Показать Введите пароль

Забыли пароль?

Пожалуйста, укажите ваше имя

Показать Пароль должен содержать не менее 6 символов

Close

Илиада

Илиада. Песнь пятая. Подвиги Диомеда.

        ПЕСНЬ ПЯТАЯ.
 
     ПОДВИГИ ДИОМЕДА.
        В оное время Афина Тидея великого сыну
         Крепость и смелость дала, да отличнейшим он между всеми
         Аргоса воями будет и громкую славу стяжает.
         Пламень ему от щита и шелома зажгла неугасный,
 5      Блеском подобный звезде той осенней, которая в небе
         Всех светозарнее блещет, омывшись в волнах Океана, -
         Пламень подобный зажгла вкруг главы и рамен Диомеда
         И устремила в средину, в ужасные брани волненье.
        Был в Илионе Дарес, непорочный священник Гефеста,
 10    Муж и богатый и славный, и было у старца два сына,
         Храбрый Фегес и Идей, в разнородных искусные битвах.
         Оба они, отделясь, полетели против Диомеда;
         Но они на конях, - Диомед устремляется пеший.
         Только лишь стали сближаться, идущие друг против друга,
 15    Первый троянец Фегес устремил длиннотенную пику:
         Низко, блестящая жалом, над левым плечом Диомеда
         Медь пронеслася, не ранив его; и воздвигнулся с пикой
         Он, и его не напрасно копье из руки полетело:
         В грудь меж сосцов поразил и противника сбил с колесницы.
 20    Спрянул Идей, побежал, колесницу прекрасную бросив;
         В трепете сердца не смел защитить и убитого брата;
         Он бы и сам не избег от грозящего, черного рока,
         Но исторгнул Гефест и, покрытого мрачностью ночи,
         Спас, да не вовсе отец сокрушится печалью о детях.
  25    Коней меж тем изловив, Диомед, воеватель могучий,
         Вверил дружине, да гонят к судам многоместным. Трояне,
         Бодрые в битве дотоле, узрев, что Даресовы чада -
        Тот устрашенный бежит, а другой с колесницы низвержен,
         Духом смутилися все: и тогда Паллада Афина,
 30    За руку взявши, воскликнула к бурному богу Арею:
         "Бурный Арей, истребитель народов, стен сокрушитель,
         Кровью покрытый! не бросим ли мы и троян и ахеян
         Спорить одних, да Кронид промыслитель их славу присудит?
         Сами ж с полей не сойдем ли, да Зевсова гнева избегнем?"
35    Так говоря, из сражения вывела бурного бога
         И посадила его на возвышенном бреге Скамандра.
         Гордых троян отразили данаи; низверг браноносца
         Каждый их вождь; и первый владыка мужей Агамемнон
         Мощного сбил с колесницы вождя гализонов, Годия:
 40    Первому, в бег обращенному, пику ему Агамемнон
         В спину меж плеч углубил и сквозь перси широкие выгнал;
         С шумом на землю он пал, и взгремели на падшем доспехи.
        Идоменей поразил меонийцем рожденного Бором
         Феста, притекшего к брани из Тарны, страны плодоносной
 45    Мужа сего Девкалид копьеносец копьем длиннотенным
         Вдруг, в колесницу всходившего, в правое рамо ударил:
         В прах с колесницы он пал и ужасною тьмой окружился;
         Быстро его обнажили царя Девкалида клевреты.
         Там же Скамандрий Строфид, молодой звероловец искусный,
  50    Первому, в бег обращенному, пику ему Агамемнон
         Славный стрелец; изученный самою богинею Фебой,
         Всех он зверей поражал, и холмов и дубравы питомцев;
         Но его не спасла ни стрельбой веселящаясь Феба,
         Ни искусство, каким он, стрелец дальнометкий, гордился:
 55    Юношу сильный Атрид Менелай, знаменитый копейщик,
         Близко его убегавшего, ясенной пикою острой
         В спину меж плеч поразил и сквозь перси кровавую выгнал:
         Грянулся в прах он лицом, зазвучала кругом его сбруя.
        Вождь Мерион Ферекла повергнул, Гармонова сына,
 60    Зодчего мужа, которого руки во всяком искусстве
         Опытны были; его безмерно любила Паллада;
         Он и Парису герою суда многовеслые строил,
         Бедствий начало, навлекшие гибель как всем илионцам,
         Так и ему: не поститнул судеб он богов всемогущих.
 65    Воя сего Мерион, пред собою гоня и настигнув,
         Быстро в десное стегно поразил копием, - и глубоко,
         Прямо в пузырь, под лобковою костью, проникнуло жало:
         С воплем он пал на колена, и падшего Смерть осенила.
        Мегес Педея сразил, Антенорова храброго сына.
 70    Сын незаконный он был, но его воспитала Феана
         С нежной заботой, как собственных чад, угождая супругу.
         Мегес Филид, на него устремяся, копейщик могучий,
         В голову около тыла копьем поразил изощренным.
         Медь, меж зубов пролетевши, подсекла язык у Педея:
  75    Грянулся в прах он и медь холодную стиснул зубами.
        Вождь Эврипил Эвемонид сразил Гипсенора героя,
         Ветвь Долопиона старца, который, возвышенный духом,
         Был у Скамандра священник и чтился как бог от народа.
         Мужа сего Эврипил, блистательный сын Эвемонов,
 80    В бегстве узрев пред собою, догнал на бегу и по раму
         Острым мечом поразил и отнес жиловатую руку;
         Там же рука, кровавая пала на прах, и троянцу
         Очи смежила кровавая Смерть и могучая Участь.
        Так воеводы сии подвизались на пламенной битве.
 85    Но Диомеда вождя не узнал бы ты, где он вращался,
         С кем воевал, с племенами троян, с племенами ль ахеян?
         Реял по бранному полю, подобный реке наводненной,
         Бурному в осень разливу, который мосты рассыпает;
         Бега его укротить ни мостов укрепленных раскаты,
 90    Ни зеленых полей удержать плотины не могут,
         Если незапный он хлынет, дождем отягченный Зевеса:
         Вкруг от него рассыпаются юношей красных работы, -
         Так от Тидида кругом волновались густые фаланги
         Трои сынов и стоять не могли, превосходные силой.
95    Скоро героя увидел блистательный сын Ликаонов,
         Как он, крутясь по полям, волновал пред собою фаланги;
         Скоро на сына Тидеева лук напрягал со стрелою
         И, на скакавшего бросив, уметил по правому раму
         В бронную лату. Насквозь пролетела крылатая стрелка,
  100  Прямо вонзилась в плечо: оросилася кровию броня.
         Громко воскликнул, гордяся, блистательный сын Ликаонов:
         "Други, вперед! ободритесь, трояне, бодатели коней!
         Ранен славнейший аргивец; и он, уповаю, не может
         Долго бороться с стрелою могучею, ежели точно
 105  Феб сребролукий меня устремил из пределов ликийских!"
        Так он кричал, возносясь; но героя стрела не смирила;
         Мало Тидид отступив, впереди колесницы и коней
         Стал и к Сфенелу воззвал, Капанееву храброму сыну:
         "Друг Капанид, поспеши на мгновенье сойти с колесницы,
 110  Чтоб извлечь у меня из рама горькую стрелу".
        Так он сказал, - и Сфенел с колесницы спрянул на землю;
         Стал за хребтом и из рама извлек углубившуюсь стрелу;
         Брызнула быстро багряная кровь сквозь кольчатую броню;
         И взмолился тогда Диомед, воеватель могучий:
 115  "Слух преклони, необорная дщерь громоносного Зевса!
         Если ты мне и отцу поборать благосклонно любила
         В брани пылающей, будь мне еще благосклонной, Афина!
         Дай мне того изойти и копейным ударом постигнуть,
         Кто, упредивши, меня уязвил и надмен предвещает, -
 120  В жизни недолго мне видеть свет лучезарного солнца!"
        Так восклицал он, молясь, и вняла ему дочь громовержца;
         Члены героя соделала легкими, ноги и руки,
         И, приближась к нему, провещала крылатые речи:
         "Ныне дерзай, Диомед, и без страха с троянами ратуй!
  125  В перси тебе я послала отеческий дух сей бесстрашный,
         Коим, щита потрясатель, Тидей, обладал, конеборец;
         Мрак у тебя от очей отвела, окружавший их прежде;
         Ныне ты ясно познаешь и бога, и смертного мужа.
         Шествуй, и если бессмертный, тебя искушая, предстанет,
 130  Ты на бессмертных богов, Диомед, не дерзай ополчаться,
         Кто ни предстанет; но если Зевесова дочь Афродита
         Явится в брани, рази Афродиту острою медью".
        Так говоря, отошла светлоокая дочь громовержца.
         Сын же Тидеев, назад обратившися, стал меж передних,
 135  И, как ни пламенно прежде горел он с врагами сражаться,
         Ныне трикраты сильнейшим, как лев, распылался он жаром,
         Лев, которого пастырь в степи, у овец руноносных,
         Ранил легко, чрез ограду скакавшего, но, не сразивши,
         Силу лишь в нем пробудил; и уже, отразить не надеясь,
 140  Пастырь под сень укрывается; мечутся сирые овцы;
         Вкруг по овчарне толпятся, одни на других упадают;
         Лев распаленный назад, чрез высокую скачет ограду, -
         Так распаленный Тидид меж троян ворвался, могучий.
        Там Астиноя поверг и народов царя Гипенора;
 145  Первого в грудь у сосца поразил медножальною пикой,
         А другого мечом, по плечу возле выи, огромным
         Резко ударив, плечо отделил от хребта и от выи.
         Бросивши сих, на Абаса напал и вождя Полиида,
         Двух Эвридама сынов, сновидений гадателя-старца;
  150  Им, отходящим, родитель ие мог разгадать сновидений;
         С них Диомед могучий, с поверженных, сорвал корысти.
         После пошел он на Ксанфа и Фоона, двух Фенопидов,
         Фенопса поздних сынов; разрушаемый старостью скорбной,
         Он не имел уже сына, кому бы стяжанья оставить.
 155  Их Диомед повергнул и сладкую жизнь у несчастных
         Братьев похитил; отцу же - и слезы, и мрачные скорби
         Старцу оставил: детей, возвратившихся с брани кровавой,
         Он не обнял; наследство его разделили чужие.
        Там же двух он сынов захватил Дарданида Приама,
 160  Бывших в одной колеснице, Хромия и с ним Эхемона;
         И, как лев на тельцов нападает и вдруг сокрушает
         Выю тельцу иль телице, пасущимся в роще зеленой, -
         Так обоих Приамидов с коней Диомед, не хотящих,
         Сбил беспощадно на прах и сорвал с пораженных доспехи,
 165  Коней же отдал клевретам, да гонят к кормам корабельным.
        Храбрый Эней усмотрел истребителя строев троянских;
         Быстро пошел сквозь гремящую брань, сквозь жужжащие копья,
         Пандара, богу подобного, смотря кругом, не найдет ли;
         Скоро нашел Ликаонова храброго, славного сына,
 170  Стал перед ним и такие слова говорил, негодуя:
         "Пандар! где у тебя и лук и крылатые стрелы?
         Где твоя слава, которой никто из троян не оспорил
         И в которой ликиец тебя превзойти не гордился?
         Длани к Зевесу воздень и пусти ты пернатую в мужа,
  175  Кто бы он ни был, могучий: погибели много нанес он
         Ратям троянским; и многим и сильным сломил он колена!
         Разве не есть ли он бог, на троянский народ раздраженный?
         Гневный, быть может, за жертвы? а гнев погибелен бога!"
        Быстро Энею ответствовал славный сын Ликаонов:
 180  "Храбрый Эней, благородный советник троян меднолатных!
         Сыну Тидея могучему, кажется, муж сей подобен:
         Щит я его узнаю и с забралом шелом дыроокий;
         Вижу его и коней, но не бог ли то, верно не знаю.
         Если сей муж, как поведал я, сын бранодушный Тидеев,
 185  Он не без бога свирепствует; верно, при нем покровитель
         Бог предстоит, обвив рамена свои облаком темным:
         Он от него и стрелу налетавшую быстро отринул.
         Я уже бросил стрелу и уметил Тидеева сына
         В рамо десное, пробив совершенно доспешную лату,
 190  И уже уповал, что его я повергнул к Аиду;
         Нет, не повергнул! Есть, без сомнения, бог прогневленный!
         Коней со мною здесь нет, для сражения нет колесницы;
         В Зелии, в доме отца, у меня их одиннадцать пышных,
         Новых, недавно отделанных; к бережи их, покрывала
 195  Окрест висят, и для каждой из них двуяремные кони
         Подле стоят, утучняяся полбой и белым ячменем.
         Нет, не напрасно меня Ликаон, воинственный старец,
         Так увещал, отходящего к брани, в отеческом доме:
         Старец наказывал мне, ополчась на конях, в колеснице
  200  Трои сынов предводить на побоищах бурных сражений.
         Я не послушал отца, а сие бы полезнее было.
         Коней хотел пощадить, чтоб у граждан, в стенах заключенных,
         В корме они не нуждались, привыкнув питаться роскошно.
         Коней оставил и так устремился я пеш к Илиону,
 205  Твердо надежный на лук, но сей лук для меня не помощник!
         В двух воевод знаменитейших бросил я меткие стрелы:
         В сына Тидея и в сына Атрея; того и другого
         Ранивши, светлую кровь я извлек и озлобил их больше.
         В злую годину, я вижу, и лук, и пернатые стрелы
 210  Снял со столба я в тот день, как решился в веселую Трою
         Рати троянские весть, угождая Приамову сыну.
         Если я вспять возвращусь и увижу моими очами
         Землю родную, жену и отеческий дом наш высокий, -
         Пусть иноземец враждебный тогда же мне голову срубит,
 215  Если я лук сей и стрелы в пылающий пламень не брошу,
         В щепы его изломав: бесполезный он был мне сопутник!"
        Пандару быстро Эней, предводитель троян, возражает:
         "Так не вещай, Ликаонид любезный! Не будет иначе
         Прежде, нежели мы человека сего, в колеснице
 220  Противостав, не изведаем оба оружием нашим.
         Шествуй ко мне, взойди на мою колесницу, увидишь,
         Троса кони каковы, несказанно искусные полем
