Показать Введите пароль

Забыли пароль?

Пожалуйста, укажите ваше имя

Показать Пароль должен содержать не менее 6 символов

Close

Илиада

О! если бы столько же верно
        Был я бессмертен и жизнью моей никогда не стареющ
 540  Славился всеми, как славятся Феб и Паллада Афина, -
        Сколько то верно, что день сей несет аргивянам погибель!"

        Так Приамид говорил, - и кругом восклицали трояне;
         Быстрых коней отрешали, под ярмами потом покрытых,
        И, пред своей колесницею каждый, вязали браздами.
545  После из града и тучных волов, и упитанных агниц
        К рати поспешно пригнали, вина животворного, хлебов
        В стан принесли из домов, навлачили множество леса
        И сожигали полные в жертву богам гекатомбы.
        Их благовоние ветры с земли до небес возносили
 550  Облакам дыма, но боги блаженные жертв не прияли,
        Презрели их; ненавистна была им священная Троя,
        И владыка Приам, и народ копьеносца Приама.
 
        Гордо мечтая, трояне на поприще бранном сидели
        Целую ночь; и огни их несчетные в поле пылали.
 555  Словно как на небе около месяца ясного сонмом
        Кажутся звезды прекрасные, ежели воздух безветрен;
         Все кругом открывается - холмы, высокие горы,
        Долы; небесный эфир разверзается весь беспредельный;
         Видны все звезды; и пастырь, дивуясь, душой веселится, -
 560  Столько меж черных судов и глубокопучинного Ксанфа
        Зрелость огней троянских, пылающих пред Илионом.
        Тысяча в поле горело огней, и пред каждым огнищем
        Вкруг пятьдесят ратоборцев сидело при зареве ярком.
        Кони их, белым ячменем и сладкой питаяся полбой,
 565  Подле своих колесниц ожидали Зари лепотронной.

        Гомер. Илиада. Песнь шестая. Свидание Гектора с Андромахой.

        ПЕСНЬ ДЕВЯТАЯ.

     ПОСОЛЬСТВО

        Так охраняли трояне свой стан: но ахеян волнует
         Ужас, свыше ниспосланный, бегства дрожащего спутник;
         Грусть нестерпимая самых отважнейших дух поражает.
         Словно два быстрые ветра волнуют понт многорыбный,
 5      Шумный Борей и Зефир, кои, из Фракии дуя,
         Вдруг налетают, свирепые; вдруг почерневшие зыби
         Грозно холмятся и множество пороста хлещут из моря,-
         Так раздиралися души в груди благородных данаев.

        Царь Агамемнон, печалью глубокою в сердце пронзенный,
 10    Окрест ходил, рассылая глашатаев звонкоголосых
          К сонму вождей приглашать, но по имени каждого мужа,
         Тихо, без клича, и сам между первых владыка трудился.
         Мужи совета сидели унылые. Царь Агамемнон
         Встал, проливающий слезы, как горный поток черноводный
 15    С верху стремнистой скалы проливает мрачные воды.
         Он, глубоко стенающий, так говорил меж данаев:
         "Други, вожди и властители мудрые храбрых данаев,
         Зевс громовержец меня уловил в неизбежную гибель!
         Пагубный! прежде обетом и знаменьем сам предназначил
 20    Мне возвратиться рушителем Трои высокотвердынной;
         Ныне же злое прельщение он совершил и велит мне
         В Аргос бесславным бежать, погубившему столько народа!
         Так, без сомнения, богу, всемощному Зевсу, угодно.
         Многих уже он градов разрушил высокие главы,
 25    И еще сокрушит: беспредельно могущество Зевса.
         Други, внемлите и, что повелю я вам, все повинуйтесь:
         Должно бежать; возвратимся в драгое отечество наше;
         Нам не разрушить Трои, с широкими стогнами града!"

        Так говорил, - и молчанье глубокое все сохраняли;
 30    Долго сидели безмолвны, унылые духом, данаи.
         Но меж них наконец взговорил Диомед благородный:
         "Сын Атреев! на речи твои неразумные первый
         Я возражу, как в собраньях позволено; царь, не сердися.
         Храбрость мою порицал ты недавно пред ратью ахейской;
 35    Робким меня, невоинственным ты называл; но довольно
          Ведают то аргавяне - и юноша каждый и старец.
         Дар лишь единый тебе даровал хитроумный Кронион:
         Скипетром власти славиться дал он тебе перед всеми;
         Твердости ж не дал, в которой верховная власть человека!
 40    О добродушный! ужели ты веришь, что мы, аргивяне,
         Так невоинственны, так малосильны, как ты называешь?
         Ежели сам ты столь пламенно жаждешь в дом возвратиться,
         Мчися! Дорога открыта, суда возле моря готовы,
         Коих толикое множество ты устремил из Микены.
 45    Но останутся здесь другие герои ахеян,
         Трои пока не разрушим во прах! но когда и другие...
         Пусть их бегут с кораблями к любезным отечества землям!
         Я и Сфенел остаемся и будем сражаться, доколе
         Трои конца не найдем; и надеюся, с богом пришли мы!1"

50    Так произнес, - и воскликнули окрест ахейские мужи,
         Смелым дивяся речам Диомеда, смирителя коней.
         Но, между ними восстав, говорил благомысленный Нестор:
         "Сын Тидеев, ты, как в сражениях воин храбрейший,
         Так и в советах, из сверстников юных, советник отличный.
 55    Речи твоей не осудит никто из присущих данаев,
         Слова противу не скажет; но речи к концу не довел ты.
         Молод еще ты и сыном моим, без сомнения, был бы
         Самым юнейшим; однако ж, Тидид, говорил ты разумно
         Между аргивских царей: говорил бо ты всё справедливо.
  60    Ныне же я, пред тобою гордящийся старостью жизни,
         Слово скажу и окончу его, и никто из ахеян
         Речи моей не осудит, ни сам Агамемнон державный.
         Тот беззаконен, безроден, скиталец бездомный на свете,
         Кто междоусобную брань, человекам ужасную, любит!
 65    Но покоримся теперь наступающей сумрачной ночи:
         Воинство пусть вечеряет; а стражи пусть совокупно
         Выйдут и станут кругом у изрытого рва за стеною.
         Дело сие возлагаю на юношей. После немедля
         Ты начни, Агамемнон: державнейший ты между нами,-
 70    Пир для старейшин устрой: и прилично тебе и способно;
         Стан твой полон вина; аргивяне его от фракиян
         Каждый день в кораблях по широкому понту привозят;
         Всем к угощенью обилуешь, властвуешь многим народом.
         Собранным многим, того ты послушайся, кто между ними
 75    Лучший совет присоветует: нужен теперь для ахеян
         Добрый, разумный совет: сопостаты почти пред судами
         Жгут огни неисчетные; кто веселится, их видя?
         Днешняя ночь иль погубит нам воинство, или избавит!"

        Так он вещал, - и, внимательно слушав, они покорились.
 80    К страже, с оружьем в руках, устремились ахейские мужи:
         Несторов сын, Фразимед, народа пилосского пастырь;
         С ним Аскалаф и Иялмен, сыны мужегубца Арея,
         Критский герой Мерион, Деипир, Афарей нестрашимый
         И Крейона рождение, вождь Ликомед благородный.
  85    Семь воевод предводили стражу; и по сту за каждым
         Юношей стройно текли, воздымая высокие копья.
         К месту пришед, между рвом и стеной посредине воссели;
         Там разложили огонь, и устроивал вечерю каждый.

        Царь Агамемнон старейшин ахейских собравшихся вводит
 90    В царскую сень и пир предлагает им, сердцу приятный.
         К сладостным яствам предложенным руки герои простерли;
         И когда питием и пищею глад утолили,
         Старец меж оными первый слагать помышления начал,
         Нестор, который и прежде блистал превосходством советов;
 95    Он, благомысленный, так говорил и советовал в сонме:
         "Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!
         Слово начну я с тебя и окончу тобою: могучий
         Многих народов ты царь, и тебе вручил Олимпиец
         Скиптр и законы, да суд и совет произносишь народу.
 100  Более всех ты обязан и сказывать слово и слушать;
         Мысль исполнять и другого, если кто, сердцем внушенный,
         Доброе скажет, но что совершить от тебя то зависит.
         Ныне я вам поведаю, что мне является лучшим.
         Думы другой, превосходнее сей, никто не примыслит,
 105  В сердце какую ношу я, с давней поры и доныне,
         С оного дня, как ты, о божественный, Брисову дочерь
         Силой из кущи исторг у пылавшего гневом Пелида,
         Нашим не вняв убеждениям. Сколько тебя, Агамемнон,
         Я отговаривал; но, увлекаяся духом высоким,
  110  Мужа, храбрейшего в рати, которого чествуют боги,
         Ты обесчестил, награды лишив. Но хоть ныне, могучий,
         Вместе подумаем, как бы его умолить нам, смягчивши
         Лестными сердцу дарами и дружеской ласковой речью".

        Быстро ему отвечал повелитель мужей Агамемнон:
 115  "Старец, не ложно мои погрешения ты обличаешь.
         Так, погрешил, не могу отрекаться я! Стоит народа
         Смертный единый, которого Зевс от сердца возлюбит:
         Так он сего, возлюбив, превознес, а данаев унизил.
         Но как уже погрешил, обуявшего сердца послушав,
 120  Сам я загладить хочу и несметные выдать награды.
         Здесь, перед вами, дары знаменитые все я исчислю:
         Десять талантов золота, двадцать лаханей блестящих;
         Семь треножников новых, не бывших в огне, и двенадцать
         Коней могучих, победных, стяжавших награды ристаний.
 125  Истинно жил бы не беден и в злате высоко ценимом
         Тот не нуждался бы муж, у которого было бы столько,
         Сколько наград для меня быстроногие вынесли кони!
         Семь непорочных жен, рукодельниц искусных, дарую,
         Лесбосских, коих тогда, как разрушил он Лесбос цветущий,
 130  Сам я избрал, красотой побеждающих жен земнородных.
         Сих ему дам; и при них возвращу я и ту, что похитил,
         Брисову дочь; и притом величайшею клятвой клянуся:
         Нет, не всходил я на одр, никогда не сближался я с нею,
         Так, как мужам и женам свойственно меж человеков.
  135  Всё то получит он ныне; еще же, когда аргивянам
         Трою Приама великую боги дадут ниспровергнуть,
         Пусть он и медью и златом корабль обильно наполнит,
         Сам наблюдая, как будем делить боевую добычу.
         Пусть из троянских жен изберет по желанию двадцать,
 140  После Аргивской Елены красой превосходнейших в Трое.
         Если же в Аргос придем мы, в ахейский край благодатный,
         Зятем его назову я и честью сравняю с Орестом,
         С сыном одним у меня, возрастающим в полном довольстве.
         Три у меня расцветают в дому благосозданном дщери:
 145  Хрисофемиса, Лаодика, юная Ифианасса.
         Пусть он, какую желает, любезную сердцу, без вена
         В отеческий дом отведет; а приданое сам я за нею
         Славное дам, какого никто не давал за невестой.
         Семь подарю я градов, процветающих, многонародных:
 150  Град Кардамилу, Энопу и тучную травами Геру,
         Феры, любимые небом, Анфею с глубокой долиной,
         Гроздьем венчанный Педас и Эпею, град велелепный.
         Все же они у приморья, с Пилосом смежны песчаным:
         Их населяют богатые мужи овцами, волами,
 155  Кои дарами его, как бога, чествовать будут
         И под скиптром ему заплатят богатые дани.
         Так я немедля исполню, как скоро вражду он оставит.
         Пусть примирится; Аид несмирим, Аид непреклонен;
         Но зато из богов, ненавистнее всех он и людям.
 160 Пусть мне уступит, как следует: я и владычеством высшим,
          Я и годов старшинством перед ним справедливо горжуся".

