот смерть. Ну, а теперь полетим, я тебе отомстил, что ты мне отомстил. Ну, это было дело у нас полюбя, но думай плохого, Иван-царевич. А теперь полетим, я тебе сделаю все лучшее, посколько ты разорился, прокормил меня
115
Отзывы (0)