         Быстро летать и туда и сюда, и в погоне и в бегстве.
         К граду и нас унесут они, бурные, если б и снова
  225  Славу Зевс даровал Диомеду, Тидееву сыну.
         Шествуй, любезный; и бич, и блестящие конские вожжи
         В руки прийми ты, а я с колесницы сойду, чтоб сразиться.
         Или врага принимай ты, а я озабочусь конями".
        Но ему возражает блистательный сын Ликаонов:
 230  "Сам удержи ты бразды и правь своими конями:
         Прытче они под возницей привычным помчат колесницу,
         Ежели мы побежим пред могучим Тидеевым сыном.
         Или они, оробевши, замнутся и с бранного поля
         Нас понесут неохотно, знакомого крика не слыша.
 235  Тою порою нагрянет на нас Диомед дерзновенный,
         Нас обоих умертвит и похитит коней знаменитых.
         Ты, Анхизид, удержи и бразды, управляй и конями;
         Я же его, налетевшего, пикою острою встречу".
        Так сговоряся и оба в блистательной став колеснице,
 240  Вскачь на Тидеева сына пустили коней быстроногих.
         Их усмотревши, Сфенел, знаменитый сын Капанеев,
         К сыну Тидея немедля крылатую речь устремляет:
         "Храбрый Тидид Диомед, о друг, драгоценнейший сердцу!
         Вижу могучих мужей, налетающих биться с тобою.
 245  Мощь обоих неизмерима: первый - стрелец знаменитый
         Пандар, гордящийся быть Ликаона Ликийского сыном;
         Тот же - троянец Эней, добродушного мужа Анхиза
         Сын, нарицающий матерью Зевсову дочь Афродиту.
         Стань в колесницу, и вспять мы уклонимся; так не свирепствуй,
 250  Между передних бросаясь, да жизни своей не погубишь".
         Грозно взглянув на него, отвечал Диомед нестрашимый:
         "Смолкни, о бегстве ни слова! к нему ты меня не преклонишь!
         Нет, не в породе моей, чтобы вспять отступать из сражений
         Или, робея, скрываться: крепка у меня еще сила!
 255  Мне даже леность всходить в колесницу; но так, как ты видишь,
         Пеш против них я иду; трепетать не велит мне Афина.
         Их в колеснице обратно не вынесут быстрые кони;
         Оба от нас не уйдут, хоть один и укрылся бы ныне.
         Молвлю тебе я иное, а ты сохрани то на сердце:
 260  Ежели мне Тритогения мудрая славу дарует
         Их обоих поразить, быстроногих ты собственных коней
         Здесь удержи, затянувши бразды за скобу колесницы;
         Сам, не забудь, Капанид, на Энеевых коней ты бросься
         И гони от троян к ополчениям храбрых данаев.
 265  Кони сии от породы, из коей Кронид громовержец
         Тросу ценою за сына, за юного дал Ганимеда;
         Кони сии превосходнее всех под авророй и солнцем.
         Сей-то породы себе у царя Лаомедона тайно
         Добыл Анхиз властелин, из своих кобылиц подославши:
 270  Шесть у Анхиза в дому родилося породы сей коней;
         Он, четырех удержав при себе, воспитал их у яслей;
         Двух же Энею отдал, разносящих в сражениях ужас.
         Если сих коней похитим, стяжаем великую славу!"
        Тою порой, как на месте герои взаимно вещали,
 275  Близко враги принеслися, гонящие коней их бурных.
          Первый к Тидиду воскликнул блистательный сын Ликаонов:
         "Пламенный сердцем, воинственный, сын знаменитый Тидея!
         Быстрой моею стрелой не смирен ты, пернатою горькой;
         Ныне еще испытаю копьем, не вернее ль умечу".
 280  Рек он - и, мощно сотрясши, послал длиннотенную пику,
         И поразил по щиту Диомеда; насквозь совершенно
         Острая медь пролетела и звучно ударилась в броню.
        Радуясь, громко воскликнул блистательный сын Ликаонов:
         "Ранен ты в пах и насквозь! и теперь, я надеюсь, не долго
 285  Будешь страдать; наконец даровал ты мне светлую славу!"
         Быстро ему, не смутясь, отвечал Диомед благородный:
         "Празден удар, ты обманут! но вы, я надеюся, оба
         Прежде едва ль отдохнете, доколе один здесь не ляжет
         Кровью своею насытить несытого бранью Арея!"
290  Так произнес - и поверг; и копье направляет Афина
         Пандару в нос близ очей: пролетело сквозь белые зубы,
         Гибкий язык сокрушительной медью при корне отсекло
         И, острием просверкнувши насквозь, замерло в подбородке.
         Рухнулся он с колесницы, взгремели на падшем доспехи
 295  Пестрые, пышноблестящие; дрогнули тросские кони
         Бурные; там у него и душа разрешилась, и крепость.
        Прянул на землю Эней со щитом и с огромною пикой
         В страхе, да Пандаров труп у него не похитят ахейцы.
         Около мертвого ходя, как лев, могуществом гордый,
 300  Он перед ним и копье уставлял, и щит круговидный,
          Каждого, кто б ни приближился, душу исторгнуть грозящей
         Криком ужасным. Но камень рукой захватил сын Тидеев,
         Страшную тягость, какой бы не подняли два человека
         Ныне живущих людей, - но размахивал им и один он;
 305  Камнем Энея таким поразил по бедру, где крутая
         Лядвея ходит в бедре по составу, зовомому чашкой;
         Чашку удар раздробил, разорвал и бедерные жилы,
         Сорвал и кожу камень жестокий. Герой пораженный
         Пал на колено вперед; и, колеблясь, могучей рукою
 310  В дол упирался, и взор его черная ночь осенила.
        Тут неизбежно погиб бы Эней, предводитель народа,
         Если б того не увидела Зевсова дочь Афродита,
         Матерь, его породившая с пастырем юным, Анхизом.
         Около милого сына обвив она белые руки,
 315  Ризы своей перед ним распростерла блестящие сгибы,
         Кроя от вражеских стрел, да какой-либо конник данайский
         Медию персей ему не пронзит и души не исторгнет,
         Так уносила Киприда любезного сына из боя.
        Тою порою Сфенел Капанид не забыл наставлений,
 320  Данный ему Диомедом, воинственным сыном Тидея:
         Коней своих звуконогих вдали от бранной тревоги
         Он удержал и, бразды затянув за скобу колесницы,
         Бросился быстро на праздных Энея коней пышногривых,
         И, отогнав от троян к меднолатным дружинам ахеян,
 325  Другу отдал Деипилу, которого сверстников в сонме
         Более всех он любил, по согласию чувств их сердечных,
          Гнать повелев к кораблям мореходным; сам же, бесстрашный,
         Став в колеснице своей и блестящие вожжи ослабив,
         Вслед за Тидидом царем на конях звуконогих понесся,
 330  Пламенный. Тот же Киприду преследовал медью жестокой,
         Знав, что она не от мощных богинь, не от оных бессмертных,
         Кои присутствуют в бранях и битвы мужей устрояют,
         Так, как Афина или как громящая грады Энио.
         И едва лишь догнал, сквозь густые толпы пролетая,
 335  Прямо уставив копье, Диомед, воеватель бесстрашный,
         Острую медь устремил и у кисти ранил ей руку
         Нежную: быстро копье сквозь покров благовонный, богине
         Тканный самими Харитами, кожу пронзило на длани
         Возле перстов; заструилась бессмертная кровь Афродиты,
 340  Влага, какая струится у жителей неба счастливых:
         Ибо ни брашн не ядят, ни от гроздий вина не вкушают;
         Тем и бескровны они, и бессмертными их нарицают.
         Громко богиня вскричав, из объятий бросила сына;
         На руки быстро его Аполлон и приял и избавил,
 345  Облаком черным покрыв, да какой-либо конник ахейский
         Медию персей ему не пронзит и души не исторгнет.
         Грозно меж тем на богиню вскричал Диомед воеватель:
         "Скройся, Зевесова дочь! удалися от брани и боя.
         Или еще не довольно, что слабых ты жен обольщаешь?
 350  Если же смеешь и в брань ты мешаться, вперед, я надеюсь,
         Ты ужаснешься, когда и название брани услышишь!"
         Рек, - и она удаляется смутная, с скорбью глубокой.
         Быстро Ирида ее, поддержав, из толпищ выводит
         В омраке чувств от страданий; померкло прекрасное тело!
 355  Скоро ошуюю брани богиня находит Арея;
         Там он сидел; но копье и кони бессмертные были
         Мраком одеты; упав на колена, любезного брата
         Нежно молила она и просила коней златосбруйных:
         "Милый мой брат, помоги мне, дай мне коней с колесницей,
 360  Только достигнуть Олимпа, жилища богов безмятежных.
         Страшно я мучуся язвою; муж уязвил меня смертный,
         Вождь Диомед, который готов и с Зевесом сразиться!"
        Так изрекла, - и Арей отдает ей коней златосбруйных.
         Входит она в колесницу с глубоким крушением сердца;
 365  С нею Ирида взошла и, бразды захвативши в десницу,
         Коней стегнула бичом; полетели послушные кони;
         Быстро достигнули высей Олимпа, жилища бессмертных.
         Там удержала коней ветроногая вестница Зевса
         И, отрешив от ярма, предложила амброзию в пищу.
 370  Но Киприда стенящая пала к коленам Дионы,
         Матери милой, и матерь в объятия дочь заключила,
         Нежно ласкала рукой, вопрошала и так говорила:
         "Дочь моя милая, кто из бессмертных с тобой дерзновенно
         Так поступил, как бы явно какое ты зло сотворила?"
375  Ей, восстенав, отвечала владычица смехов Киприда:
         "Ранил меня Диомед, предводитель аргосцев надменный,
          Ранил за то, что Энея хотела я вынесть из боя,
         Милого сына, который всего мне любезнее в мире.
         Ныне уже не троян и ахеян свирепствует битва;
 380  Ныне с богами сражаются гордые мужи данаи!"
        Ей богиня почтенная вновь говорила Диона:
         "Милая дочь, ободрись, претерпи, как ни горестно сердцу.
         Много уже от людей, на Олимпе живущие боги,
         Мы пострадали, взаимно друг другу беды устрояя.
 385  Так пострадал и Арей, как его Эфиальтес и Отос,
         Два Алоида огромные, страшною цепью сковали:
         Скован, тринадцать он месяцев в медной темнице томился.
         Верно бы там и погибнул Арей, ненасытимый бранью,
         Если бы мачеха их, Эрибея прекрасная, тайно
 390  Гермесу не дала вести: Гермес Арея похитил,
         Силы лишенного: страшные цепи его одолели.
         Гера подобно страдала, как сын Амфитриона мощный
         В перси ее поразил треконечною горькой стрелою.
         Лютая боль безотрадная Геру богиню терзала!
 395  Сам Айдес, меж богами, ужасный, страдал от пернатой.
         Тот же погибельный муж, громовержцева отрасль, Айдеса,
         Ранив у врат подле мертвых, в страдания горькие ввергнул.
         Он в Эгиохов дом, на Олимп высокий вознесся,
         Сердцем печален, болезнью терзаем; стрела роковая
 400  В мощном Айдесовом раме стояла и мучила душу,
         Бога Пеан врачевством, утоляющим боли, осыпав,
         Скоро его исцелил, не для смертной рожденного жизни.
          Дерзкий, неистовый! он не страшась совершал злодеянья:
         Луком богов оскорблял, на Олимпе великом живущих!
 405  Но на тебя Диомеда воздвигла Паллада Афина.
         Муж безрассудный! не ведает сын дерзновенный Тидеев:
         Кто на богов ополчается, тот не живет долголетен;
         Дети отцом его, на колени садяся, не кличут
         В дом свой пришедшего с подвигов мужеубийственной брани.
 410  Пусть же теперь сей Тидид, невзирая на гордую силу,
         Мыслит, да с ним кто иной, и сильнейший тебя, не сразится;
         И Адрастова дочь, добродушная Эгиалея,
         Некогда воплем полночным от сна не разбудит домашних,
         С грусти по юном супруге, храбрейшем герое ахейском,
 415  Верная сердцем супруга Тидида, смирителя коней".
        Так говоря, на руке ей бессмертную кровь отирала:
         Тяжкая боль унялась, и незапно рука исцелела.
         Тою порою, зревшие все, и Афина и Гера
         Речью язвительной гнев возбуждали Крониона Зевса;
 420  Первая речь начала светлоокая дева Афина:
         "Зевс, наш отец, не прогневаю ль словом тебя я, могучий?
         Верно, ахеянку новую ныне Киприда склоняла
         Ввериться Трои сынам, беспредельно богине любезным?
         И, быть может, ахеянку в пышной одежде лаская,
 425  Пряжкой златою себе поколола нежную руку?"
        Так изрекла; улыбнулся отец и бессмертных и смертных
         И, призвав пред лицо, провещал ко златой Афродите:
         "Милая дочь! не тебе заповеданы шумные брани.
          Ты занимайся делами приятными сладостных браков;
 430  Те же бурный Арей и Паллада Афина устроят".
        Так взаимно бессмертные между собою вещали.
         Тою порой на Энея напал Диомед нестрашимый:
         Зная, что сына Анхизова сам Аполлон покрывает,
         Он не страшился ни мощного бога; горел непрестанно
 435  Смерти Энея предать и доспех знаменитый похитить.
         Трижды Тидид нападал, умертвить Анхизида пылая;
         Трижды блистательный щит Аполлон отражал у Тидида;
         Но, лишь в четвертый раз налетел он, ужасный, как демон,
         Голосом грозным к нему провещал Аполлон дальновержец:
 440  "Вспомни себя, отступи и не мысли равняться с богами,
         Гордый Тидид! никогда меж собою не будет подобно
         Племя бессмертных богов и по праху влачащихся смертных!"
        Так провещал, - и назад Диомед отступил недалеко,
         Гнева боящийся бога, далеко разящего Феба.
 445  Феб же, Энея похитив из толпищ, его полагает
         В собственном храме своем, на вершине святого Пергама.
         Там Анхизиду и Лета, и стрелолюбивая Феба
         Сами в великом святилище мощь и красу возвращали.
         Тою порой Аполлон сотворил обманчивый призрак -
 450  Образ Энея живой и оружием самым подобный.
         Около призрака Трои сынов и бесстрашных данаев
         Сшиблись ряды, разбивая вкруг персей воловые кожи