        Рек, - и Атриду ответствовал Нестор, конник геренский:
         "Сын знаменитый Атрея, владыка мужей Агамемнон!
         Нет, дары не презренные хочешь ты дать Ахиллесу.
 165  Благо, друзья! поспешим же нарочных послать, да скорее
         Шествуют мужи избранные к сени царя Ахиллеса.
         Или позвольте, я сам изберу их; они согласятся:
         Феникс, любимец богов, предводитель посольства да будет;
         После Аякс Теламонид и царь Одиссей благородный;
 170  Но Эврибат и Годий да идут, как вестники, с ними.
         На руки дайте воды, сотворите святое молчанье,
         И помолимся Зевсу, да ныне помилует нас он!"

        Так говорил, - и для всех произнес он приятное слово.
         Вестники скоро царям возлияли на руки воду;
 175  Юноши, чермным вином наполнив доверху чаши,
         Кубками всем подносили, от правой страны начиная.
         В жертву богам возлияв и испив до желания сердца,
         Вместе послы поспешили из сени Атрида владыки.
         Много им Нестор идущим наказывал, даже очами
 180  Каждому старец мигал, но особенно сыну Лаэрта:
         Всё б испытали, дабы преклонить Ахиллеса героя.

        Мужи пошли по брегу немолчношумящего моря,
         Много моляся, да землю объемлющий земледержатель
         Им преклонить поможет высокую душу Пелида.
 185  К сеням пришед и к судам мирмидонским, находят героя:
          Видят, что сердце свое услаждает он лирою звонкой,
         Пышной, изящно украшенной, с сребряной накольней сверху,
         Выбранной им из корыстей, как град Этионов разрушил:
         Лирой он дух услаждал, воспевая славу героев.
 190  Менетиад перед ним лишь единый сидел и безмолвный
         Ждал Эакида, пока песнопения он не окончит2.
         Тою порою приближась, послы, Одиссей впереди их,
         Стали против Ахиллеса: герой изумленный воспрянул
         С лирой в руках и от места сидения к ним устремился.
 195  Так и Менетиев сын, лишь увидел пришедших, поднялся.
         В встречу им руки простер и вещал Ахиллес быстроногий:
         "Здравствуйте! истинно други приходите! Верно, что нужда!
         Но и гневному вы из ахеян любезнее всех мне".

        Так произнес - и повел их дальше Пелид благородный;
 200  Там посадил их на креслах, на пышных коврах пурпуровых,
         И, обратясь, говорил к находящемусь близко Патроклу:
         "Чашу поболее, друг Менетид, подай на трапезу;
         Цельного нам раствори и поставь перед каждого кубок:
         Мужи, любезные сердцу, собрались под сенью моею!"

205  Так говорил, - и Патрокл покорился любезному Другу.
         Сам же огромный он лот положил у огнищного света
         И хребты разложил в нем овцы и козы утучнелой,
         Бросил и окорок жирного борова, туком блестящий,
         Их Автомедон держал, рассекал Ахиллес благородный,
 210  После искусно дробил на куски и вонзал их на вертел.
          Жаркий огонь между тем разводил Менетид боговидный.
         Чуть же огонь ослабел и багряное пламя поблекло,
         Угли разгребши, Пелид вертела над огнем простирает
         И священною солью кропит, на подпор подымая.
 215  Так их обжарив кругом, на обеденный стол сотрясает.
         Тою порою Патрокл по столу, в красивых корзинах,
         Хлебы расставил; но яства гостям Ахиллес благородный
         Сам разделил и против Одиссея, подобного богу,
         Сел на другой стороне, а жертвовать жителям неба
 220  Другу Патроклу велел; и в огонь он бросил начатки.
         К сладостным яствам предложенным руки герои простерли;
         И когда питием и пищею глад утолили,
         Фениксу знак Теламонид подал; Одиссей то постигнул,
         Кубок налил и приветствовал, за руку взявши, Пелида:
 225  "Здравствуй, Пелид! в дружелюбных нам пиршествах нет недостатка,
         Сколько под царскою сенью владыки народов Атрида,
         Столько и здесь; изобильно всего к услаждению сердца
         В пире твоем; но теперь не о пиршествах радостных дело.
         Грозную гибель, питомец Крониона, близкую видя,
 230  В трепете мы, в неизвестности, наши суда мы избавим,
         Или погубим, ежели ты не одеешься в крепость!
         Близко судов, под стеной уже нашею стан положили
         Гордые мужи трояне и их дальноземные други;
         В стане кругом зажигают огни и грозятся, что боле
 235  Их не удержат, что прямо на наши суда они грянут.
          Им и Зевес, благовестные знаменья вправе являя,
         Молнией блещет! И Гектор, ужасною силой кичася,
         Буйно свирепствует, крепкий на Зевса3; в ничто он вменяет
         Смертных и самых богов, обладаемый бешенством страшным.
 240  Молится, только б скорей появилась Денница святая,
         Хвалится завтра срубить с кораблей кормовые их гребни,
         Пламенем бурным пожечь корабли и самих нас, ахеян,
         Всех перед ними избить, удушаемых дымом пожарным.
         Страшно, герой, трепещу я, да гордых угроз Приамида
 245  Боги ему не исполнят; а нам да не судит судьбина
         Гибнуть под Троей, далёко от Аргоса, милой отчизны!
         Храбрый, воздвигнись, когда ты желаешь, хоть поздно, ахеян,
         Столь утесненных, избавить от ярости толпищ троянских.
         После тебе самому то горестно будет, но поздно,
 250  Зло допустивши, искать исправления. Лучше вовремя,
         Раньше помысли, да пагубный день отвратишь от ахеян.
         Друг! не тебе ли родитель, Пелей, заповедовал старец,
         В день, как из Фтии тебя посылал к Атрееву сыну:
         - Доблесть, мой сын, даровать и Афина и Гера богиня
 255  Могут, когда соизволят; но ты лишь в персях горячих
         Гордую душу обуздывай; кротость любезная лучше.
         Распри злотворной, как можно, чуждайся, да паче и паче
         Между ахеян тебя почитают младые и старцы.-
         Так заповедовал старец; а ты забываешь. Смягчися,
 260  Гнев отложи, сокрушительный сердцу! Тебе Агамемнон
          Выдаст дары многоценные, ежели гнев ты оставишь.
         Хочешь ли, слушай, и я пред тобой и друзьями исчислю,
         Сколько даров знаменитых тебе обещал Агамемнон:
         Десять талантов золота, двадцать лаханей блестящих,
 265  Семь треножников новых, не бывших в огне, и двенадцать
         Коней могучих, победных, стяжавших награды ристаний.
         Истинно, жил бы не беден и в злате высоко ценимом
         Тот не нуждался бы муж, у которого было бы столько,
         Сколько Атриду наград быстроногие вынесли кони!
 270  Семь непорочных жен, рукодельниц искусных, дарует,
         Лесбосских, коих тогда, как разрушил ты Лесбос цветущий,
         Сам он избрал, красотой побеждающих жен земнородных;
         Их он дарит; и при них возвращает и ту, что похитил,
         Брисову дочь; и притом величайшею клятвой клянется:
 275  Нет, не всходил он на одр, никогда не сближался он с нею,
         Так, как мужам и женам свойственно меж человеков.
         Все то получишь ты ныне; еще же, когда аргивянам
         Трою Приама великую боги дадут ниспровергнуть,
         Целый корабль ты и медью и златом обильно наполни,
 280  Сам наблюдая, как будем делить боевые корысти;
         Сам между женами пленными выбери двадцать троянок,
         После Аргивской Елены красой превосходнейших в Трое.
         Если ж воротимся в Аргос Ахейский, край благодатный,
         Зятем тебя назовет он и честью с Орестом сравняет,
 285  С сыном одним у него, возрастающим в полном довольстве.
          Трех дочерей он невест в благосозданном доме имеет:
         Хрисофемису, Лаодику, юную Ифианассу.
         Ты, по желанью, из оных, любезную сердцу, без вена
         В отеческий дом отведи; а приданое сам он за нею
 290  Славное выдаст, какого никто не давал за невестой.
         Семь подарит он градов процветающих, многонародных:
         Град Кардамилу, Энопу и тучную паствами Геру,
         Феры, любимые небом, Анфею с глубокой долиной,
         Гроздьем венчанный Педас и Эпею, град велелепный.
 295  Все же они у примория, с Пилосом смежны песчаным;
         Их населяют богатые мужи овцами, волами,
         Кои дарами тебя, как бога, чествовать будут
         И под скиптром тебе заплатят богатые дани.
         Так он исполнит немедля, коль скоро вражду ты оставишь,
 300  Если ж Атрид Агамемнон еще для тебя ненавистен,
         Он и подарки его, - пожалей о других ты ахейцах,
         В стане жестоко стесненных; тебя, как бессмертного бога,
         Рати почтут; между них ты покроешься дивною славой!
         Гектора ты поразишь! до тебя он приближится ныне,
 305  Буйством своим обезумленный; он никого не считает
         Равным себе меж данаями, сколько ни есть их под Троей!"

        Рек, - и ему на ответ говорил Ахиллес быстроногий:
         "Сын благородный Лаэртов, герой Одиссей многоумный!
         Должен я думу свою тебе объявить откровенно,
 310  Как я и мыслю и что я исполню, чтоб вы перестали
         Вашим жужжаньем скучать мне4, один за другим приступая:
          Тот ненавистен мне, как врата ненавистного ада,
         Кто на душе сокрывает одно, говорит же другое.
         Я же скажу вам прямо, что почитаю я лучшим:
 315  Нет, ни могучий Атрид, ни другие, надеюсь, данаи
         Сердца по мне не смягчат: и какая тому благодарность,
         Кто беспрестанно, безустально бился на битвах с врагами!
         Равная доля у вас нерадивцу и рьяному в битве;
         Та ж и единая честь воздается и робким и храбрым;
 320  Всё здесь равно, умирает бездельный иль сделавший много!
         Что мне наградою было за то, что понес я на сердце,
         Душу мою подвергая вседневно опасностям бранным?
         Словно как птица, бесперым птенцам промышляючи корму,
         Ищет и носит во рту и, что горько самой, забывает,-
 325  Так я под Троею сколько ночей проводил бессонных,
         Сколько дней кровавых на сечах жестоких окончил,
         Ратуясь храбро с мужами и токмо за жен лишь Атридов!
         Я кораблями двенадцать градов разорил многолюдных;
         Пеший одиннадцать взял на троянской земле многоплодной;
 330  В каждом из них и сокровищ бесценных, и славных корыстей
         Много добыл; и, сюда принося, властелину Атриду
         Все отдавал их; а он позади, при судах оставаясь,
         Их принимал, и удерживал много, выделивал мало;
         Несколько выдал из них, как награды, царям и героям:
 335  Целы награды у всех; у меня ж одного из данаев
         Отнял и, властвуя милой женой, наслаждается ею
          Царь сладострастный! За что же воюют троян аргивяне?
         Рати зачем собирал и за что их привел на Приама
         Сам Агамемнон? не ради ль одной лепокудрой Елены?
 340  Или супруг непорочных любят от всех земнородных
         Только Атрея сыны? Добродетельный муж и разумный
         Каждый свою бережет и любит, как я Брисеиду:
         Я Брисеиду любил, несмотря, что оружием добыл!
         Нет, как награду исторгнул из рук и меня обманул он,
 345  Пусть не прельщает! Мне он известен, меня не уловит!
         Пусть он с тобой. Одиссей, и с другими царями ахеян
         Думает, как от судов отвратить пожирающий пламень.
         Истинно, многое он и один без меня уже сделал:
         Стену для вас взгромоздил, и окоп перед оною вывел
 350  Страшно глубокий, широкий, и внутрь его колья уставил!
         Но бесполезно! Могущества Гектора, людоубийцы,
         Сим не удержит. Пока меж аргивцами я подвизался,
         Боя далеко от стен начинать не отважился Гектор:
         К Скейским вратам лишь и к дубу дохаживал; там он однажды
 355  Встретился мне, но едва избежал моего нападенья.
         Больше с божественным Гектором я воевать не намерен.
         Завтра, Зевсу воздав и другим небожителям жертвы,
         Я нагружу корабли и немедля спущу их на волны.
         Завтра же, если желаешь и если тебя то заботит,
 360  С ранней зарею узришь, как по рыбному понту помчатся
         Все мои корабли, под дружиною жарко гребущей.
          Если счастливое плаванье даст Посейдон мне могучий,
         В третий я день, без сомнения, Фтии достигну холмистой.
         Там довольно имею, что бросил, сюда я повлекшись;
 365  Много везу и отселе: золота, меди багряной,
         Пленных, красноопоясанных жен и седое железо;
         Всё, что по жребию взял; но награду, что он даровал мне,
         Сам, надо мною ругаясь, и отнял Атрид Агамемнон,
         Властию гордый! Скажите ему вы, что я говорю вам,
 370  Всё и пред всеми: пускай и другие, как я, негодуют,
         Если кого из ахеян еще обмануть уповает,
         Вечным бесстыдством покрытый! Но, что до меня, я надеюсь,
         Он, хоть и нагл, как пес, но в лицо мне смотреть не посмеет!
         С ним не хочу я никак сообщаться, ни словом, ни делом!
 375  Раз он, коварный, меня обманул, оскорбил, и вторично
         Словом уже не уловит: довольно с него! но спокойный
         Пусть он исчезнет! лишил его разума Зевс промыслитель.
         Даром гнушаюсь его и в ничто самого я вменяю!
         Если бы в десять и в двадцать он крат предлагал мне сокровищ,
 380  Сколько и ныне имеет и сколько еще их накопит,
         Даже хоть всё, что приносят в Орхомен иль Фивы египтян,
         Град, где богатства без сметы в обителях граждан хранятся,
         Град, в котором сто врат, а из оных из каждых по двести
         Ратных мужей в колесницах, на быстрых конях выезжают;
 385  Или хоть столько давал бы мне, сколько песку здесь и праху,-
         Сердца и сим моего не преклонит Атрид Агамемнон,
          Прежде чем всей не изгладит терзающей душу обиды!
         Дщери супругой себе не возьму от Атреева сына;
         Если красою она со златой Афродитою спорит,
 390  Если искусством работ светлоокой Афине подобна5,
         Дщери его не возьму! Да найдет из ахеян другого,
         Кто ему больше приличен и царственной властию выше.
         Ежели боги меня сохранят и в дом возвращусь я,
         Там - жену благородную сам сговорит мне родитель.
 395  Много ахеянок есть и в Элладе, и в счастливой Фтии,
         Дщерей ахейских вельмож, и градов и земель властелинов:
         Сердцу любую из них назову я супругою милой.
         Там, о, как часто мое благородное сердце алкает,
         Брачный союз совершив, с непорочной супругою милой
 400  В жизнь насладиться стяжаний, старцем Пелеем стяжанных.
         С жизнью, по мне, не сравнится ничто: ни богатства, какими
         Сей Илион, как вещают, обиловал, - град, процветавший
         В прежние мирные дни, до нашествия рати ахейской;
         Ни сокровища, сколько их каменный свод заключает
 405  В храме Феба пророка в Пифосе, утесами грозном.
         Можно всё приобресть, и волов, и овец среброрунных,
         Можно стяжать и прекрасных коней, и златые треноги;
         Душу ж назад возвратить невозможно; души не стяжаешь,
         Вновь не уловишь ее, как однажды из уст улетела.
 410  Матерь моя среброногая, мне возвестила Фетида:
         Жребий двоякий меня ведет к гробовому пределу:
          Если останусь я здесь, перед градом троянским сражаться,-
         Нет возвращения мне, но слава моя не погибнет.
         Если же в дом возвращуся я, в любезную землю родную,
 415  Слава моя погибнет, но будет мой век долголетен,
         И меня не безвременно Смерть роковая постигнет.
         Я и другим воеводам ахенским советую то же:
         В домы отсюда отплыть; никогда вы конца не дождетесь
         Трои высокой: над нею перунов метатель Кронион
 420  Руку свою распростер, и возвысилась дерзость народа.
         Вы возвратитесь теперь и всем благородным данаям
         Мой непреложно ответ, как посланников долг, возвестите.
         Пусть на совете другое примыслят, вернейшее, средство,
         Как им спасти и суда, и ахейскии народ, утесненный
 425  Подле судов мореходных; а то, что замыслили ныне,
         Будет без пользы ахеянам: я непреклонен во гневе.
         Феникс останется здесь, у нас успокоится старец;
         Завтра же, если захочет, - неволей его не беру я,-
         Вместе со мной в кораблях отплывет он к любезной отчизне".