         Пышных кругами щитов и крылатых щитков легкометных.
         К богу Арею тогда провещал Аполлон дальновержец:
  455  "Бурный Арей, мужегубец кровавый, стен разрушитель!
         Или сего человека из битв удалить не придешь ты,
         Воя Тидида, который готов и с Кронидом сразиться?
         Прежде богиню Киприду копьем поразил он в запястье;
         Здесь на меня самого устремился ужасный, как демон!"
460  Так произнесши, воссел Аполлон на вершинах Пергама;
         Но свирепый Арей троян возбудить устремился,
         Вид Акамаса приняв, предводителя быстрого фраков.
         Звучно к сынам Приама, питомца Зевеса, взывал он:
         "О сыны Приама, хранимого Зевсом владыки!
 465  Долго ль еще вам убийство троян попускать аргивянам?
         Или пока не начнут при вратах Илиона сражаться?
         Пал воевода, почтенный для нас, как божественный Гектор!
         Доблестью славный Эней, знаменитая отрасль Анхиза!
         Грянем, из бранной тревоги спасем благородного друга!"
 470  Так говоря, возбудил он и силу и мужество в каждом.
         Тут Сарпедон укорять благородного Гектора начал:
         "Гектор! где твое мужество, коим ты прежде гордился?
         Град, говорил, защитить без народа, без ратей союзных
         Можешь один ты с зятьями и братьями; где ж твои братья?
 475  Здесь ни единого я не могу ни найти, ни приметить.
         Все из сражения прячутся, словно как псы перед скимном;
         Мы же здесь ратуем, мы, чужеземцы, притекшие в помощь;
         Ратую я, союзник ваш, издалека пришедший.
         Так, и ликийские долы, и ксанфские воды - далеки,
  480  Где я оставил супругу любезную, сына-младенца
         И сокровища многие, коих убогий алкает.
         Но, невзирая на то, предвожу ликиян, и готов я
         С мужем сразиться и сим, ничего не имея в Троаде,
         Что бы могли у меня иль унесть, иль увесть аргивяне.
 485  Ты ж - неподвижен стоишь и других не бодришь ополчений
         Храбро стоять, защищая и жен и детей в Илионе.
         Гектор, блюдись, да объяты, как всеувлекающей сетью,
         Все вы врагов разъяренных не будете плен и добыча!
         Скоро тогда сопостаты разрушат ваш град велелепный!
 490  Ты о делах сих заботиться должен и денно и нощно,
         Должен просить воевод, дальноземных союзников ваших,
         Бой непрестанно вести, а грозы и упреки оставить".
        Так говорил он, - и речь уязвила Гектора сердце:
         Быстро герой с колесницы с оружием прянул на землю:
 495  Острые копья колебля, кругом полетел по дружинам,
         В бой распаляя сердца; и возжег он жестокую сечу!
         Вспять возвратились трояне и стали в лицо аргивянам;
         Те же, сомкнувши ряды, нажидали врагов, не робели.
        Так, если ветер плевы рассевает по гумнам священным,
 500  Жателям, веющим хлеб, где Деметра с кудрями златыми
         Плод отделяет от плев, возбуждая дыхание ветров,
         Гумны кругом под плевою белеются, - так аргивяне
         С глав и до ног их белели под прахом, который меж ними
         Даже до медных небес воздымали копытами кони
  505  В быстрых, крутых поворотах; ворочали в бой их возницы,
         Прямо с могуществом рук на врагов устремляясь; но мраком
         Бурный Арей покрывает всю битву, троянам помощный,
         Вкруг по рядам их носясь: поспешил он исполнить заветы
         Феба, царя златострельного; Феб заповедал Арею
 510  Души троян возбудить, лишь узрел, что Паллада Афина
         Бой оставляет, богиня, защитница воинств ахейских.
         Сам же Энея вождя из святилища пышного храма
         Вывел и крепостью перси владыки народов наполнил.
         Стал Анхизид меж друзьями величествен; все веселились,
 515  Видя, что он, живой, невредимый, блистающий силой,
         Снова предстал, но его вопросить ни о чем не успели;
         Труд их заботил иной, на который стремил сребролукий,
         Смертных губитель Арей и неустально ярая Распря.
        Оба Аякса меж тем, Одиссей и Тидид воеводы
 520  Ревностно в бой возбуждали ахейских сынов; но ахейцы
         Сами ни силы троян не страшились, ни криков их грозных;
         Ждали недвижные, тучам подобные, кои Кронион
         В тихий, безветренный день, на высокие горы надвинув,
         Черные ставит незыбно, когда и Борей и другие
 525  Дремлют могучие ветры, которые мрачные тучи
         Шумными уст их дыханьями вкруг рассыпают по небу;
         Так ожидали данаи троян, неподвижно, бесстрашно.
         Царь Агамемнон летал по рядам, ободряя усердно:
         "Будьте мужами, друзья, и возвысьтеся доблестным духом;
  530  Воина воин стыдися на поприще подвигов ратных!
         Воинов, знающих стыд, избавляется боле, чем гибнет;
         Но беглецы не находят ни славы себе, ни избавы!"
        Рек - и стремительно ринул копье и переднего мужа
         Деикоона уметил, Энеева храброго друга,
 535  Сына Пергасова, в Трое равно, как сыны Дарданида,
         Чтимого: ревностен был он всегда между первых сражаться
         Пикой его поразил по щиту Агамемнон могучий;
         Щит копия не сдержал: сквозь него совершенно проникло
         И сквозь запон блистательный в нижнее чрево погрузло;
 540  С шумом на землю он пал, и взгремели на падшем доспехи.
        Тут Анхизид ниспровергнул храбрейших мужей из данаев,
         Двух Диоклесовых чад, Орсилоха и брата Крефона.
         В Фере, красиво устроенной, жил Диоклес, их родитель,
         Благами жизни богатый, ведущий свой род от Алфея,
 545  Коего воды широко текут чрез пилийскую землю.
         Он Орсилоха родил, неисчетных мужей властелина;
         Царь Орсилох породил Диоклеса, высокого духом;
         И от сего Диоклеса сыны-близнецы родилися,
         Вождь Орсилох и Крефон, в разнородных искусные битвах.
 550  Оба они, возмужалые, в черных судах к Илиону,
         Славному конями, с силой ахейских мужей прилетели,
         В брани Атрея сынам, Агамемнону и Менелаю,
         Чести ища, но кончину печальную оба снискали.
         Словно два мощные льва, на вершинах возросшие горных,
 555  Оба под матерью-львицей вскормленные в лесе дремучем,
          Тучных овец и тельцов круторогих из стад похищая,
         Окрест дворы у людей разоряют, доколе и сами
         Ловчих мужей от руки под убийственной медью не лягут, -
         Так и они, пораженные мощной рукою Энея,
 560  Рухнулись оба на землю, подобные соснам высоким.
        Падших увидя, воссетовал царь Менелай браноносный,
         Выступил дальше передних, покрытый сверкающей медью,
         Острой колеблющий пикой: Арей распалял ему душу
         С помыслом тайным, да будет сражен он руками Энея.
 565  Но увидел его Антилох, Несторид благородный,
         Выступил сам за передних, страшася, да пастырь народов
         Зла не потерпит и тяжких трудов их плоды уничтожит,
         Тою порою герои и руки, и острые копья
         Друг против друга уже подымали, пылая сразиться;
 570  Но предстал Антилох к воеводе ахеян Атриду,
         И остаться Эней не посмел, сколь ни пламенный воин,
         Двух браноносцев увидя, один за другого стоящих.
         Те же, убитых поспешно увлекши к дружинам ахейским,
         Там их оставили, бедных, друзьям возвративши печальным;
 575  Сами, назад обратившися, между передних сражались.
        Там Пилемена повергли, Арею подобного мужа,
         Бранных народов вождя, щитоносных мужей пафлагонян.
         Мужа сего Атрейон Менелай, знаменитый копейщик,
         Длинным копьем, сопротиву стоящего, в выю уметил;
 580  Вождь Антилох поразил у него и возницу Мидона,
         Отрасль Атимния: коней своих обращавшего бурных,
          Камнем его угодил он по локтю; бразды у Мидона,
         Костью слоновой блестящие, пали на пыльную землю,
         Прянул младой Антилох и мечом в висок его грянул;
 585  Он, тяжело воздохнувший, на прах с колесницы прекрасной
         Рухнулся вниз головой и, упавший на темя и плечи,
         Долго в сем виде стоял он, в песок погрузившись глубокий,
         Кони покуда, ударив, на прах опрокинули тело:
         Их, поражая бичом, Антилох угонял к аргивянам.
590  Гектор героев узнал меж рядов и на них устремился
         С яростным криком; за ним и троян понеслися фаланги
         Сильные; их предводили кровавый Арей и Энио
         Грозная, следом ведущая бранный мятеж беспредельный:
         Бурный Арей, потрясая в деснице огромною пикой,
 595  То выступал перед Гектором, то позади устремлялся.
        Бога узрев, ужаснулся Тидид, воеватель могучий,
         И, как неопытный путник, великою степью идущий,
         Вдруг перед быстрой рекою, падущею в понт, цепенеет,
         Пеной кипящую видя, и смутный назад отступает, -
 600  Так отступил Диомед и немедля воскликнул к народу:
         "Други, почто мы дивимся, что ныне божественный Гектор
         Стал копьеборец славнейший, боец дерзновеннейший битве?
         С ним непрестанно присутствует бог, отражающий гибель!
         С ним и теперь он - Арей, во образе смертного мужа!
 605  Други, лицом к сопостатам всегда обращенные, с поля
         Вы отступайте, с богами отнюдь не дерзайте сражаться!"
         Так говорил он, но близко на них наступили трояне.
         Гектор двух ратоборцев повергнул, испытанных в битвах,
         Бывших в одной колеснице, Менесфа и с ним Анхиала.
 610  Падших узрев, пожалел их великий Аякс Теламонид;
         К ним приступил он и стал и, пославши сверкающий дротик,
         Амфия свергнул, Селагова сына, который средь Песа
         Жил, обладатель богатств и полей; но судьба Селагида
         В брань увлекла поборать за Приама и всех Приамидов.
 615  В запон его поразил Теламониев сын многомощный;
         В нижнее чрево ему погрузилась огромная пика;
         С шумом он грянулся в прах; и Аякс прибежал победитель,
         Жадный доспехи совлечь; но трояне посыпали копья
         Острые, ярко блестящие; много их щит его принял.
 620  Он же, пятой наступив на сраженного, медную пику
         Вырвал назад; но других не успел драгоценных доспехов
         С плеч унести Селагидовых: стрелы его засыпали.
         Он окружения сильного гордых троян убоялся:
         Много их, мощных, отважных, уставив дроты, наступало;
 625  Ими, сколь ни был огромен и сколь ни могуч и ни славен,
         Прогнан Аякс и назад отступил, поколебанный силой.
        Так браноносцы сии подвизалися в пламенной битве.
         Тою порой Тлиполем Гераклид, и огромный и сильный,
         Злою судьбой сведен с Сарпедоном божественным в битву.
 630  Чуть соступились герои, идущие друг против друга,
         Сын знаменитый и внук воздымателя облаков Зевса,
          Так Тлиполем Гераклид к сопротивнику первый воскликнул:
         "Ликии царь Сарпедон! какая тебе неизбежность
         Здесь между войск трепетать, человек незнакомый с войною?
 635  Лжец, кто расславил тебя громоносного Зевса рожденьем!
         Нет, несравненно ты мал пред великими теми мужами,
         Кои от Зевса родились, меж древних племен человеков,
         И каков, повествуют, великая сила Геракла,
         Был мой родитель, герой дерзновеннейший, львиное сердце!
 640  Он, приплывши сюда, чтоб взыскать с Лаомедона коней,
         Только с шестью кораблями, с дружиною ратною малой,
         Град Илион разгромил и пустынными стогны оставил!
         Ты же робок душой и предводишь народ на погибель.
         Нет, для троян, я надеюся, ты обороной не будешь,
 645  Ликию бросил напрасно, и будь ты стократно сильнейший,
         Мною теперь же сраженный, пойдешь ко вратам Аидеса!"
        Ликии царь Сарпедон Тлиполему ответствовал быстро:
         "Так, Тлиполем, Геракл разорил Илион знаменитый,
         Но царя Лаомедона алое безумство карая:
 650  Царь своего благодетеля речью поносной озлобил
         И не отдал коней, для которых тот шел издалека.
         Что ж до тебя, предвещаю тебе я конец и погибель;
         Их от меня ты приймешь и, копьем сим поверженный, славу
         Даруешь мне, и Аиду, конями гордящемусь, душу".
655  Так говорил Сарпедон; но, сотрясши, свой ясенный дротик
         Взнес Тлиполем; обоих сопротивников длинные копья
          Вдруг полетели из рук: угодил Сарпедон Гераклида
         В самую выю, и жало насквозь несмиримое вышло:
         Быстро темная ночь Тлиполемовы очи покрыла.
 660  Но и сам Тлиполем в бедро улучил Сарпедона
         Пикой огромною; тело рассекшее, бурное жало
         Стукнуло в кость; но отец от него отвращает погибель.
        Тут Сарпедона героя усердные други из битвы
         Вынесть спешили; его удручала огромная пика,
 665  Влекшаясь в теле; никто не подумал, никто не помыслил
         Ясенной пики извлечь из бедра, да с спешащими шел бы;
         Так озабочены были трудящиесь вкруг Сарпедона.
         Но Тлиполема данаи, блестящие медью, спешили
         Вынесть из боя; увидел его Одиссей знаменитый,
 670  Твердый душою, и вспыхнуло в нем благородное сердце;
         Он между помыслов двух колебался умом и душою:
         Прежде настигнуть ли сына громами звучащего Зевса?
         Или, напав на ликиян, у множества души исторгнуть?
         Но не ему, Одиссею почтенному, сужено было
 675  Зевсова сына могучего медию острой низвергнуть.
         Сердце его на ликийский народ обратила Паллада.
         Там он Керана, Аластора, Хромия битвой низринул,
         Галия, вслед Ноемона, Алкандра убил и Притана;
         И еще бы их более сверг Одиссей знаменитый,