430  Так возразил, - и молчание долгое все сохраняли,
         Речью его пораженные: грозно ее говорил он.
         Между послов наконец провещал, заливаясь слезами,
         Феникс, конник седой; трепетал о судах он ахейских:
         "Если уже возвратиться, Пелид благородный, на сердце
 435  Ты положил и от наших судов совершенно отрекся
         Огнь отразить пожирающий, - гнев запал тебе в душу,-
          Как, о возлюбленный сын, без тебя один я останусь?
         Вместе с тобою меня послал Эакид, твой родитель,
         В день, как из Фтии тебя отпускал в ополченье Атрида.
 440  Юный, ты был неискусен в войне, человечеству тяжкой;
         В сонмах советных неопытен, где прославляются мужи.
         С тем он меня и послал, да тебя всему научу я:
         Был бы в речах ты вития и делатель дел знаменитый.
         Нет, мой возлюбленный сын, без тебя не могу, не желаю
 445  Здесь оставаться, хотя бы сам бог обещал, всемогущий,
         Старость совлекши, вновь возвратить мне цветущую младость
         Годы, как бросил Элладу я, славную жен красотою,
         Злобы отца избегая, Аминтора, грозного старца.
         Гневался он на меня за пышноволосую деву:
 450  Страстно он деву любил и жестоко бесславил супругу,
         Матерь мою; а она, обнимая мне ноги, молила
         С девою прежде почить, чтобы стал ненавистен ей старец.
         Я покорился и сделал. Отец мой, то скоро приметив,
         Начал меня проклинать, умоляя ужасных Эриний,
 455  Ввек на колена свои да не примет он милого сына,
         Мной порожденного6: отчие клятвы исполнили боги,
         Зевс подземный и чуждая жалости Персефония.
         В гневе убить я отца изощренною медью решился;
         Боги мой гнев укротили, представивши сердцу, какая
 460  Будет в народе молва и какой мне позор в человеках,
         Ежели отцеубийцей меня прозовут аргивяне!
          Но от оной поры для меня уже стало несносно,
         Близко отца раздраженного, в доме с тоскою скитаться.
         Други, родные мои, неотступно меня окружая,
 465  Силились общей мольбой удержать в отеческом доме.
         Много и тучных овец, и тяжелых волов круторогих
         В доме зарезано; многие свиньи, блестящие туком,
         По двору были простерты на яркий огонь обжигаться;
         Много выпито было вина из кувшинов отцовских.
 470  Девять ночей непрерывно они вкруг меня ночевали;
         Стражу держали, сменяяся; целые ночи не гаснул
         В доме огонь; один - под крыльцом на дворе крепкостенном,
         И другой - в сенях, пред дверями моей почивальни.
         Но когда мне десятая темная ночь наступила,
 475  Я у себя в почивальне искусно створявшиесь двери
         Выломал, вышел и быстро чрез стену двора перепрянул,
         Тайно от всех и домовых жен, и мужей стерегущих.
         После далеко бежал чрез обширные степи Эллады
         И пришел я во Фтию, овец холмистую матерь,
 480  Прямо к Пелею царю. И меня он, приняв благосклонно,
         Так полюбил, как любит родитель единого сына,
         Поздно рожденного старцу, наследника благ его многих
         Сделал богатым меня и народ многочисленный вверил.
         Там над долопами царствуя, жил я на фтийском пределе;
 485  Там и тебя воспитал я такого, бессмертным подобный!
         Нежно тебя я любил: никогда с другим не хотел ты
         Выйти на пир пред гостей; ничего не вкушал ты и дома
          Прежде, поколе тебя не возьму я к себе на колена,
         Пищи, разрезав, не дам и вина к устам не приближу.
 490  Сколько ты раз, Ахиллес, заливал мне одежду на персях,
         Брызжа из уст вино, во время неловкого детства.
         Много забот для тебя и много трудов перенес я,
         Думая так, что, как боги уже не судили мне сына,
         Сыном тебя, Ахиллес, подобный богам, нареку я;
 495  Ты, помышлял я, избавишь меня от беды недостойной.
         Сын мой, смири же ты душу высокую! храбрый не должен
         Сердцем немилостив быть: умолимы и самые боги,
         Столько превысите нас и величьем, и славой, и силой.
         Но и богов - приношением жертвы, обетом смиренным,
 500  Вин возлияньем и дымом курений смягчает и гневных
         Смертный молящий, когда он пред ними виновен и грешен.
         Так, Молитвы - смиренные дщери великого Зевса -
         Хромы, морщинисты, робко подъемлющи очи косые,
         Вслед за Обидой они, непрестанно заботные, ходят.
 505  Но Обида могуча, ногами быстра; перед ними
         Мчится далеко вперед и, по всей их земле упреждая,
         Смертных язвит; а Молитвы спешат исцелять уязвленных.
         Кто принимает почтительно Зевсовых дщерей прибежных,
         Много тому помогают и скоро молящемусь внемлют;
 510  Кто ж презирает богинь и, душою суров, отвергает,-
         К Зевсу прибегнув, они умоляют отца, да Обида
         Ходит за ним по следам и его, уязвляя, накажет.
          Друг, воздай же и ты, что следует, Зевсовым дщерям:
         Честь, на воздание коей всех добрых склоняются души.
 515  Если б даров не давал, как теперь, так и после, толь многих,
         Сын Атрсев, но все бы упорствовал в гибельном гневе,-
         Я не просил бы тебя, чтобы, гнев справедливый отринув,
         Ты защитил аргивян, невзирая, что жаждут защиты.
         Много и ныне даров он дает и вперед обещает;
 520  С кротким прошеньем к тебе присылает мужей знаменитых,
         В целом народе избранных, тебе самому здесь любезных
         Более всех из данаев. Не презри же их ты ни речи,
         Ни посещения. Ты не без права гневался прежде.
         Так мы слышим молвы и о древних славных героях:
 525  Пылкая злоба и их обымала великие души;
         Но смягчаемы были дарами они и словами.
         Помню я дело одно, но времен стародавних, не новых:
         Как оно было, хочу я поведать меж вами, друзьями.
         Брань была меж куретов и братолюбивых этолян
 530  Вкруг Калидона града, и яростно билися рати:
         Мужи этольцы стояли за град Калидон, им любезный,
         Мужи куреты пылали обитель их боем разрушить.
         Горе такое на них Артемида богиня воздвигла,
         В гневе своем, что Иней с плодоносного сада начатков
 535  Ей не принес; а бессмертных других насладил гекатомбой;
         Жертвы лишь ей не принес, громовержца великого дщери:
         Он не радел, иль забыл, но душой согрешил безрассудно.
          Гневное божие чадо, стрельбой веселящаясь Феба
         Вепря подвигла на них, белоклыкого лютого зверя.
 540  Страшный он вред наносил, на Инея сады набегая:
         Купы высоких дерев опрокинул одно на другое,
         Вместе с кореньями, вместе с блистательным яблоков цветом.
         Зверя убил наконец Инеид Мелеагр нестрашимый,
         Вызвав кругом из градов звероловцев с сердитыми псами
 545  Многих: его одолеть не успели бы с малою силой -
         Этаков был! на костер печальный многих послал он.
         Феба о нем воспалила жестокую, шумную распрю,
         Бой о клыкастой главе и об коже щетинистой вепря
         Между сынами куретов и гордых сердцами этолян.
 550  Долго, пока Мелеагр за этолян, могучий, сражался,
         Худо было куретам: уже не могли они сами
         В поле, вне стен, оставаться, хотя и сильнейшие были.
         Но когда Мелеагр предался гневу, который
         Сердце в груди напыщает у многих, мужей и разумных
 555  (Он, на любезную матерь Алфею озлобенный сердцем,
         Праздный лежал у супруги своей, Клеопатры прекрасной,
         Дщери младой Эвенины жены, легконогой Марписсы,
         И могучего Ида, храбрейшего меж земнородных
         Оных времен: на царя самого, стрелоносного Феба,
 560  Поднял он лук за супругу свою7, легконогую нимфу:
         С оного времени в доме отец и почтенная матерь
         Дочь Алкионою8 прозвали, в память того, что и матерь,
         Горькую долю неся Алкионы многопечальной,
          Плакала целые дни, как ее стреловержец похитил.
 565  Он у супруги покоился, гнев душевредный питая,
         Матери клятвами страшно прогневанный: грустная матерь
         Часто богов заклинала - отметить за убитого брата;
         Часто руками она, исступленная, о землю била
         И, на коленях сидящая, грудь обливая слезами,
 570  С воплем молила Аида и страшную Персефонию
         Смерть на сына послать; и носящаясь в мраках Эриннис,
         Фурия немилосердая, воплю вняла из Эреба),
         Скоро у врат калидонских и стук и треск раздалися
         Башен, громимых врагом. Мелеагра этольские старцы
 575  Стали молить и послали избранных священников бога,
         Дар обещая великий, да выйдет герой и спасет их.
         Где плодоносней земля на веселых полях калидонских,
         Там позволяли ему, в пятьдесят десятин, наилучший
         Выбрать удел: половину земли виноградом покрытой
 580  И половину нагой, для орания годной, отрезать.
         Много его умолял конеборец Иней престарелый;
         Сам до порога поднявшись его почивальни высокой,
         В створы дверей он стучал и просил убедительно сына.
         Много и сестры его, и почтенная матерь молили:
 585  Пуще отказывал; много его и друзья убеждали,
         Чтимые им и любимые более всех в Калидоне;
         Но ничем у него не подвигнули сердца, доколе
         Терем его от ударов кругом не потрясся: на башни
         Сила куретов взошла и град зажигала великий.
  590  И тогда-то уже Мелеагра жена молодая
         Стала, рыдая, молить и исчислила все пред героем,
         Что в завоеванном граде людей постигает несчастных:
         Граждан в жилищах их режут, пламень весь град пожирает,
         В плен и детей, и красноопоясанных жен увлекают.
 595  Духом герой взволновался, о страшных деяниях слыша;
         Выйти решился и пышноблестящим покрылся доспехом.
         Так Мелеагр отразил погибельный день от этолян,
         Следуя сердцу: еще Мелеагру не отдано было
         Многих прекрасных даров; но несчастие так отразил он.
 600  Ты ж не замысли подобного, сын мой любезный! и демон
         Сердце тебе да не склонит к сей думе! Погибельней будет
         В бурном пожаре суда избавлять; для даров знаменитых
         Выйди, герой! и тебя, как бога, почтут аргивяне.
         Если же ты без даров, а по нужде на брань ополчишься,
 605  Чести подобной не снищешь, хоть будешь и брани решитель".

        Старцу немедля ответствовал царь Ахиллес быстроногий:
         "Феникс, отец мой, старец божественный! В чести подобной
         Нужды мне нет; я надеюсь быть чествован волею Зевса!
         Честь я сию сохраню перед войском, доколе дыханье
 610  Будет в груди у меня и могучие движутся ноги.
         Молвлю тебе я другое, а ты положи то на сердце:
         Мне не волнуй ты души, предо мною крушася и плача,
         Сыну Атрея в угодность; тебе и не должно Атрида
         Столько любить, да тому, кем любим, ненавистен не будешь.
  615  Ты оскорби человека, который меня оскорбляет!
         Царствуй, равно как и я, и честь разделяй ты со мною.
         Скажут они мой ответ; оставайся ты здесь, успокойся
         В куще, на мягком ложе; а завтра, с восходом денницы,
         Вместе помыслим, отплыть восвояси нам или остаться".

620  Рек - и Патроклу, в безмолвии, знаменье подал бровями
         Фениксу мягкое ложе постлать, да скорее другие
         Выйти из кущи помыслят. Тогда Теламонид великий,
         Богу подобный Аякс, подымался и так говорил им:
         "Сын благородный Лаэртов, герой Одиссей многоумный!
 625  Время идти; я вижу, к желаемой цели беседы
         Сим нам путем не достигнуть. Ахейцам как можно скорее
         Должно ответ объявить, хоть он и не радостен будет;
         Нас ожидая, ахейцы сидят. Ахиллес мирмидонец
         Дикую в сердце вложил, за предел выходящую гордость!
 630  Смертный, суровый! в ничто поставляет и дружбу он ближних,
         Дружбу, какою мы в стане его отличали пред всеми!
         Смертный, с душою бесчувственной! Брат за убитого брата,
         Даже за сына убитого пеню отец принимает;
         Самый убийца в народе живет, отплатившись богатством;
 635  Пеню же взявший - и мстительный дух свой, и гордое сердце -
         Все наконец укрощает; но в сердце тебе бесконечный
         Мерзостный гнев положили бессмертные ради единой
       Девы! но семь их тебе, превосходнейших, мы предлагаем,
         Много даров и других! Облеки милосердием душу!
  640  Собственный дом свой почти; у тебя под кровом пришельцы
         Мы от народа ахейского, люди, которые ищем
         Дружбы твоей и почтения, более всех из ахеян".

        И немедля ему отвечал Ахиллес быстроногий:
         "Сын Теламонов, Аякс благородный, властитель народа!
 645  Всё ты, я чувствую сам, говорил от души мне, но, храбрый!
         Сердце мое раздымается гневом, лишь вспомню о том я,
         Как обесчестил меня перед целым народом ахейским
         Царь Агамемнон, как будто бы был я скиталец презренный!
         Вы возвратитесь назад и пославшему весть возвестите:
 650  Я, объявите ему, не помыслю о битве кровавой
         Прежде, пока Приамид браноносный, божественный Гектор,
         К сеням уже и широким судам не придет мирмидонским,
         Рати ахеян разбив, и пока не зажжет кораблей их.
         Здесь же, у сени моей, пред моим кораблем чернобоким,
 655  Гектор, как ни неистов, от брани уймется, надеюсь".

        Рек он, - и каждый, в молчании, кубок взяв двоедонный,
         Возлил богам и из сени исшел; Одиссей предитёк им.
         Тою порою Патрокл повелел и друзьям и рабыням
         Фениксу мягкое ложе как можно скорее готовить.
 660  Жены, ему повинуясь, как он повелел, простирали
         Руны овец, покрывало и цвет нежнейший из лена.
         Там покоился Феникс, Денницы святой ожидая.
         Но Ахиллес почивал внутри крепкостворчатой кущи;
         И при нем возлегла полоненная им лесбиянка,
  665  Форбаса дочь, Диомеда, румяноланитая дева.
         Сын же Менетиев спал напротив; и при нем возлежала
         Легкая станом Ифиса, ему Ахиллесом героем
         Данная в день, как разрушил он Скирос, град Эниея.

        Те же - едва показались у кущи Атрида владыки,
 670  С кубками их золотыми ахеян сыны привечали,
         В встречу один за другим подымаясь и их вопрошая.
         Первый из них говорил повелитель мужей Агамемнон:
         "Молви, драгой Одиссей, о великая слава данаев,
         Хочет ли он от судов отразить пожирающий пламень
 675  Или отрекся и гордую душу питает враждою?"

        И ему отвечал Одиссей, знаменитый страдалец:
         "Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!
         Нет, не хочет вражды утолить он; сильнейшею прежней
         Пышет грозой, презирает тебя и дары отвергает.
 680  В бедствах тебе самому велит с аргивянами думать,
         Как защитить корабли и стесненные рати ахеян.
         Сам угрожает, что завтрашний день, лишь Денница возникнет
         На море все корабли обоюдовесельные спустит.
         Он и другим воеводам советовать тоже намерен -
 685  В домы отплыть; никогда, говорит он, конца не обресть вам
         Трои высокой: над нею перунов метатель Кронион
         Руку свою распростер, - и возвысилась дерзость народа.
         Так он ответствовал; вот и сопутники то же вам скажут,
         Сын Теламона и вестники наши, разумные оба.
 690  Феникс же там успокоился, старец; так повелел он,
          Чтоб за ним в кораблях, обратно к отчизне любезной
         Следовал завтра, но если он хочет, - неволить не будет".

        Так говорил, - и молчанье глубокое все сохраняли,
         Речью его пораженные: грозное он им поведал.
 695  Долго безмолвными были унылые мужи ахейцы;
         Но меж них наконец взговорил Диомед благородный:
         "Царь знаменитый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!
         Лучше, когда б не просил ты высокого сердцем Пелида,
         Столько даров обещая: горд и сам по себе он,
 700  Ты же в Пелидово сердце вселяешь и большую гордость.
         Кончим о нем и его мы оставим; отсюда он едет
         Или не едет - начнет, без сомнения, ратовать снова,
         Ежели сердце велит и бог всемогущий воздвигнет.
         Слушайте, други, что я предложу вам, одобрите все вы:
 705  Ныне предайтесь покою, но прежде сердца ободрите
         Пищей, вином: вино человеку и бодрость и крепость.
         Завтра ж, как скоро блеснет розоперстая в небе Денница,
         Быстро, Атрид, пред судами построй ты и конных и пеших,
         Дух ободри им и сам перед воинством первый сражайся".

710  Так произнес, - и воскликнули весело все скиптроносцы,
         Смелым дивяся речам Диомеда, смирителя коней.
         Все наконец, возлиявши богам, разошлися по кущам,
         Где предалися покою и сна насладились дарами.

----------------------------------------------------------------------------

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. ...с богом пришли мы - пришли при благоприятных знаменьях, посланных
 богами.    Назад

2. Менетиад - Патрокл, сын Менетия; Эакид - Ахиллес, внук Эака; Патрокл
ждет, пока Ахиллес окончит свой куплет, чтобы подхватить песню.    Назад

3. Крепкий на Зевса - полагающийся на помощь Зевса.    Назад

4. ...перестали... скучать мне - не докучали.    Назад

5. ...искусством работ... Афине подобна. - Афина считалась покровительницей
женских рукоделий и сама была искусной ткачихой.    Назад

6. Ввек на колена свои да не примет он милого сына, мной порожденного... -
Отец молит богов, чтобы Феникс остался бездетным. По обычаю, дед принимал
новорожденного внука на колени, тем самым признавая его принадлежность к
роду.    Назад

7. ...на... Феба поднял он лук за супругу свою... - Когда Марписса была
невестою Ила, в нее влюбился Аполлон и попытался ее похитить; Ид, защищая
невесту, вступил в борьбу с богом, но Зевс прекратил их распрю, предоставив
самой Марписсе сделать выбор между ними. Она предпочла смертного мужа.
Назад

8. Алкиона - чайка. Греки верили, что в случае гибели самца самка чайки не
ест, не пьет и все время жалобно стонет, пока не умрет.    Назад

                   Гомер. Илиада. Песнь десятая. Долония.

      ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ.

     ДОЛОНИЯ

        Все при своих кораблях, и цари и герои ахеян,
         Спали целую ночь, побежденные сном благотворным;
         Но Атрид Агамемнон, ахенского пастырь народа,
         Сладкого сна не вкушал, волнуемый множеством мыслей.
 5      Словно как молнией блещет супруг лепокудрыя Геры1,
         Если готовит иль дождь бесконечный, иль град вредоносный,
         Или метель, как снега убеляют широкие степи,
         Или погибельной брани огромную пасть отверзает, -
          Так многократно вздыхал Агамемнон, глубоко от сердца,
 10    Скорбью гнетомого; самая внутренность в нем трепетала;
         Ибо когда озирал он троянский стан, удивлялся
         Их огням неисчетным, пылающим пред Илионом,
         Звуку свирелей, цевниц и смятенному шуму народа.
         Но когда он взирал на ахейский стан неподвижный,
 15    Клоки власов у себя из главы исторгал, вознося их
         Зевсу всевышнему: тяжко стенало в нем гордое сердце.

        Дума сия наконец показалася лучшей Атриду -
         С Нестором первым увидеться, мудрым Нелеевы сыном,
         С ним не успеют ли вместе устроить совет непорочный,
 20    Как им беду отвратить от стесненной рати ахейской;
         Встал Атрейон и с поспешностью перси одеял хитоном;
         К белым ногам привязал красивого вида плесницы;
         Сверху покрылся великого льва окровавленной кожей,
         Рыжей, огромной, от выи до пят, и копьем ополчился.

25    Страхом таким же и царь Менелай волновался; на очи
         Сон и к нему не сходил: трепетал он, да бед не претерпят
         Мужи ахейцы, которые все по водам беспредельным
         К Трое пришли, за него дерзновенную брань подымая.
         Встал и широкие плечи покрыл он пардовой кожей,
 30    Пятнами пестрой; на голову шлем, приподнявши, надвинул,
         Медью блестящий, и, дрот захвативши в могучую руку,
         Так он пошел, чтобы брата воздвигнуть, который верховным
         Был царем аргивян и, как бог, почитался народом,
          Он, при корме корабля, покрывавшегось пышным доспехом,
 35    Брата нашел, и был для него посетитель приятный.
         Первый к нему возгласил Менелай, воинственник славный:
         "Что воружаешься, брат мой почтенный? или от ахеян
         Хочешь к троянам послать соглядатая? Но, признаюся,
         Я трепещу, чтоб не вызвался кто на подобное дело
 40    И чтоб враждебных мужей соглядать не пошел одинокий
         В сумраках ночи глухой: человек дерзосердый он будет".

        Брату в ответ говорил повелитель мужей Агамемнон:
         "Нужда в совете и мне и тебе, Менелай благородный,
         В мудром совете, который бы мог защитить и избавить
 45    Рать аргивян и суда; изменилось Кронидово сердце:
         К Гектору, к жертвам его преклонил он с любовию душу!
         Нет, никогда не видал я, ниже не слыхал, чтоб единый
         Смертный столько чудес, и в день лишь единый, предпринял,
         Сколько свершил над ахейцами Гектор, Зевесу любезный,
 50    Гектор, который не сын ни богини бессмертной, ни бога.
         Но что свершил он, о том сокрушаться ахеяне будут
         Часто и долго; такие беды сотворил он ахейцам!
         Но иди, Менелай, призови Девкалида, Аякса,
         Прямо спеши к кораблям, а к почтенному сыну Нелея
 55    Сам я иду и восстать преклоню, не захочет ли старец
         Стражей священный сонм навестить и блюстись приказать им;
         Верно, ему покорятся охотнее; сын его храбрый
          Стражи начальствует сонмом, и с ним Девкалида сподвижник,
         Вождь Мерион; предпочтительно им поручили мы стражу".

60    И его вопросил Менелай, воинственник славный:
         "Что же мне ты прикажешь и как повелишь, Агамемнон:
         Там ли остаться, у них, твоего ожидая прихода,
         Или к тебе поспешать возвратиться, как всё накажу им?"

        Вновь Менелаю вещал повелитель мужей Агамемнон:

65    "Там ты останься, чтоб мы не могли разойтися с тобою,
         Ходя в сумраке: много дорог по широкому стану.
         Где же пойдешь, окликай, и всем советуй стеречься;
         Каждого мужа, Атрид, именуй по отцу и по роду;
         Всех приветливо чествуй, и сам ни пред кем не величься.
 70    Ныне и мы потрудимся, как прочие; жребий таков наш!
         Зевс на нас, на родившихся, тяжкое горе возвергнул!"

        Так говоря, отпускает он брата, разумно наставив;
         Сам наконец поспешает к владыке народов Нелиду.
         Старца находит при черном его корабле против кущи,
 75    В мягком одре, и при нем боевые лежали доспехи:
         Выпуклый щит, и два копия, и шелом светозарный;
         Подле и пояс лежал разноцветный, который сей старец
         Часто еще препоясывал, в бой мужегубный готовясь
         Рать предводить: еще не сдавался он старости грустной.
 80    Нестор, привставши на локоть и голову с ложа поднявши,
         К сыну Атрея вещал и его вопрошал громогласно:
          "Кто ты? и что меж судами по ратному стану здесь ходишь
         В сумраке ночи один, как покоятся все человеки?
         Друга ли ты или, может быть, меска сбежавшего ищешь?
 85    Что тебе нужно? Окликнись, а молча ко мне не ходи ты!"