 680  Если бы скоро его не узрел шлемоблещущий Гектор:
         Ринулся он сквозь передних, сияющей медью покрытый,
         Ужас данаям несущий. Обрадован друга приходом,
          Зевсов сын, Сарпедон, говорил ему гласом печальным:
         "Гектор! не дай, умоляю, лежать мне добычей ахеян;
 685  Друг, защити! и пускай уже в вашем приязненном граде
         Жизнь оставит меня; не судила, как вижу, судьбина,
         В дом возвратившемусь, в землю отечества милого сердцу,
         Там обрадовать мне и супругу, и юного сына!"
        Так говорил, но ему не ответствовал Гектор великий,
 690  Быстро пронесся вперед, нетерпеньем пылая скорее
         Рать аргивян отразить и у множества души исторгнуть.
         Тою порой Сарпедона героя друзья посадили
         В поле, под буком прекрасным метателя молнии Зевса.
         Там из бедра у него извлек длиннотенную пику
 695  Храбрый, могучий Пелагон, друг, им отлично любимый:
         Дух Сарпедона оставил, и очи покрылися мглою.
         Скоро опять он вздохнул, и кругом его ветер прохладный
         Вновь оживил, повевая, тяжелое персей дыханье.
        Рать аргивян, пред Ареем и Гектором меднодоспешным
 700  Тесно фаланги сомкнувши, как к черным судам не бежала,
         Так в вперед не бросалася в бой, но лицом непрестанно
         Вся отступала, узнав, что Арей в ополченьях троянских.
        Кто же был первый и кто был последний, которых доспехи
         Гектор могучий похитил и медный Арей душегубец?
 705  Тевфрас, бессмертным подобный, и после Орест конеборец,
         Воин бесстрашный Эномаос, Трех, этолийский копейщик,
         Энопа отрасль Гелен и Орезбий пестропоясный,
          Муж, обитающий в Гиле, богатства стяжатель заботный,
         Около озера живший Кефисского, где и другие
 710  Жили семейства беотян, уделов богатых владыки.
        Их лишь узрела лилейнораменная Гера богиня,
         Храбрый ахейский народ истребляющих в битве свирепой,
         Быстро к Афине Палладе крылатую речь устремила:
         "Горе, дочь необорная молний метателя Зевса!
 715 Тщетным словом с тобой обнадежили мы Менелая
         В дом возвратить разрушителем Трои высокотвердынной,
         Если свирепствовать так попускаем убийце Арею!
         Нет, устремимся, помыслим и сами о доблести бранной!"
        Так говоря, преклонила дочь светлоокую Зевса;
 720  Но сама, устремясь, снаряжала коней златосбруйных
         Гера, богиня старейшая, отрасль великого Крона.
         Геба ж с боков колесницы набросила гнутые крути
         Медных колес осьмиспичных, на оси железной ходящих;
         Ободы их золотые, нетленные, сверху которых
 725  Медные шины положены плотные, диво для взора!
         Ступицы их серебром, округленные, окрест сияли;
         Кузов блестящими пышно сребром и златом ремнями
         Был прикреплен, и на нем возвышались дугою две скобы;
         Дышло серебряное из него выходило; на оном
 730  Геба златое; прекрасное вяжет ярмо, продевает
         Пышную упряжь златую; и быстро под упряжь ту Гера
         Коней бессмертных подводит, пылая и бранью и боем.
        Тою порою Афина, в чертоге отца Эгиоха,
          Тонкий покров разрешила, струёй на помост он скатился,
 735  Страшный очам, поразительным Ужасом весь окруженный:
         Вместо ж его облачася броней громоносного Зевса,
         Бранным доспехом она ополчалася к брани плачевной.
         Бросила около персей эгид, бахромою косматый,
         Пышноузорный, который сама, сотворив, украшала;
 740  Там и Раздор, и Могучесть, и, трепет бегущих. Погоня,
         Там и глава Горгоны чудовища страшного образ,
         Страшная, грозная, знаменье бога всесильного Зевса!
         Шлем на чело возложила украшенный, четыребляшный,
         Златом сияющий, ста бы градов ратоборцев покрывший.
 745  Так в колеснице пламенной став, копием ополчилась
         Тяжким, огромным, могучим; которым ряды сокрушает
         Сильных, на коих разгневана дщерь всемогущего бога.
        Гера немедля с бичом налегла на коней быстроногих;
         С громом врата им небесные сами разверзлись при Горах,
 750  Страже которых Олимп и великое вверено небо,
         Чтобы облак густой разверзать иль смыкать перед ними.
         Сими богини вратами коней подстрекаемых гнали;
         Скоро они обрели, далеко от бессмертных сидящим,
         Зевса царя одного, на превыспреннем холме Олимпа.
 755  Там, коней удержавши, лилейнораменная Гера
         Кронова сына царя вопрошала и так говорила:
         "Или не гневен ты, Зевс, на такие злодейства Арея?
         Сколько мужей и каких погубил он в народе ахейском
          Нагло, насильственно! Я сокрушаюсь, тогда как спокойно
 760  В сердце своем веселятся Киприда и Феб, подстрекая
         К брани безумца сего, справедливости чуждого всякой.
         Зевс, наш отец! на меня раздражишься ли, если Арея
         Брань я принужу оставить ударом, быть может, жестоким?"
        Гере немедля ответствовал туч воздыматель Кронион:
 765  "Шествуй, восставь на Арея богиню победы, Палладу;
         Больше обыкла она повергать его в тяжкие скорби".
        Рек, - и ему покорилась лилейнораменная Гера;
         Коней хлестнула бичом; полетели покорные кони,
         Между землею паря и звездами усеянным небом.
 770  Сколько пространства воздушного муж обымает очами,
         Сидя на холме подзорном и смотря на мрачное море, -
         Столько прядают разом богов гордовыйные кони.
         К Трое принесшимся им и к рекам совокупно текущим,
         Где Симоис и Скамандр быстрокатные воды сливают,
 775  Там коней удержала лилейнораменная Гера
         И, отрешив от ярма, окружила облаком темным;
         Им Симоис разостлал амброзию сладкую в паству.
         Сами богини спешат, голубицам подобные робким,
         Поступью легкой, горя поборать за данаев любезных.
 780  И лишь достигли туда, где и многих мужей и храбрейших
         Вкруг Диомеда вождя, укротителя мощного коней,
         Сонмы густые стояли, как львы, пожиратели крови,
         Или как вепри, которых мощь не легко одолима, -
         Там пред аргивцами став, возопила великая Гера,
  785  В образе Стентора, мощного, медноголосого мужа,
         Так вопиющего, как пятьдесят совокупно другие:
         "Стыд, аргивяне, презренные, дивные только по виду!
         Прежде, как в грозные битвы вступал Ахиллес благородный,
         Трои сыны никогда из Дардановых врат не дерзали
 790  Выступить: все трепетали его сокрушительной пики!
         Ныне ж далеко от стен, пред судами, трояне воюют!"
        Так говоря, возбудила и силу и мужество в каждом.
         Тою порой к Диомеду подходит Паллада Афина:
         Видит царя у своей колесницы; близ коней он стоя,
 795  Рану свою прохлаждал, нанесенную Пандара медью.
         Храброго пот изнурял под ремнем широким, держащим
         Выпуклый щит: изнурялся он им, и рука цепенела;
         Но, подымая ремень, отирал он кровавую рану.
         Зевсова дочь, преклоняся на конский ярем, возгласила!
 800  "Нет, Тидей произвел себе не подобного сына!
         Ростом Тидей был мал, но по духу воитель великий!
         Некогда я запрещала ему подвизаться, герою,
         Бурной душой увлекаясь, когда он один от ахеян
         В Фивы пришел послом к многочисленным Кадма потомкам.
 805  Я повелела ему пировать спокойно в чертогах;
         Но Тидей, как всегда, обладаемый мужеством бурным,
         Юных кадмеян к борьбам вызывал и легко сопротивных
         Всех победил: таково я сама поборала Тидею!
         Так я тебе предстою, благосклонно всегда охраняю
 810  И ободряю тебя с фригиянами весело биться;
          Но иль усталость от подвигов бурных тебя поразила
         Или связала робость бездушная! После сего ты
         Сын ли героя Тидея, великого в бранях Инида?"
        Ей отвечая немедленно, рек Диомед благородный:
 815  "О! познаю я тебя, светлоокая дочь громовержца!
         Искренне все пред тобой изреку, ничего не сокрою.
         Нет, не усталость меня и не робость бездушная держит,
         Но заветы я помню, какие мне ты завещала:
         Ты повелела не ратовать мне ни с одним из блаженных
 820  Жителей неба, но если Крониона дочь, Афродита,
         Явится в брани, разить Афродиту острою медью.
         Вот для чего отступаю и сам я, и прочим аргивцам
         Всем повелел, уклоняяся, здесь воедино собраться:
         Вижу Арея; гремящею битвою он управляет".
825  Вновь провещала к нему светлоокая дочь Эгиоха:
         "Чадо Тидея, о воин, любезнейший сердцу Афины!
         Нет, не страшися теперь ни Арея сего, ни другого
         Сильного бога; сама за тебя я поборницей буду!
         Мужествуй, в бой на Арея лети на конях звуконогих;
 830  Смело сойдись и рази, не убойся свирепства Арея,
         Буйного бога сего, сотворенное зло, вероломца!
         Сам он недавно обет произнес предо мной и пред Герой
         Ратовать против троян и всегда поборать за ахеян;
         Ныне ж стоит за троян, вероломный, ахеян оставил!"
835  Так говоря, с колесницы Сфенела согнала на землю,
         Быстро повлекши рукой, - и покорный мгновенно он спрянул;
          Быстро сама в колесницу к Тидиду восходит богиня,
         Бранью пылая; ужасно дубовая ось застонала,
         Зевса подъявшая грозную дщерь и храбрейшего мужа.
 840  Разом и бич и бразды захвативши, Паллада Афина
         Вдруг на Арея на первого бурных коней устремила.
         В те поры он обнажал Перифаса, вождя этолиян,
         Мужа огромного, мощного, славную ветвь Охезия;
         Мужа сего кровавый Арей обнажал, но Афина
 845  Шлемом Аида покрылась, да будет незрима Арею.
        Смертных губитель едва усмотрел Диомеда героя,
         Вдруг этолиян вождя, Перифаса огромного, бросил
         Там распростертого, где у сраженного душу исторгнул:
         Быстро и прямо пошел на Тидида, смирителя коней.
 850  Только лишь сблизились оба, летящие друг против друга,
         Бог, устремяся вперед, над конским ярмом и браздами
         Пикою медной ударил, пылающий душу исторгнуть;
         Но, рукой ухватив, светлоокая дщерь Эгиоха
         Пику отбросила вбок, да напрасно она пронесется.
 855  И тогда на Арея напал Диомед нестрашимый
         С медным копьем; и, усилив его, устремила Паллада
         В пах под живот, где бог опоясывал медную повязь;
         Там Диомед поразил и, бессмертную плоть растерзавши,
         Вырвал обратно копье; и взревел Арей меднобронный
 860  Страшно, как будто бы девять иль десять воскликнули тысяч
         Сильных мужей на войне, зачинающих ярую битву.
         Дрогнули все, и дружины троян, и дружины ахеян,
          С ужасом: так заревел Арей, ненасытный войною.
        Сколько черна и угрюма от облаков кажется мрачность,
 865  Если неистово дышащий, знойный воздвигнется ветер, -
         Взору Тидида таков показался, кровью покрытый,
         Медный Арей, с облаками идущий к пространному небу.
         Быстро бессмертный вознесся к жилищу бессмертных, Олимпу.
         Там близ Кронида владыки воссел он, печальный и мрачный,
 870  И, бессмертную кровь показуя, струимую раной,
         Тяжко стенающий, к Зевсу вещал он крылатые речи:
         "Или без гнева ты, Зевс, на ужасные смотришь злодейства?
         Боги, мы непрестанно, по замыслам друг против друга,
         Терпим беды жесточайшие, благо творя человекам;
 875  Все на тебя негодуем: отец ты неистовой дщери,
         Пагубной всем, у которой одни злодеяния в мыслях!
         Боги другие, колико ни есть их на светлом Олимпе,
         Все мы тебе повинуемся, каждый готов покориться.
         Сей лишь одной никогда не смиряешь ни словом, ни делом:
 880  Но потворствуешь ей, породивши зловредную дочерь!
         Ныне она Диомеда, Тидеева гордого сына,
         С диким свирепством его на бессмертных богов устремила!
         Прежде Киприду богиню из рук поразил он в запястье;
         После с копьем на меня самого устремился, как демон!
 885  Быстрые ноги меня лишь избавили, иначе долго б
         Там я простертый страдал, между страшными грудами трупов,
         Или б живой изнемог, под ударами гибельной меди!"
         Грозно воззрев на него, провещал громовержец Кронион:
         "Смолкни, о ты, переметник! не вой, близ меня воссидящий!
 890  Ты ненавистнейший мне меж богов, населяющих небо!
         Только тебе и приятны вражда, да раздоры, да битвы!
         Матери дух у тебя, необузданный, вечно строптивый,
         Геры, которую сам я с трудом укрощаю словами!
         Ты и теперь, как я мню, по ее же внушениям страждешь!
 895  Но тебя я страдающим долее видеть не в силах:
         Отрасль моя ты, и матерь тебя от меня породила.
         Если б от бога другого родился ты, столько злотворный,
         Был бы уже ты давно преисподнее всех Уранидов!"
        Рек, - и его врачевать повелел громовержец Пеану.
 900  Язву Пеан врачевством, утоляющим боли, осыпав,
         Быстро его исцелил, не для смертной рожденного жизни.
         Словно смоковничий сок, с молоком перемешанный белым,
         Жидкое вяжет, когда его быстро колеблет смешавший, -
         С равной Пеан быстротой исцелил уязвленного бога.
 905  Геба омыла его, облачила одеждою пышной,
         И близ Зевса Кронида воссел он, славою гордый.
        Паки тогда возвратилась в обитель великого Зевса
         Гера Аргивская купно с Афиною Алалкоменой,
         Так обуздав истребителя, мужеубийцу Арея.