        Старцу немедля ответствовал пастырь мужей Агамемнон:
         "Нестор, почтеннейший старец, великая слава данаев!
         Ты Агамемнона видишь, которого Зевс промыслитель
         Более всех подвергнул трудам бесконечным, покуда
 90    В персях моих остается дыханье и движутся ноги.
         Так я скитаюсь; на очи мои ниже ночью не сходит
         Сладостный сон, и на думах лишь брань и напасти ахеян!
         Так за ахеян жестоко страшуся я: дух мой не в силах
         Твердость свою сохранять, но волнуется; сердце из персей
 95    Вырваться хочет, и ноги мои подо мною трепещут!
         Если что делать намерен ты (сон и к тебе не приходит),
         Встань, о Нелид, и ко стражам ахейским дойдем и осмотрим.
         Может быть, все, удрученные скучным трудом и дремотой,
         Сну предалися они и о страже опасной забыли.
 100  Рати же гордых врагов недалеко; а мы и не знаем,
         В сумраке ночи они не хотят ли внезапно ударить".

        Сыну Атрея ответствовал Нестор, конник геренский:
         "Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!
         Замыслы Гектору, верно, не все промыслитель небесный
 105  Ныне исполнит, как гордый он ждет; и его удручит он
          Горем, я чаю, и большим, когда Ахиллес быстроногий
         Храброе сердце свое отвратит от несчастного гнева.
         Следовать рад я с тобою; пойдем, и других мы разбудим
         Храбрых вождей: Диомеда героя, царя Одиссея,
 110  С ними Аякса быстрого2, также Филеева сына.
         Если б еще кто-нибудь поспешил и к собранию призвал
         Идоменея царя и подобного богу Аякса3:
         Их корабли на конце становища, отсюда не близко.
         Но Менелая, любезного мне и почтенного друга,
 115  Я укорю, хоть тебя и прогневаю: нет, не сокрою!
         Он почивает, тебя одного заставляет трудиться!
         Ныне он должен бы около храбрых и сам потрудиться,
         Должен бы всех их просить, настоит нестерпимая нужда!"

        Нестору вновь отвечал повелитель мужей Агамемнон:
 120  "Старец, другою порой укорять я советую брата:
         Часто медлителен он и как будто к трудам неохотен, -
         Но не от праздности низкой или от незнания дела:
         Смотрит всегда на меня, моего начинания ждущий.
         Ныне же встал до меня и ко мне неожидан явился.
 125  Брата послал я просить предводителей, коих ты назвал.
         Но поспешим, и найдем, я надеюся, их мы у башни,
         Вместе с дружиной стражебною: там повелел я собраться".

        Снова Атриду ответствовал Нестор, конник геренский:
         "Ежели так, из данаев никто на него не возропщет:
 130  Каждый послушает, если он что запретит иль прикажет".
 
        Так говоря, одевал он перси широким хитоном;
         К белым ногам привязал прекрасного вида плесницы,
         После - кругом застегнул он двойной свой, широкопадущий,
         Пурпурный плащ, по котором струилась косматая волна;
 135  И, копье захватив, повершенное острою медью,
         Так устремился Нелид меж судов и меж кущей ахеян.
         Там сперва Одиссея, советами равного Зевсу,
         Поднял от сна восклицающий громко возница геренский.
         Скоро дошел до души Одиссеевой Несторов голос:
 140  Выступил он из-под кущи и так говорил воеводам:
         "Что меж судами одни по воинскому ходите стану
         В сумраке ночи? какая пришла неизбежная нужда?"

        Сыну Лаэрта ответствовал Нестор, конник геренский:
         "Сын благородный Лаэртов, герой Одиссей многоумный!
 145  Ты не ропщи: аргивянам жестокая нужда приходит!
         С нами иди, и других мы разбудим, с которыми должно
         Ныне ж решить на совете, бежать ли нам или сражаться".

        Рек он, - и быстро под кущу вступил Одиссей многоумный,
         Щит свой узорный за плечи закинул и следовал с ними.
 150  К сыну Тидея пошли и нашли Диомеда лежащим
         Одаль от сени, с оружием; около ратные друга
         Спали; столовьем их были щиты, у постелей их копья
         Прямо стояли, вонзенные древками; медь их далеко
         В мраке блистала, как молния Зевса. Герой в середине
 155  Спал, и постелью была ему кожа вола стенового;
          Светлый, блестящий ковер лежал у него в изголовье.
         Близко пришедши, будил почивавшего Нестор почтенный,
         Трогая краем ноги, и в лицо укорял Диомеда:
         "Встань, Диомед! и что ты всю ночь почиваешь беспечно?
 160  Или забыл, что трояне, заняв возвышение поля,
         Близко стоят пред судами и узкое место нас делит?"

        Так говорил; почивавший с постели стремительно вспрянул
         И, обратяся к нему, произнес крылатые речи:
         "Слишком заботливый старец, трудов никогда ты не бросишь!
 165  Нет ли у нас и других, в ополчении младших данаев,
         Коим приличнее было б вождей нас будить по порядку,
         Ходя по стану ахейскому; неутомим ты, о старец!"

        Сыну Тидея ответствовал Нестор, конник геренский:
         "Так, Диомед, справедливо ты все и разумно вещаешь.
 170  Есть у меня и сыны непорочные, есть и народа
         Много подвластного: было б кому обходить и сзывать вас;
         Но жестокая нужда аргивских мужей постигает!
         Всем аргивянам теперь на мечном острии распростерта
         Или погибель позорная, или спасение4 жизни!
 175  Но поспеши ты и сына Филеева с быстрым Аяксом
         К нам призови: ты моложе меня и о мне сожалеешь".

        Рек; Диомед, немедля покрывшийся львиною кожей,
         Рыжей, огромной, до пят доходящей, и дрот захвативши,
         Быстро пошел, разбудил воевод и привел их с собою.

180  Скоро владыки ахеян достигнули собранных стражей,
          И не в дремоте они предводителей стражи застали:
         Бодро младые ахейцы, с оружием в дланях, сидели.
         Словно как псы у овчарни овец стерегут беспокойно,
         Сильного зверя зачуяв, который из гор, голодалый,
 185  Лесом идет; подымается шумная противу зверя
         Псов и людей стерегущих тревога, их сон пропадает. -
         Так пропадал на очах усладительный сон у ахеян,
         Стан охраняющих в грозную ночь: непрестанно на поле
         Взоры вперяли они, чтоб узнать, не идут ли трояне.

190  С радостью старец узрел их и, более дух ободряя,
         Весело к ним говорил, устремляя крылатые речи:
         "Так стерегитесь, любезные дети! никто и не думай,
         Стоя на страже, о сне: да не будем мы в радость враждебным"

        Так говоря, перенесся за ров; и за ним устремились
 195  Все скиптроносцы ахейские, сколько звано их к совету.
         С ними герой Мерион и Несторов сын знаменитый
         Следовал: сами цари пригласили и их для совета.
         Вместе они, перешедшие ров, пред стеною изрытый,
         Сели на чистой поляне, на месте, свободном от трупов
 200  В сече убитых, отколь возвратился крушительный Гектор,
         Рать истреблявший данаев, доколе их ночь не покрыла;
         Там воеводы, сидящие, между собой говорили.
         Речь им полезную начал геренский воинственник Нестор:
         "Други! не может ли кто-либо сам на свое положиться
 205  Смелое сердце и ныне же к гордым троянам пробраться
          В мраке ночном? не возьмет ли врага он, бродящего с краю;
         Или не может ли между троян разговора услышать,
         Как меж собою они полагают: решились ли твердо
         Здесь оставаться далеко от города или обратно
 210  Мнят от судов отступить, как уже одолели данаев.
         Если бы то он услышал и к нам невредим возвратился,
         О, великая слава была бы ему в поднебесной,
         Слава у всех человеков; ему и награда прекрасна!
         Сколько ни есть над судами ахейских начальников храбрых,
 215  Каждый из них наградит возвратившегось черной овцою
         С агнцем сосущим, - награда, с которой ничто не сравнится;
         Будет всегда он участник и празднеств, и дружеских пиршеств"

        Рек, - и никто не ответствовал, все хранили молчанье.
         Первый меж них взговорил Диомед, воеватель могучий:
 220  "Нестор! меня побуждает душа и отважное сердце
         В стан враждебный войти, недалеко лежащий троянский.
         Но когда и другой кто со мною идти пожелает,
         Более бодрости мне и веселости более будет.
         Двум совокупно идущим, один пред другим вымышляет,
 225  Что для успеха полезно; один же хотя бы и мыслил, -
         Медленней дума его и слабее решительность духа".

        Так говорил, - и идти с ним хотящие многие встали:
         Оба Аякса хотят, нестрашимые слуги Арея;
         Хочет герой Мерион, Фразимед беспредельно желает;
 230  Хочет и светлый Атрид Менелай, знаменитый копейщик;
          Хочет и царь Одиссей во враждебные сонмы проникнуть, -
         Смелый: всегда у него на опасности сердце дерзало.
         Но меж них возгласил повелитель мужей Агамемнон:
         "Отрасль Тидея, любезнейший мне Диомед благородный!
 235  Спутника сам для себя избирай, и кого пожелаешь;
         Кто из представших, как мыслишь, отважнейший: многие жаждут.
         Но, из почтения тайного, лучшего к делу не брось ты
         И не выбери худшего, страху души уступая;
         Нет, на род не взирай ты, хотя б и державнейший был он".

240  Так Агамемнон вещал, за царя Менелая страшася.
         К ним же вновь говорил Диомед, воеватель бесстрашный:
         "Ежели мне самому избрать вы друга велите,
         Как я любимца богов, Одиссея героя забуду?
         Сердце его, как ничье, предприимчиво; дух благородный
 245  Тверд и в трудах и в бедах; и любим он Палладой Афиной!
         Если сопутник мой он, из огня мы горящего оба
         К вам возвратимся: так в нем обилен на вымыслы разум".

        Но ему возразил Одиссей, знаменитый страдалец:
         "Слишком меня не хвали, не хули, Диомед благородный, -
 250  Знающим всё говоришь ты царям и героям ахейским.
         Лучше пойдем мы! Ночь убегает, и близко Денница;
         Звезды ушли уж далеко; более двух уже долей
         Ночь совершила5, и только что третия доля осталась".