        Гомер. Илиада. Песнь шестая. Свидание Гектора с Андромахой.

        ПЕСНЬ ШЕСТАЯ.
        СВИДАНИЕ ГЕКТОРА С АНДРОМАХОЙ.

        Страшную брань меж троян и ахеян оставили боги;
          Но свирепствовал бой, или здесь, или там по долине,
         Воинств, один на других устремляющих медные копья,
         Между брегов Симоиса и пышноструистого Ксанфа.

5      Первый Аякс Теламонид, стена меднобронных данаев,
         Прорвал фалангу троян и возрадовал светом дружины,
         Мужа сразив, браноносца храбрейшего рати фракийской,
         Эвсора ветвь, Акамаса, ужасного ростом и силой.
         Мужа сего поражает он первый в шелом коневласый1
 10     И вонзает в чело: погрузилось глубоко внутрь кости
         Медное жало, и тьма Акамасовы очи покрыла.

        Там же Аксила поверг Диомед, воеватель могучий,
         Сына Тевфрасова: он обитал в велелепной Арисбе,
         Благами жизни богатый и друг человекам любезный;
 15     Дружески всех принимал он, в дому при дороге живущий;
         Но никто из друзей тех его от беды не избавил,
         В помощь никто не предстал; обоих Диомед воеватель
         Жизни лишил - и его, и Калезия друга, который
         Правил конями; и оба сошли неразлучные в землю.

20     Дреса, герой Эвриал, и Офелтия мощного свергнув,
         Быстро пошел на Эсепа и Педаса, нимфой рожденных,
         Абарбареей наядой, прекрасному Буколиону;
         Буколион же был сын Лаомедона, славного мужа,
         Старший в семействе, но матерью тайно, без брака рожденный:
 25     Пастырь, у стад он своих сочетался любовию с нимфой;
         Нимфа, зачавшая, двух близнецов-сынов сих родила:
          Юношам вместе и дух сокрушил, и прекрасные члены
         Сын Мекистеев, герой, и с рамен их похитил доспехи.

        Там же, дышащий бранью, сразил Полипет Астиала;
 30     Царь Одиссей перкозийского воя Пидита низринул
         Медною пикой; и Тевкр Аретаона, храброго в битвах.
         Несторов сын, Антилох, устремивши сияющий дротик,
         Аблера сверг; и владыка мужей Агамемнон - Элата:
         Он обитал на брегах светлоструйной реки Сатниона,
 35     В граде высоком Педасе. Филака бегущего сринул
         Леит герой; Эврипил же, сразив, обнажил Меланфея.

        Но Адраста живым изловил Менелай копьеносный:
         Кони его, пораженные страхом на битвенном поле,
         Вдруг об мириковой куст колесницу с разбега ударив,
 40     Дышло ее на конце раздробили и сами помчались
         К граду, куда и других устрашенные кони бежали.
         Сам же Адраст, с колесницы стремглав к колесу покатяся,
         Грянулся оземь лицом; и пред павшим стал налетевший
         Сильный Атрид Менелай, грозя длиннотенною пикой.
 45     Ноги его обхватил и воскликнул Адраст, умоляя:
         "Даруй мне жизнь, о Атрид, и получишь ты выкуп достойный!
         Много сокровищ хранится в отеческом доме богатом,
         Много и меди, и злата, и хитрых изделий железа.
         С радостью выдаст тебе неисчислимый выкуп отец мой,
 50     Если услышит, что я нахожуся живой у данаев!"

         Так говорил - и уже преклонял Менелаево сердце;
         Храбрый уже помышлял поручить одному из клевретов
         Пленника весть к кораблям мореходным, как вдруг Агамемнон,
         В встречу бегущий, предстал и грозно вскричал Менелаю:
 55     "Слабый душой Менелай, ко троянцам ли ныне ты столько
         Жалостлив? Дело прекрасное сделали эти троянцы
         В доме твоем! Чтоб никто не избег от погибели черной
         И от нашей руки; ни младенец, которого матерь
         Носит в утробе своей, чтоб и он не избег! да погибнут
 60     В Трое живущие все и лишенные гроба исчезнут!"

        Так говорящий, герой отвратил помышление брата,
         Правду ему говоря; Менелай светлокудрый Адраста
         Молча рукой оттолкнул; и ему Агамемнон в утро6у
         Пику вонзил; опрокинулся он, и мужей повелитель,
 65     Ставши ногою на перси, вонзенную пику исторгнул.

        Нестор меж тем аргивян возбуждал, громогласно вещая:
         "Други, данаи герои, бесстрашные слуги Арея!
         Ныне меж вас да никто, на добычи бросаясь, не медлит
         Сзади рядов, чтобы больше отнесть их в стан корабельный.
 70     Нет, поразим сопротивников; после и их вы спокойно
         Можете все обнажить на побоище мертвые трупы".

        Так говоря, возбудил он и душу и мужество в каждом.
         В оное время трояне от дышащих бранью данаев
         Скрылись бы в град, побежденные собственной слабостью духа,
  75     Если б Энею и Гектору мудрого не дал совета
         Сын Приамов Гелен, знаменитейший птицегадатель:
         "Гектор, Эней! на вас, воеводы, лежит наипаче
         Бремя забот о народе троянском; отличны вы оба
         В каждом намеренье вашем, сражаться ли нужно иль мыслить.
 80     Станьте же здесь и бегущие рати у врат удержите,
         Сами везде устремляясь, доколе в объятия жен их
         Все беглецы не падут и врагам в посмеянье не будут!
         Но когда вы троянские вкруг ободрите фаланги,
         Мы, оставаяся здесь, с аргивянами будем сражаться,
 85     Сколько бы ни были ими теснимы: велит неизбежность.
         Гектор, но ты поспеши в Илион и совет мой поведай
         Матери нашей: пускай соберет благородных троянок
         В замок градской2, перед храм светлоокой Паллады богини.
         Там, заключенные двери отверзя священного дома,
 90     Пышный покров, величайший, прелестнейший всех из хранимых
         В царском дому и который сама наиболее любит,
         Пусть на колена его лепокудрой Афины положит.
         Пусть ей двенадцать крав, однолетних, ярма не познавших,
         В храме заклать обрекается, если, молитвы услыша,
 95     Град богиня помилует, жен и младенцев невинных;
         Если от Трои священной она отразит Диомеда,
         Бурного воя сего, повелителя мощного бегства,
         Мужа, который, я мыслю, храбрейший в народе ахейском!
         Так ни Пелид не страшил нас, великий мужей предводитель,
  100   Сын, как вещают, богини бессмертной! Тидид аргивянин
         Пуще свирепствует; в мужестве с оным никто не сравнится!"

        Так говорил он, - и Гектор послушался брата советов;
         Быстро герои с колесницы с оружием прянул на землю;
         Острые копья колебля, кругом обходил ополченья,
 105    Дух распаляя на бой; и восставил он страшную сечу.
         В бой обратились трояне и стали в лицо аргивянам;
         Вспять подалися ряды аргивян, укротили убийство,
         Мысля, что бог незримый, нисшедший от звездного неба,
         Сам за врагов их поборствует; так обратились трояне.

110    Гектор еще возбуждал, восклицающий звучно к троянам:
         "Храбрые Трои сыны и союзники славные наши!
         Будьте мужами, о други, воспомните бурную силу.
         Я ненадолго от вас отлучуся в священную Трою
         Старцам советным поведать и нашим супругам, да купно
 115    Молят небесных богов, обетуя стотельчие жертвы".

        Так говоря им, шествовал шлемом сверкающий Гектор;
         Билася сзади его, по стопам и по вые, концами
         Черная кожа, которая щит окружала огромный.