        Так говоря, покрывалися оба оружием страшным.
 255  Несторов сын, Фразимед воинственный, дал Диомеду
          Медяный нож двулезвенный (свой при судах он оставил),
         Отдал и щит; на главу же героя из кожи воловой
         Шлем он надел, но без гребня, без блях, называемый плоским,
         Коим чело у себя покрывает цветущая младость.
 260  Вождь Мерион предложил Одиссею и лук и колчан свой,
         Отдал и меч; на главу же надел Лаэртида героя
         Шлем из кожи; внутри перепутанный часто ремнями,
         Крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали
         Белые вепря клыки, и сюда и туда воздымаясь
 265  В стройных, красивых рядах; в середине же полстью подбит он.
         Шлем сей - древле из стен Элеона похитил Автолик,
         Там Горменида Аминтора дом крепкозданный разрушив;
         В Скандии ж отдал его Киферийскому Амфидамасу;
         Амфидамас подарил, как гостинец приязненный. Молу;
 270  Мол, наконец, Мериону вручил его, храброму сыну;
         Ныне сей шлем знаменитый главу осенил Одиссея.

        Так Одиссей с Диомедом, покрывшись оружием страшным,
         Оба пустилися, там же оставив старейшин ахейских;
         Доброе знаменье храбрым немедля послала Афина -
 275 Цаплю на правой руке от дороги; они не видали
         Птицы сквозь сумраки ночи, но слышали звонкие крики.
         Птицей обрадован был Одиссей и взмолился Афине:
         "Глас мой услышь, громовержцем рожденная! Ты, о богиня,
         Мне соприсущна во всяком труде: от тебя не скрываю
 280  Дум я моих; но теперь благосклонною будь мне, Афина!
          Дай нам к ахейским судам возвратиться покрытыми славой,
         Сделав великое дело, на долгое горе троянам!"

        И взмолился второй, Диомед, воеватель могучий:
         "Ныне услышь и меня, необорная дщерь Эгиоха!
 285  Спутницей будь мне, какою была ты герою Тидею
         К Фивам, куда он с посольством ходил от народов аргивских;
         Возле Асоповых вод аргивян меднолатных оставив,
         Мирные вести отец мой кадмеянам нес браноносным
         В град, но, из града идущий, деяния, страшные слуху,
 290  Сделал, с тобой: благосклонная ты предстояла Тидею.
         Так ты по мне поборай и меня сохрани, о богиня!
         В жертву тебе принесу я широкочелистую краву,
         Юную, выя которой еще не склонялась под иго;
         В жертву ее принесу я, с рогами, облитыми златом".

295  Так говорили, молясь; и вняла им Паллада Афина.
         Кончив герои мольбу громовержца великого дщери,
         Оба пустились, как львы дерзновенные, в сумраке ночи,
         Полем убийства, по трупам, по сбруям и токам кровавым.

        Тою порой и троянским сынам Приамид не позволил
 300  Сну предаваться; собрал для совета мужей знаменитых,
         Всех в ополченье троянском вождей и советников мудрых.
         Собранным вместе мужам, предлагал он совет им полезный:
         "Кто среди вас за награду великую мне обещает
         Славное дело свершить? А награда богатая будет:
 305  Дам колесницу тому и яремных коней гордовыйных
          Двух, превосходнейших всех при судах быстролетных данайских,
         Кто между вами дерзнет (а покрылся б он светлою славой!)
         В сумраке ночи к ахейскому стану дойти и разведать:
         Так ли ахеян суда, как и прежде, опасно стрегомы;6
 310  Или, уже укрощенные силою нашей, ахейцы
         Между собой совещают о бегстве и нынешней ночью
         Стражи держать не желают, трудом изнуренные тяжким".

        Так говорил; но молчанье глубокое все сохраняли.
         Был меж троянами некто Долон, троянца Эвмеда,
 315  Вестника, сын, богатый и златом, богатый и медью;
         Сын, меж пятью дочерями, единственный в доме отцовском,
         Видом своим человек непригожий, но быстрый ногами.
         Он предводителю Гектору так говорил, приступивши:
         "Гектор, меня побуждает душа и отважное сердце
 320  В сумраке ночи к судам аргивян подойти и разведать.
         Но, Приамид, обнадежь, подыми, твой скиптр и клянися,
         Тех превосходных коней и блестящую ту колесницу
         Дать непременно, какие могучего носят Пелида.
         Я не напрасный тебе, не обманчивый ведомец буду:
 325  Стан от конца до конца я пройду, и к судам доступлю я,
         К самым судам Агамемнона; верно, ахеян владыки
         Там совет совещают, бежать ли им или сражаться".

        Рек он, - и Гектор поднял свой скипетр и клялся Долону:
         "Сам Эгиох мне свидетель, супруг громовержущий Геры!
 330  Муж в Илионе другой на Пелидовых коней не сядет:
          Ты лишь единый, клянуся я, оными славиться будешь".

        Рек он - и суетно клялся, но сердце разжег у троянца.
         Быстро и лук свой кривой, и колчан он за плечи забросил,
         Сверху покрылся кожей косматого волка седого;
 335  Шлем же хорёвый надел и острым копьем ополчился.
         Так от троянского стана пошел он к судам; но троянцу
         Вспять не прийти от судов, чтобы Гектору вести доставить.
         Он, за собой лишь оставил толпы и коней и народа,
         Резво дорогой пошел. Подходящего скоро приметил
 340  Царь Одиссей и сопутнику так говорил, Диомеду:
         "Верно, сей муж, Диомед, из троянского стана подходит!
         Он, но еще не уверен я, наших судов соглядатай;
         Или подходит, чтоб чей-либо труп из убитых ограбить.
         Но позволим сначала немного ему по долине
 345  Нас миновать, а потом устремимся и верно изловим,
         Быстро напав; но когда, убегающий, нас упредит он,
         Помни, от стана его к кораблям отбивай непрестанно,
         Пикой грозя, чтобы он не успел убежать к Илиону".

        Так сговоряся, они у дороги, меж грудами трупов,
 350  Оба припали, а он мимо их пробежал, безрассудный.
         Но, лишь прошел он настолько, как борозды нивы бывают,
         Мулами вспаханной (долее мулы волов тяжконогих
         Могут плуг составной волочить по глубокому пару),
         Бросились гнаться герои, - и стал он, топот услышав.
         Чаял он в сердце своем, что друзья из троянского стана
  355  Кликать обратно его, по велению Гектора, гнались.
         Но, лишь предстали они на полет копия или меньше,
         Лица врагов он узнал и проворные ноги направил
         К бегству, и быстро они за бегущим пустились в погоню.
 360  Словно как два острозубые пса, приобыкшие к ловле,
         Серну иль зайца подняв, постоянно упорные гонят
         Местом лесистым, а он пред гонящими, визгая, скачет, -
         Так Диомед и рушитель градов Одиссеи илионца
         Полем, отрезав от войск, постоянно упорные гнали.
 365  Но, как готов уже был он с ахейскою стражей смеситься,
         Прямо к судам устремляяся, - ревность вдохнула Афина
         Сыну Тидея, да в рати никто не успеет хвалиться
         Славой, что ранил он прежде, а сам да не явится после.
         Бросясь с копьем занесенным, вскричал Диомед на троянца:
 370  "Стой иль настигну тебя я копьем! и напрасно, надеюсь,
         Будешь от рук ты моих избегать неминуемой смерти!"

        Рек он - и ринул копье, и с намереньем мимо прокинул:
         Быстро над правым плечом пролетевши, блестящее жалом,
         В землю воткнулось копье, и троянец стал, цепенея:
 375  Губы его затряслися, и зубы во рту застучали;
         С ужаса бледный стоял он, а те, задыхаясь, предстали,
         Оба схватили его - и Долон, прослезяся, воскликнул:
         "О, пощадите! я выкуп вам дам, у меня изобильно
         Злата и меди в дому и красивых изделий железа.
 380  С радостью даст вам из них неисчислимый выкуп отец мой,
          Если узнает, что жив я у вас на судах мореходных".

        Но ему на ответ говорил Одиссей многоумный:
         "Будь спокоен и думы о смерти отринь ты от сердца.
         Лучше ответствуй ты мне, но скажи совершенную правду:
 385  Что к кораблям аргивян от троянского стана бредешь ты
         В темную ночь и один, как покоятся все человеки?
         Грабить ли хочешь ты мертвых, лежащих на битвенном поле?
         Или ты Гектором послан, дабы пред судами ахеян
         Все рассмотреть? или собственным сердцем к сему побужден ты?"

390  Бледный Долон отвечал, и под ним трепетали колена:
         "Гектор, на горе, меня в искушение ввел против воли;
         Он Ахиллеса великого коней мне твердокопытых
         Клялся отдать и его колесницу, блестящую медью.
         Мне ж приказал он - под быстролетящими мраками ночи
 395  К вашему стану враждебному близко дойти и разведать,
         Так ли суда аргивян, как и прежде, опасно стрегомы
         Или, уже укрощенные ратною нашею силой,
         Вы совещаетесь в домы бежать и во время ночное
         Стражи держать не хотите, трудом изнуренные тяжким".

400  Тихо осклабясь, к нему говорил Одиссей многоумный:
         "О! даров не ничтожных душа у тебя возжелала:
         Коней Пелида героя! Жестоки, троянец, те кони;
         Их укротить и править для каждого смертного мужа
         Трудно, кроме Ахиллеса, бессмертной матери сына!
 405  Но ответствуй еще и скажи совершенную правду:
          Где, отправляясь, оставил ты Гектора, сил воеводу?
         Где у него боевые доспехи, быстрые кони?
         Где ополченья другие троянские, стражи и станы?
         Как меж собою они полагают: решились ли твердо
 410  Здесь оставаться, далеко от города, или обратно
         Мнят от судов отступить, как уже одолели ахеян?"

        Вновь отвечал Одиссею Долон, соглядатай троянский:
         "Храбрый, охотно тебе совершенную правду скажу я:
         Гектор, когда уходил я, остался с мужами совета,
 415  С ними советуясь подле могилы почтенного Ила,
         Одаль от шума; но стражей, герой, о каких вопрошаешь,
         Нет особливых, чтоб стан охраняли или сторожили".
         Сколько же в стане огней, у огнищ их, которым лишь нужда,
         Бодрствуют ночью трояне, один убеждая другого
 420  Быть осторожным; а все дальноземцы, союзники Трои,
         Спят беззаботно и стражу троянам одним оставляют:
         Нет у людей сих близко ни жен, ни детей их любезных".