        Главк между тем, Гипполохид, и сын знаменитый Тидея
 120    Между фаланг на средину сходились, пылая сразиться.
         Чуть соступились герои, идущие друг против друга,
         Первый из них взговорил Диомед, воеватель могучий:
         "Кто ты, бестрепетный муж от земных обитателей смертных?
          Прежде не зрел я тебя на боях, прославляющих мужа;
 125    Но сегодня, как вижу, далеко ты мужеством дерзким
         Всех превосходишь, когда моего копия нажидаешь.
         Дети одних злополучных встречаются с силой моею!
         Если бессмертный ты бог, от высокого неба нисшедший,
         Я никогда не дерзал с божествами Олимпа сражаться.
 130    Нет, и могучий Ликург, знаменитая отрасль Дриаса,
         Долго не жил, на богов, небожителей, руки поднявший.
         Некогда, дерзкий, напав на питательниц буйного Вакха,
         Их по божественной Ниссе преследовал: нимфы вакханки
         Фирсы зеленые бросили в прах, от убийцы Ликурга
 135   Сулицей острой свирепо разимые; Вакх устрашенный
         Бросился в волны морские и принят Фетидой на лоно,
         Трепетный, в ужас введенный неистовством буйного мужа.
         Все на Ликурга прогневались мирно живущие боги;
         Кронов же сын ослепил Дриатида; и после не долгой
 140   Жизнию он наслаждался, бессмертным всем ненавистный.
         Нет, с богами блаженными я не желаю сражаться!
         Если же смертный ты муж и воскормлен плодами земными,
         Ближе предстань, да к пределу ты смерти скорее достигнешь".

        Быстро ему отвечал воинственный сын Гипполохов:
 145    "Сын благородный Тидея, почто вопрошаешь о роде?
         Листьям в дубравах древесных подобны сыны человеков:
         Ветер одни по земле развевает, другие дубрава,
         Вновь расцветая, рождает, и с новой весной возрастают;
          Так человеки: сии нарождаются, те погибают.
 150    Если ж ты хочешь, тебе и о том объявлю, чтобы знал ты
         Наших и предков и род; человекам он многим известен.
         Есть в конеславном Аргоне град знаменитый Эфира;
         В оном Сизиф обитал, препрославленный мудростью смертный,
         Тот Сизиф Эолид, от которого Главк породился.
 155    Главк даровал бытие непорочному Беллерофонту,
         Коему щедрые боги красу и любезную доблесть
         В дар ниспослали; но Прет неповинному гибель умыслил:
         Злобно его из народа изгнал (повелитель ахеян
         Был он сильнейший: под скипетр его покорил их Кронион).
 160    С юношей Прета жена возжелала, Антия младая,
         Тайной любви насладиться; но к ищущей был непреклонен,
         Чувств благородных исполненный, Беллерофонт непорочный;
         И жена, клевеща, говорила властителю Прету:
         - Смерть тебе Прет, когда сам не погубишь ты Беллерофонта:
 165    Он насладиться любовью со мною хотел, с нехотящей.-
         Так клеветала; разгневался царь, таковое услыша;
         Но убить не решился: в душе он сего ужасался;
         В Ликию выслал его и вручил злосоветные знаки,
         Много на дщице складной начертав их3, ему на погибель;
 170    Дщицу же тестю велел показать, да от тестя погибнет.
         Беллерофонт отошел, под счастливым покровом бессмертных.
         Мирно достиг он ликийской земли и пучинного Ксанфа;
         Принял его благосклонно ликийских мужей повелитель;
          Девять дней угощал, ежедневно тельца закалая.
 175   Но воссиявшей десятой богине Заре розоперстой,
         Гостя расспрашивал царь и потребовал знаки увидеть,
         Кои принес он ему от любезного зятя, от Прета.
         И когда он приял злосоветные зятевы знаки,
         Юноше Беллерофонту убить заповедал Химеру
 180    Лютую, коей порода была от богов, не от смертных:
         Лев головою, задом дракон и коза серединой,
         Страшно дыхала она пожирающим пламенем бурным.
         Грозную он поразил, чудесами богов ободренный.
         После войною ходил на солимов, народ знаменитый;
 185    В битве, ужаснее сей, как поведал он, не был с мужами;
         В подвиге третьем разбил амазонок он мужеобразных.
         Но ему, возвращавшемусь. Прет погибель устроил:
         Избранных в царстве пространном ликиян храбрейших в засаду
         Скрыл на пути; но они своего не увидели дома:
 190    Всех поразил их воинственный Беллерофонт непорочный.
         Царь наконец познал знаменитую отрасль бессмертных;
         В доме его удержал и дочь сочетал с ним царевну;
         Отдал ему половину блистательной почести царской;
         И ликийцы ему отделили удел превосходный,
 195    Лучшее поле для сада и пашен, да властвует оным.
         Трое родилося чад от премудрого Беллерофонта:
         Мужи Исандр, Гипполох и прекрасная Лаодамия.
         С Лаодамией прекрасной почил громовержец Кронион,
          И она Сарпедона, подобного богу, родила.
 200    Став напоследок и сам небожителям всем ненавистен4,
         Он по Алейскому полю скитался кругом, одинокий,
         Сердце глодая себе, убегая следов человека.
         Сына Исандра ему Эниалий, несытый убийством,
         Свергнул, когда воевал он с солимами, славным народом.
 205    Дочь у него - златобраздая гневная Феба сразила.
         Жил Гипполох, от него я рожден и горжуся сям родом.
         Он послал меня в Трою и мне заповедовал крепко
         Тщиться других превзойти, непрестанно пылать отличиться,
         Рода отцов не бесчестить, которые славой своею
 210    Были отличны в Эфире и в царстве ликийском престранном.
         Вот и порода и кровь, каковыми тебе я хвалюся".
        Рек, - и наполнился радостью сын благородный Тидеев;
         Медную пику свою водрузил в даровитую землю
         И приветную речь устремил к предводителю Главку:
 215    "Сын Гипполохов! ты гость мне отеческий5, гость стародавний!
         Некогда дед мой Иней знаменитого Беллерофонта
         В собственном доме двадцать дней угощал дружелюбно.
         Оба друг другу они превосходные дали гостинцы:
         Дед мой, Иней, предложил блистающий пурпуром пояс;
 220    Беллерофонт же златой подарил ему кубок двудонный:
         Кубок и я, при отходе, оставил в отеческом доме;
         Но Тидея не помню; меня он младенцем оставил
         В дни, как под Фивами градом ахейское воинство пало.
          Храбрый! отныне тебе я средь Аргоса гость и приятель.
 225    Ты же мне - в Ликии, если приду я к народам ликийским.
         С копьями ж нашими будем с тобой и в толпах расходиться.
         Множество здесь для меня и троян, и союзников славных;
         Буду разить, кого бог приведет и кого я постигну.
         Множество здесь для тебя аргивян, поражай кого можешь.
 230    Главк! обменяемся нашим оружием; пусть и другие
         Знают, что дружбою мы со времен праотцовских гордимся".
        Так говорили они - и, с своих колесниц соскочивши,
         За руки оба взялись и на дружбу взаимно клялися.
         В оное время у Главка рассудок восхитил Кронион:
 235    Он Диомеду герою доспех золотой свой на медный,
         Во сто ценимый тельцов, обменял на стоящий девять.
        Гектор меж тем приближился к Скейским воротам и к дубу.
         Окрест героя бежали троянские жены и девы,
         Те вопрошая о детях, о милых друзьях и о братьях,
 240   Те о супругах; но он повелел им молиться бессмертным
         Всем, небеса населяющим: многим беды угрожали!
        Но когда подошел он к прекрасному дому Приама,
         К зданию с гладкими вдоль переходами (в нем заключалось
         Вкруг пятьдесят почивален, из гладко отесанных камней,
 245    Близко одна от другой устроенных, в коих Приама
         Все почивали сыны у цветущих супруг их законных;
         Дщерей его на другой стороне, на дворе, почивальни
         Были двенадцать, под кровлей одною, из тесаных камней,
          Близко одна от другой устроенных, в коих Приама
 250    Все почивали зятья у цветущих супруг их стыдливых),
         Там повстречала его милосердая матерь Гекуба,
         Шедшая в дом к Лаодике, своей миловиднейшей дщери;
         За руку сына взяла, вопрошала и так говорила:
         "Что ты, о сын мой, приходишь, оставив свирепую битву?
 255    Верно, жестоко теснят ненавистные мужи ахейцы,
         Ратуя близко стены? И тебя устремило к нам сердце:
         Хочешь ты, с замка троянского, руки воздеть к Олимпийцу?
         Но помедли, мой Гектор, вина я вынесу чашу
         Зевсу отцу возлиять и другим божествам вековечным;
 260    После и сам ты, когда пожелаешь испить, укрепишься;
         Мужу, трудом истомленному, силы вино обновляет;
         Ты же, мой сын, истомился, за граждан твоих подвизаясь".
        Ей отвечал знаменитый, шеломом сверкающий Гектор:
         "Сладкого пить мне вина не носи, о почтенная матерь!
 265    Ты обессилишь меня, потеряю я крепость и храбрость.
         Чермное ж Зевсу вино возлиять неомытой рукою
         Я не дерзну, и не должно сгустителя облаков Зевса
         Чествовать или молить оскверненному кровью и прахом.
         Но иди ты, о матерь, Афины добычелюбивой
 270    В храм, с благовонным курением, с сонмом жен благородных.
         Пышный покров, величайший, прекраснейший всех из хранимых
         В царском дому, и какой ты сама наиболее любишь,
         Взяв, на колена его положи лепокудрой Афине;
          И двенадцать крав однолетних, ярма не познавших,
 275   В храме заклать обрекайся ты, если, молитвы услыша,
         Град богиня помилует, жен и младенцев невинных;
         Если от Трои священной она отразит Диомеда,
         Бурного воя сего, повелителя мощного бегства.
         Шествуй же, матерь, ко храму Афины добычелюбивой;
 280   Я же к Парису иду, чтобы к воинству из дому вызвать,
         Ежели хочет советы он слушать. О! был бы он там же
         Пожран землей! Воспитал Олимпиец его на погибель
         Трое, Приаму отцу и всем нам, Приамовым чадам!
         Если б его я увидел сходящего в бездны Аид,
 285   Кажется, сердце мое позабыло бы. горькие бедства!"
        Так говорил, - и Гекуба немедля служительниц дома
         Вызвала; жен благородных они собирали по граду.
         Тою порой сама в благовонную горницу всходит;
         Там у нее сохранялися пышноузорные ризы,
 290    Жен сидонских работы, которых Парис боговидный
         Сам из Сидона привез, проплывая пространное море.
         Сим он путем увозил знаменитую родом Елену.
         Выбрав, из оных одну, понесла пред Афину Гекуба
         Большую, лучшую в доме, которая швением пышным
 295    Словно звезда сияла и в самом лежала исподе.
         С оной пошла, и за ней благородные многие жены.
        В замок градской им притекшим, ко храму Афины богини,
         Двери пред ними разверзла прелестная ликом Феано,
         Дщерь Киссея, жена Антенора, смирителя коней,
  300    Трои мужами избранная жрица Афины богини.
         Там с воздеянием рук возопили они пред Афиной;
         Ризу Гекубы румяноланитая жрица Феано
         Взяв, на колена кладет лепокудрой Афины Паллады
         И с обетами молит рожденную богом великим:
 305    "Мощная в бранях, защитница града, Паллада Афина!
         Дрот сокруши Диомедов и дай, о богиня, да сам он
         Ныне, погибельный, грянется ниц перед башнею
         Скейской! Ныне ж двенадцать крав однолетних, ярма не познавших,
         В храме тебе мы пожертвуем, если, молитвы услыша,
 310    Град помилуешь Трою и жен, и младенцев невинных!"
        Так возглашала, молясь; но Афина молитву отвергла.
         Тою порой, как они умоляли рожденную Зевсом,
         Гектор великий достигнул Парисова пышного дома.
         Сам он дом сей устроил с мужами, какие в то время
 315   В целой Троаде холмистой славнейшие зодчие были:
         Мужи ему почивальню, и гридню, и двор сотворили
         В замке градском, невдали от Приама и Гектора дома.
         В двери вступил божественный Гектор; в деснице держал он
         Пику в одиннадцать локтей; далеко на древке сияло
 320   Медное жало копья и кольцо вкруг него золотое.
         Брата нашел в почивальне, в трудах над оружием пышным:
         Щит он, и латы, и гнутые луки испытывал, праздный.
         Там и Елена Аргивская в круге сидела домашних
         Жен рукодельниц и славные им назначала работы.
  325   Гектор, взглянув на него, укорял оскорбительной речью:
         "Ты не вовремя, несчастный, теперь напыщаешься гневом.
         Гибнет троянский народ, пред высокою града стеною
         Ратуя с сильным врагом; за тебя и война и сраженья
         Вкруг Илиона пылают; ты сам поругаешь другого,
 330   Если увидишь кого оставляющим грозную битву.
         Шествуй, пока Илион под огнем сопостатов не вспыхнул".
        Быстро ему отвечал Приамид Александр боговидный:
         "Гектор! ты вправе хулить, и твоя мне хула справедлива;
         Душу открою тебе; преклонися и выслушай слово:
 335   Я не от гнева досель, не от злобы на граждан троянских
         Праздный сидел в почивальне; хотел я печали предаться.
         Ныне ж супруга меня дружелюбною речью своею
         Выйти на брань возбудила; и ныне, чувствую сам я,
         Лучше идти мне сражаться: победа меж смертных превратна.
 340   Ежели можно, помедли, пока ополчусь я доспехом;
         Или иди: поспешу за тобой и настичь уповаю".
        Рек он; ни слова ему не ответствовал Гектор великий.
         К Гектору с лаской Елена смиренную речь обратила:
         "Деверь жены бесстыдной, виновницы бед нечестивой!
 345    Если б в тот день же меня, как на свет породила лишь матерь,
         Вихорь свирепый, восхитя, умчал на пустынную гору
         Или в кипящие волны ревущего моря низринул, -
        Волны б меня поглотили и дел бы таких не свершилось!
         Но, как такие беды божества предназначили сами,
  350    Пусть даровали бы мне благороднее сердцем супруга,
         Мужа, который бы чувствовал стыд и укоры людские!
         Сей и теперь легкомыслен, подобным и после он будет;
         И за то, я надеюсь, достойным плодом насладится!
         Но войди ты сюда и воссядь успокоиться в кресло,
 355    Деверь; твою наиболее душу труды угнетают,
         Ради меня, недостойной, и ради вины Александра:
         Злую нам участь назначил Кронион, что даже по смерти
         Мы оставаться должны на бесславные песни потомкам!"