        Снова Долона выспрашивал царь Одиссей многоумный:
         "Как же союзники - вместе с рядами троян конеборных,
 425  Или особо спят? расскажи мне, знать я желаю".

        Снова ему отвечал Долон, соглядатай троянский:
         "Все расскажу я тебе, говоря совершенную правду:
         К морю кариян ряды и стрельцов криволуких пеонов,
         Там же лелегов дружины, кавконов и славных пеласгов;
 430  Около Фимбры ликийцы стоят и гордые мизы,
          Рать фригиян колесничников, рать конеборцев меонян.
         Но почто вам, герои, расспрашивать порознь о каждом?
         Если желаете оба в троянское войско проникнуть,
         Вот новопришлые, с краю, от всех особливо, фракийцы;
 435  С ними и царь их Рез, воинственный сын Эйонея.
         Видел я Резовых коней, прекраснейших коней, огромных;
         Снега белее они и в ристании быстры, как ветер.
         Златом, сребром у него изукрашена вся колесница.
         Сам под доспехом златым, поразительным, дивным для взора,
 440  Царь сей пришел, под доспехом, который не нам, человекам
         Смертным, прилично носить, но бессмертным богам олимпийским.
         Ныне - ведите меня вы к своим кораблям быстролетным,
         Или свяжите и в узах оставьте на месте, доколе
         Вы не придете обратно и в том не уверитесь сами,
 445  Правду ли я вам, герои, рассказывал или неправду".

        Грозно взглянув на него, взговорил Диомед непреклонный
         "Нет, о спасенье, Долон, невзирая на добрые вести,
         Дум не влагай себе в сердце, как впал уже в руки ты наши.
         Если тебе мы свободу дадим и обратно отпустим,
 450  Верно, ты снова придешь к кораблям мореходным ахеян,
         Тайно осматривать их или явно с нами сражаться.
         Но когда уже дух под моею рукою испустишь,
         Более ты не возможешь погибелен быть аргивянам".

        Рек, - и как тот, у него подбородок рукою дрожащей
 455  Тронув, хотел умолять, Диомед замахнул и по вые
          Острым ножом поразил и рассек ее крепкие жилы:
         Быстро, еще с говорящего, в прах голова соскочила.
         Шлем хорёвый они с головы соглядатая сняли,
         Волчью кожу, разрывчатый лук и огромную пику.
 460  Все же то вместе Афине, добычи дарующей, в жертву
         Поднял горe Одиссей и молящийся громко воскликнул:
         "Радуйся жертвой, Афина! к тебе мы всегда на Олимпе
         К первой взываем, бессмертных моля! Но еще, о богиня,
         Нас предводи ты к мужам и к коням, на ночлеги фракиян!"

465  Так произнес - и поднятое всё на зеленой мирике
         Царь Одиссей положил и означил приметою видной,
         Вкруг наломавши тростей и ветвей полнорослых мирики,
         Чтобы его не минуть им, идущим под сумраком ночи.
         Сами пустились вперед, чрез тела и кровавые токи.
 470  Скоро достигли идущие крайнего стана фракиян.
         Воины спали, трудом утомленные; все их доспехи
         Пышные, подле же их, в три ряда в благолепном устройстве
         Сложены были, и пара коней перед каждым стояла.
         Рез посреди почивал, и его быстроногие кони
 475  Подле стояли, привязаны к задней скобе колесницы.
         Первый его усмотрев. Одиссей указал Диомеду:
         "Вот сей муж, Диомед, и вот те самые кони,
         Кони фракийские, коих означил Долон умерщвленный.
         Но начинай, окажи ты ужасную силу: не время
 480  С острым оружием праздно стоять. Иль отвязывай коней,
          Или мужей побивай ты; а я постараюсь об конях".

        Рек он, - и сыну Тидееву крепость вдохнула Афина:
         Начал рубить он кругом; поднялися ужасные стоны
         Воев, мечом поражаемых, кровью земля закраснела.
 485  Словно как лев, на стадо бесстражное коз или агниц
         Ночью набредши и гибель замысля, бросается быстрый, -
         Так на фракийских мужей Диомед бросался могучий;
         Он их двенадцать убил. Между тем Одиссей хитроумный
         Каждого мужа, который мечом Диомеда зарублен,
 490  За ногу сзади схватив, выволакивал быстро из ряду,
         С мыслию той на душе, чтоб фракийские бурные кони
         Вышли спокойно за ним и невольно не дрогнули б сердцем,
         Прямо идя по убитым, еще не привычные к трупам.
         Но Тидид наконец до царя приступает, могучий;
 495  Реза третьегонадесять сладостной жизни лишил он.
         Царь тяжело застонал: у него сновидением грозным
         Ночью стоял над главой - Диомед, по совету Афины.
         Тою порой Одиссей отвязывал Резовых коней;
         Вместе уздами связал и из ратного толпища вывел,
 500  Луком своим поражая, бича же блестящего в руку
         Он захватить не помыслил с узорной царя колесницы.
         Свистнул потом Одиссей, подавая знак Диомеду.
         Тот же стоял и думал, что еще смелого сделать:
         Взяв ли царя колесницу, с оружием в ней драгоценным,
 505  Быстро за дышло увлечь, либо вынести, вверх приподнявши,
          Или еще ему более душ у фракиян исторгнуть?
         Думы герою сии обращавшему в сердце, Афина
         Близко предстала и так провещала Тидееву сыну:
         "Вспомни уже об отшествии, сын благородный Тидея!
 510  Время к судам возвратиться, да к ним не придешь ты бегущий,
         Если троянских мужей небожитель враждебный пробудит".

        Так изрекла, - и постигнул он голос богини вещавшей,
         Быстро вскочил на коня. Одиссей обоих погонял их
         Луком, и кони летели к судам мореходным ахеян.

515  Тою порой соглядал не беспечно и Феб сребролукий.
         Он усмотрел, что Афина сопутствует сыну Тидея,
         И, негодуя, в великое войско троян устремился.
         Там пробудил он фракиян советника Гиппокоона,
         Резова родича храброго; с ложа он спрянул и, бледный,
 520  Видя лишь место пустое, где быстрые кони стояли,
         Вкруг на побоище свежем фракиян трепещущих видя,
         Громко взрыдал и по имени кликал любезного друга.
         Крик по троянскому воинству, страшная встала тревога;
         Быстро сбежались толпы и делам изумлялись ужасным,
 525  Кои враги совершили и к черным судам возвратились.

        Те же, когда принеслись, где убит соглядатай троянский,
         Бурных коней удержал Одиссей, бессмертным любезный;
         Но Тидид, соскочив и кровавые взявши корысти,
         В руки подал Одиссею и изнова прянул на коней.
 530  Тот их ударил; но кони покорные сами летели
          К сеням ахейским: туда их несло и желание сердца.

        Нестор, их топот услышавши первый, вещал меж царями:
         "Друга любезные, воинств ахейских вожди и владыки!
         Правду я или неправду, но выскажу, сердце велит мне;
 535  Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает.
         Если бы сын то Лаэрта и сын дерзновенный Тидея
         Так неожиданно гнали троянских коней звуконогих!
         Но трепещу я, о други мои, не они ль пострадали,
         Воины наши храбрейшие; в стане, встревоженном ими!"

540  Не была старцем кончена речь, как явились герои;
         С коней на дол соскочили, и сонм аргивян восхищенный
         Их привечал и руками, и сладкими окрест словами.
         Первый стал их расспрашивать Нестор, конник геренский:
         "Как, Одиссей знаменитый, великая слава ахеян,
 545  Как вы коней сих добыли? Отважно ли оба проникли
         В войско троянское? или вам бог даровал их представший?
         Солнца лучам светозарным они совершенно подобны!
         Я завсегда обращаюсь с троянами; праздно, надеюсь,
         Я не стою пред судами, хотя и седой уже воин;
 550  Но таких я коней не видал, не приметил доныне!
         Бог, без сомнения, в встречу явившийся, вам даровал их:
         Вас обоих одинаково любит как Зевс громовержец,
         Так и Зевесова дочь, светлоокая дева Паллада!"

        Сыну Нелея ответствовал царь Одиссей многоумный:
 555  "Сын знаменитый Нелея, великая слава ахеян!
          Богу, когда соизволит, и лучших, чем видите, коней,
         Верно, легко даровать: божества беспредельно могущи!
         Эти ж, старец почтенный, вновь пришлые в стане троянском
         Кони фракийцев; у них и царя Диомед наш могучий
 560  Смерти предал, и двенадцать сподвижников, всё знаменитых!
         Но тринадцатый нами убит, при судах, соглядатай,
         Коего высмотреть ночью великое воинство наше
         Ныне же Гектор послал и другие сановники Трои".

        Так говорящий, за ров перегнал он коней звуконогих,
 565  Радостно-гордый, толпой окруженный веселых данаев.
         Скоро герои, пришед к Диомедовой куще красивой,
         Коней ремнями искусно разрезанных узд привязали
         К конским яслям, где и другие царя Диомеда
         Бурные кони стояли, питаяся сладкой пшеницей.
 570  Но Лаэртид на корабль доспех Долонов кровавый
         Взнес, пока не устроится жертва Палладе богине.
         Сами же тою порой, погрузившися в волны морские,
         Пот и прах смывали на голенях, вые и бедрах;
         И когда уже всё от жестокого пота морскою
 575  Влагой очистили тело и сердце свое освежили,
         Оба еще омывались в красивоотесанных мойнах.
         Так омывшись они, умащенные светлым елеем,
         Сели с друзьями за пир; и из чаши великой Афине,
         Полными кубками, сладостней меда вино возливали.

----------------------------------------------------------------------------

 ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Супруг лепокудрыя Геры - Зевс.    Назад

2. Аякс быстрый - Аякс, сын Оилея.

← Одиссея
01. Фрикс и Гелла →

Читайте также:

4.5 4.5



Длительность

696 мин
5 страниц


Популярность

  840

высокая

Мне нравится

Поделиться с друзьями

Настройки

Размер шрифта              

Цвет текста  

Цвет фона    

Другие Тексты сказок

МОБИЛЬНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ
Мобильное приложение Audiobaby

Слушайте сказки без
доступа в Интернет

Записывайте сказки
своим голосом

Делитесь сказками с друзьями

Составляйте списки любимого

Создавайте плейлисты

Сохраняйте закладки

Никакой рекламы

Аудиосказки для iPhone

Аудиосказки для Android