        Ей немедля ответствовал Гектор великий: "Елена,
 360    Сесть не упрашивай; как ни приветна ты, я не склонюся;
         Сильно меня увлекает душа на защиту сограждан,
         Кои на ратных полях моего возвращения жаждут.
         Ты же его побуждай; ополчившися, пусть поспешает;
         Пусть он потщится меня в стенах еще града настигнуть.
 365   Я посещу лишь мой дом и на малое время останусь
         Видеть домашних, супругу драгую и сына-младенца:
         Ибо не знаю, из боя к своим возвращусь ли еще я
         Или меня уже боги погубят руками данаев".

        Так говоря, удалился шеломом сверкающий Гектор.
 370   Скоро достигнул герой своего благозданного дома;
         Но в дому не нашел Андромахи лилейнораменной.
         С сыном она и с одною кормилицей пышноодежной
         Вышед, стояла на башне, печально стеная и плача.
         Гектор, в дому у себя не нашед непорочной супруги,
  375   Стал на пороге и так говорил прислужницам-женам:
         "Жены-прислужницы, вы мне скорее поведайте правду:
         Где Андромаха супруга, куда удалилась из дому?
         Вышла ль к золовкам своим, иль к невесткам пышноодежным,
         Или ко храму Афины поборницы, где и другие
 380   Жены троян благородные грозную молят богиню?"
             И ему отвечала усердная ключница дома:
         "Гектор, когда повелел ты, тебе я поведаю правду.
         Нет, не к золовкам своим, не к невесткам пошла Андромаха,
         Или ко храму Афины поборницы, где и другие
 385   Жены троян благородные грозную молят богиню,-
         К башне пошла илионской великой: встревожилась вестью,
         Будто троян утесняет могучая сила ахеян;
         И к стене городской, торопливая, ринулась бегом,
         Словно умом исступленная; с ней и кормилица с сыном".

390   Так отвечала, - и Гектор стремительно из дому вышел
         Прежней дорогой назад, по красиво устроенным стогнам.
         Он приближался уже, протекая обширную Трою,
         К Скейским воротам (чрез них был выход из города в поле);
         Там Андромаха супруга, бегущая, в встречу предстала,
 395   Отрасль богатого дома, прекрасная дочь Этиона;
         Сей Этион обитал при подошвах лесистого Плака,
         В Фивах Плакийских, мужей киликиян властитель державный;
         Оного дочь сочеталася с Гектором меднодоспешным.
         Там предстала супруга: за нею одна из прислужниц
  400   Сына у персей держала, бессловного вовсе, младенца,
         Плод их единый, прелестный, подобный звезде лучезарной.
         Гектор его называл Скамандрием; граждане Трои -
         Астианаксом6: единый бо Гектор защитой был Трои.
         Тихо отец улыбнулся, безмолвно взирая на сына.
 405   Подле него Андромаха стояла, лиющая слезы;
         Руку пожала ему и такие слова говорила:
         "Муж удивительный, губит тебя твоя храбрость! ни сына
         Ты не жалеешь, младенца, ни бедной матери; скоро
         Буду вдовой я, несчастная! скоро тебя аргивяне,
 410   Вместе напавши, убьют! а тобою покинутой, Гектор,
         Лучше мне в землю сойти: никакой мне не будет отрады,
         Если, постигнутый роком, меня ты оставишь: удел мой -
         Горести! Нет у меня ни отца, ни матери нежной!
         Старца отца моего умертвил Ахиллес быстроногий,
 415   В день, как и град разорил киликийских народов цветущий,
         Фивы высоковоротные. Сам он убил Этиона,
         Но не смел обнажить: устрашался нечестия сердцем;
         Старца он предал сожжению вместе с оружием пышным.
         Создал над прахом могилу; и окрест могилы той ульмы7
 420   Нимфы холмов насадили, Зевеса великого дщери.
         Братья мои однокровные - семь оставалось их в доме -
         Все и в единый день преселились в обитель Аида:
         Всех злополучных избил Ахиллес, быстроногий ристатель,
         В стаде застигнув тяжелых тельцов и овец белорунных.
  425   Матерь мою, при долинах дубравного Плака царицу,
         Пленницей в стан свой привлек он с другими добычами брани,
         Но даровал ей свободу, приняв неисчислимый выкуп;
         Феба ж и матерь мою поразила в отеческом доме!
         Гектор, ты все мне теперь - и отец, и любезная матерь,
 430   Ты и брат мой единственный, ты и супруг мой прекрасный!
         Сжалься же ты надо мною и с нами останься на башне,
         Сына не сделай ты сирым, супруги не сделай вдовою;
         Воинство наше поставь у смоковницы: там наипаче
         Город приступен врагам и восход на твердыню удобен:
 435   Трижды туда приступая, на град покушались герои,
         Оба Аякса могучие, Идоменей знаменитый,
         Оба Атрея сыны и Тидид, дерзновеннейший воин.
         Верно, о том им сказал прорицатель какой-либо мудрый,
         Или, быть может, самих устремляло их вещее сердце".

440   Ей отвечал знаменитый, шеломом сверкающий Гектор:
         "Всё и меня то, супруга, не меньше тревожит; но страшный
         Стыд мне пред каждым троянцем и длинноодежной троянкой,
         Если, как робкий, останусь я здесь, удаляясь от боя.
         Сердце мне то запретит; научился быть я бесстрашным,
 445    Храбро всегда меж троянами первыми биться на битвах,
         Славы доброй отцу и себе самому добывая!
         Твердо я ведаю сам, убеждаясь и мыслью и сердцем,
         Будет некогда день, и погибнет священная Троя,
         С нею погибнет Приам и народ копьеносца Приама.
  450    Но не столько меня сокрушает грядущее горе Трои;
         Приама родителя, матери дряхлой, Гекубы,
         Горе, тех братьев возлюбленных, юношей многих и храбрых,
         Кои полягут во прах под руками врагов разъяренных,
         Сколько твое, о супруга! тебя меднолатный ахеец,
 455   Слезы лиющую, в плен повлечет и похитит свободу!
         И, невольница, в Аргосе будешь ты ткать чужеземке,
         Воду носить от ключей Мессеиса или Гиперея,
         С ропотом горьким в душе; но заставит жестокая нужда!
         Льющую слезы тебя кто-нибудь там увидит и скажет:
 460   Гектора это жена, превышавшего храбростью в битвах
         Всех конеборцев троян, как сражалися вкруг Илиона!
         Скажет - и в сердце твоем возбудит он новую горечь:
         Вспомнишь ты мужа, который тебя защитил бы от рабства!
         Но да погибну и буду засыпан я перстью земною
 465   Прежде, чем плен твой увижу и жалобный вопль твой услышу!"

        Рек - и сына обнять устремился блистательный Гектор;
         Но младенец назад, пышноризой кормилицы к лону
         С криком припал, устрашася любезного отчего вида,
         Яркою медью испуган и гребнем косматовласатым,
 470    Видя ужасно его закачавшимся сверху шелома.
         Сладко любезный родитель и нежная мать улыбнулись.
         Шлем с головы немедля снимает божественный Гектор,
         Наземь кладет его, пышноблестящий, и, на руки взявши
         Милого сына, целует, качает его и, поднявши,
  475   Так говорит, умоляя и Зевса, и прочих бессмертных:
         "Зевс и бессмертные боги! о, сотворите, да будет
         Сей мой возлюбленный сын, как и я, знаменит среди граждан;
         Так же и силою крепок, и в Трое да царствует мощно.
         Пусть о нем некогда скажут, из боя идущего видя:
 480   Он и отца превосходит! И пусть он с кровавой корыстью
         Входит, врагов сокрушитель, и радует матери сердце!"

        Рек - и супруге возлюбленной на руки он полагает
         Милого сына; дитя к благовонному лону прижала
         Мать, улыбаясь сквозь слезы. Супруг умилился душевно,
 485   Обнял ее и, рукою ласкающий, так говорил ей:
         "Добрая! сердце себе не круши неумеренной скорбью.
         Против судьбы человек меня не пошлет к Аидесу;
         Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный
         Муж, ни отважный, ни робкий, как скоро на свет он родится.
 490   Шествуй, любезная, в дом, озаботься своими делами;
         Тканьем, пряжей займися, приказывай женам домашним
         Дело свое исправлять; а война - мужей озаботит
         Всех, наиболе ж меня, в Илионе священном рожденных".

        Речи окончивши, поднял с земли бронеблешущий Гектор
 495   Гривистый шлем; и пошла Андромаха безмолвная к дому,
         Часто назад озираясь, слезы ручьем проливая.
         Скоро достигла она устроением славного дома
         Гектора мужегубителя; в оном служительниц многих,
         Собранных вместе, нашла и к плачу их всех возбудила:
  500    Ими заживо Гектор был в своем доме оплакан.
         Нет, они помышляли, ему из погибельной брани
         В дом не прийти, не избегнуть от рук и свирепства данаев.

        Тою порой и Парис не медлил в высоких палатах.
         В пышный одевшись доспех, испещренный блистательной медью,
 505   Он устремился по граду, надежный на быстрые ноги.
         Словно конь застоялый, ячменем раскормленный в яслях,
         Привязь расторгнув, летит, поражая копытами поле;
         Пламенный, плавать обыкший в потоке широкотекущем,
         Пышет, голову кверху несет; вкруг рамен его мощных
 510   Грива играет; красой благородною сам он гордится;
         Быстро стопы его мчат к кобылицам и паствам знакомым:
         Так лепокудрый Парис от высот Илионского замка,
         Пышным оружием окрест, как ясное солнце, сияя,
         Шествовал радостно-гордый; быстро несли его ноги;
 515   Гектора скоро настиг он, когда Приамид лишь оставил
         Место, где незадолго беседовал, с кроткой супругой.
         К Гектору первый вещал Приамид Александр боговидный:
         "Верно, почтеннейший брат, твою задержал я поспешность
         Долгим медленьем своим и к поре не приспел, как велел ты?"

520   И ему отвечал шлемоблещущий Гектор великий:
         "Друг! ни один человек, душой справедливый, не может
         Ратных деяний твоих опорочивать: воин ты храбрый,
         Часто лишь медлен, к трудам неохотен; а я непрестанно
         Сердцем терзаюсь, когда на тебя поношение слышу
  525    Трои мужей, за тебя подымающих труд беспредельный.
         Но поспешим, а рассудимся после, когда нам Кронион
         Даст в благодарность небесным богам, бесконечно живущим,
         Чашу свободы поставить в обителях наших свободных,
         После изгнанья из Трои ахеян меднодоспешных".

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Шелом коневласый - шлем, украшенный гривой из конского волоса.     Назад

2. В замок градской - в акрополь, крепость, находившуюся посреди города; у
нас такая крепость носила название "кремль".    Назад

3. ...злосоветные знаки, много на дщице складней начертав их...- В этом
месте мы видим единственное у Гомера упоминание о способе письма. До конца
античности греки и римляне пользовались в быту для письма складными
дощечками, намазанными воском, по которому острой палочкой, называвшейся
"стилем", выцарапывались буквы.    Назад

4. Став напоследок и сам небожителям всем ненавистен.- Беллерофонт, чтобы
убить Химеру, поймал и обуздал крылатого коня Пегаса; затем с помощью
Пегаса герой захотел взлететь на Олимп, но конь сбросил его, и Беллерофонт,
ненавидимый богами, долго скитался по земле, потеряв зрение и охромев.
Назад

5. Ты гость мне отеческий - то есть человек, связанный со мной узами
взаимного гостеприимства (проксенией). Приняв чужеземца у себя в доме,
угостив его и дав ему подарки, человек сам становился "гостем" своего гостя
и мог рассчитывать встретить с его стороны у него на родине такой же прием.
Проксения играла очень важную роль в древнейшую эпоху, когда иноземцы не
пользовались на чужбине никакой правовой защитой. Отношения проксении
передавались по наследству: проксения Диомеда и Главка восходит к предкам
обоих героев.     Назад

6. Гектор его называл Скамандрием; граждане Трои - Астианаксом...- Гектор
называет сына в честь бога реки Скамандра, но троянцы зовут мальчика в
честь отца Астианаксом, так как это имя значит "вождь города".    Назад
 
7. Улъм - вяз, платан.    Назад

        Гомер. Илиада. Песнь седьмая. Единоборство Гектора и Аякса.

        ПЕСНЬ СЕДЬМАЯ

        ЕДИНОБОРСТВО ГЕКТОРА И АЯКСА

        Так говорящий, пронесся вратами блистательный Гектор;
         С ним устремился и брат Александр: и душой Приамиды
        Оба пылали воинствовать снова и храбро сражаться.
        Словно пловцам, долговременно жаждущим, бог посылает
5      Ветер попутный, когда уже, множеством весел блестящих
        Поит рассекая, устали, все члены трудом изнуривши,-
        Так предводители их ожидавшим троянам явились.

        Начали битву: Парис поразил Арейфоева сына,
        Жителя Арны Менесфия, коего палиценосный
 10    Царь породил Арейфой с черноокою Филомедузой.
        Гектор вождя Эионея острою пикой ударил
        В выю, под круг крепкомедного шлема, и крепость разрушил.
         Главк, Гипполохова отрасль, ликийских мужей воевода,
        Дексия, сына Ифиноя, в бурном сражении пикой
 15    В рамо пронзил, кобылиц на него напускавшего быстрых;
         В прах с колесницы он пал, и его сокрушилися члены.

        Их лишь увидела светлая взором Афина богиня,
        Так истребляющих воинов Аргоса в битве жестокой,
        Вдруг от Олимпа высокого, бросившись, бурно помчалась
 20    К Трое священной; навстречу богине, узрев от Пергама,
        Феб Аполлон устремился: троянам желал он победы.
        В встречу спешащие боги сошлися у древнего дуба;
          Первый к богине воззвал дальномечущий Феб сребролукий:
         "Что ты, волнения полная, дочь всемогущего Зевса,
 25    Сходишь с Олимпа? К чему ты стремима сим пламенным духом?
        Или склонить аргивянам неверную брани победу
        Хочешь? Троян погибающих ты никогда не жалеешь?
        Но прийми ты совет мой, и то благотворнее будет:
         Нынешний день прекратим мы войну и убийство народов;
 30    После да ратуют снова, доколе священного града,
         Трои, конца не увидят, когда уже столько приятно
        Вашему сердцу, богини великие, град сей разрушить".

        Быстро воззвала к нему светлоокая дочь Эгиоха:
         "Так, дальновержец, да будет с подобною думою в сердце
35    Я низошла от Олимпа, к сраженью троян и ахеян.
         Но возвести, прекратить ратоборство их как ты намерен?"

        Снова богине ответствовал царь Аполлон сребролукий:
         "Гектора мы, укротителя коней, отважность возвысим.
        Пусть Приамид вызывает храбрейших героев данайских
40    Выйти один на один и сразиться решительной битвой;
         Сим оскорбленные меднопоножные мужи данаи
        Сами возбудят бойца одноборствовать с Гектором славным".

        Так говорил,- и склонилася дочь светлоокая Зевса.
        Сын Приамов, Гелен прорицатель, почувствовал духом
45    Оный совет, обоим "божествам совещавшим приятный,
        К Гектору брату предстал и так говорил воеводе:
         "Гектор, пастырь народа, советами равный Крониду!
         Будешь ли мне ты послушен, усердносоветному брату?
        Дай повеление сесть и троянам, и всем аргивянам;
 50    Сам же меж воинств на бой вызывай, да храбрейший данаец
        Выйдет один на тебя и сразится решительным боем.
        Ныне тебе не судьба умереть и предела достигнуть;
         Слышал я голос такой небожителей вечно живущих".

        Так произнес,-и восхитился Гектор услышанной речью,
55    Вышел один на средину и, взявши копье посредине,
        Спнул фаланги троянские; все, успокоясь, воссели.
        Царь Агамемнон равно удержал меднобронных данаев.
        Тою порой Афина Паллада и Феб сребролукий,
         Оба возиесшися, словно как ястребы, хищные птицы,
 60    Сели на дубе высоком отца молненосного Зевса,
        Ратями вместе любуясь: ряды их сидели густые,
        Грозно щиты, и шеломы, и острые копья вздымая,
        Словно как Зефир порывистый по морю зыбь разливает,
        Если он вдруг подымается: море чернеет под нею,-
 65    Ратей ряды таковы и троян, и бесстрашных данаев
        В поле сидели, и Гектор вещал, между ратями стоя:
         "Трои сыны и ахеяне храбрые, слух преклоните;
         Я вам поведаю, что мне велит благородное сердце:
         Наших условий высокоцарящий Кронид не исполнил,
 70    Но, беды совещающий, нам обоюдно готовит
         Битвы, покуда иль вы кренкобашенный град наш возьмете
        Или падете от нас при своих кораблях мореходных.
        Здесь, о ахеяне, с вами храбрейшие ваши герои;
          Тот, у которого сердце со мною сразиться пылает,
 75    Пусть изойдет и с божественным Гекторем станет на битву.
        Так говорю я, и Зевс уговора свидетель нам будет.
        Если противник меня поразит сокрушительной медью,
        Сняв он оружия, пусть отнесет к кораблям мореходным;
         Тело же пусть возвратит, чтоб трояне меня и троянки,
 80    Честь воздавая последнюю, в доме огню приобщили.
        Если же я поражу и меня луконоеец прославит,-
        Взявши доспехи его, внесу в Илион их священный
        И повешу во храме метателя стрел Аполлона;
         Тело ж назад возвращу к кораблям обоюдувесельным.
 85    Пусть похоронят его кудреглавые мужи ахейцы
        И на брегу Геллеспонта широкого холм да насыплют.
        Некогда, видя его, кто-нибудь и от поздних потомков
        Скажет, плывя в корабле многовеслом по черному понту:
         - Вот ратоборца могила, умершего в древние веки:
 90    В бранях его знаменитого свергнул божественный Гектор! -
         Так нерожденные скажут, и слава моя не погибнет".

        Рек,-и молчанье глубокое все аргивяне хранили:
         Вызов стыдились отвергнуть, равно и принять ужасались.
        Вдруг восстал Менелай и вещал между сонма ахеян,
 95    Всех упрекая жестоко и горестно сердцем стеная:
         "Горе мне! о самохвалы! ахеянки вы-не ахейцы!
         Срам для ахейских мужей из ужасных ужаснейший будет,
         Если от них ни один не посмеет на Гектора выйти:
          Но погибните все вы, рассыпьтесь водою и прахом,
 100  Вы, сидящие здесь, как народ без души и без чести!
         Я ополчуся и выйду на Гектора! знаю, что свыше
        Жребий победы находится, в воле богов всемогущих".

        Так говоря, покрывался поспешно оружием пышным;
         И тогда, Менелай, ты расстался бы с сладкою жизнью
 105  В мощных руках Приамида, далеко сильнейшего мужа,
        Если б тебя удержать не воздвиглись цари и герои:
         Сам повелитель мужей, Агамемнон пространнодержавный,
        За руку брата схватил, называл и вещал, убеждая:
         "Ты исступлен, Менелай благородный! такое безумство
 110  Вовсе тебя не достойно: смири огорченное сердце;
         В ревности гордой с сильнейшим тебя не дерзай состязаться,
        С Гектором, сына Приама: его и другие трепещут!
        С ним и Пелид быстроногий на славных мужам ратоборствах
        С страхом встречается,- воин, тебя несравненно храбрейший!
 115  Сядь при дружине своей, успокойся, питомец Зевеса;
         Мы от ахеян ему одноборца другого возбудим;
         Сколь он ни будет бесстрашен и боя кровавого жаден,
         С радостью, верно, колена преклонит, когда лишь безвреден
         Выйдет из пламенной битвы и страшного единоборства!"

120  Так говорящий герой отвратил помышление брата,
        Правду ему говоря: покорился Атрид, и клевреты
        Весело с плеч Менелая оружия светлые сняли.
        Нестор от сонма ахеян восстал и вещал им печальный!
        "Боги! великая скорбь на ахейскую землю приходит!
  125  Истинно горько восплачет Пелей, седой конеборец,
         Славный мужей мирмидонских вития и мудрый советник.
        Он восхищался, когда, вопрошая меня в своем доме,
        Каждого порознь ахейца разведывал род и потомство;
         Ныне ж, когда он услышит, что всех ужасает их Гектор,
 130  Верно, не раз к небожителям руки прострет, да скорее
    Дух сокрушенный его погрузится в обитель Аида!
        Если бы ныне, о Зевс, Аполлон и Паллада Афина!
        Молод я был, как в те годы, когда у гремучего брега
        Билася рать пилиян и аркадян, копейщиков славных,
 135  Около фейских твердынь, недалеко от струй Иардана.
    В воинстве их впереди Эревфалион, богу подобный,
        Первый стоял, ополченный оружием Арейфооя,
        Славного Арейфооя, прозванием палицеиосца,
        Данным ему от мужей и от жен, опоясаньем красных:
 140  Мощный, не луком тугим, не копьем длиннотенным сражался,
        Он булавою железной ряды разрывал сопротивиых.
        Оного храбрый Ликург одолел, но не силой - коварством,
         В тесном проходе; не мог он себя булавой и железной
        Спасть от смерти: Ликург, на дороге его упредивши,
 145  В чрево копьем поразил, и об дол он ударился тылом.
        Снял победитель оружия, дар душегубца Арея;
         После и сам их носил, выходя на Ареевы споры.
         Но когда обессилел герой, состаревшийся в доме,
         Отдал тяжелый доспех Эревфальону, ратному другу:
150  Сими доспехами гордый, выкрикивал всех он храбрейших;!
        Все трепетали, страшились, никто не отважился выйти.
         Вспыхнуло сердце во мне, на свою уповая отвагу,
        С гордым сразиться, хотя между сверстников был я и младший.
        Я с ним сразился,- и мне торжество даровала Афина!
 155  Большего всех и сильнейшего всех я убил человека!
         В прахе лежал он, огромный, сюда и туда распростертый,
        Если бы так я был млад и не чувствовал немощи в силах,
        Скоро противника встретил бы шлемом сверкающий Гектор!
        В вашем же воинстве сколько ни есть храбрейших данаев,
 160  Сердцем никто не пылает противником Гектору выйти!"

        Так их старец стыдил,-и мгновенно воспрянули девять
        Первый воздвигся Атрид, повелитель мужей Агамемнон;
         После воспрянул Тидид Диомед, воеватель могучий;
         Оба Аякса вожди, облеченные бурною силой;
 165  Дерзостный Идоменей и его совоинственник грозный,
    Вождь Мерион, чёловеков губителю равный, Арею;
         После герой Эврипил, блистательный сын Эвемона;
         Вслед Андремонид Фоас и за ним Одиссей знаменитый.
        Столько восстало их, жаждущих с Гектором славным сразиться.
 170  Слово опять обратил к ним Нестор, конник геренский:
     "Жребии бросим, друзья, и которого жребий назначит,
        Тот несомненно, я верю, возрадует души ахеян
        И не менее радостен будет и сам, коль спасенный
        Выйдет из пламенной битвы и страшного единоборства".

175  Так произнес он,- и каждый, наметивши собственный жребий.
        Бросил в медный шелом Агамемнона, сына Атрея.
        Рати молились и длани к бессмертным горе воздевали;
          Так не один говорил, на пространное небо взирая:
         "Даруй, о Зевс! да падет на Аякса, или Диомеда,
 180  Иль на царя самого многозлатой Микены, Атрида".
     Так говорили,- а Нестор шелом сотрясал пред собраньем;
         Вылетел жребий из шлема, данаями всеми желанный,
        Жребий Аякса; и вестник, понесши кругом по собранью,
        Всем, от десной стороны, показал воеводам ахейским.
 185  Знака никто не признал, отрекался от жребия каждый.
         Вестник предстал и к тому, по собранию окрест носящий,
        Кто и означил, и в шлем положил; Теламонид великий
        К вестнику руку простер, и вестник, приближася, подал;
         Жребий увидевши, знак свой узнал и в восторге сердечном
 190  На землю бросил его и к ахеям вскричал Теламонид:
         "Жребий, ахеяне, мой! веселюся и сам я сердечно!
        Так над божественным Гектором льщусь одержать я победу.
        Друга, пока я в рядах боевые доспехи надену,
        Вы молитеся Зевсу, могущему Кронову сыну,
 195  Между собою, безмолвно, да вас не услышат трояне.
        Или молитеся громко: мы никого не страшимся!
        Кто б ни желал, против воли меня не подвигнет он с поля
        Силой, ни ратным искусством; и я не невеждой, надеюсь,
        Сам у отца моего в Саламине рожден и воспитан!"

200  Так говорил; а данаи молили могущего Зевса.
        Так не один возглашал, на пространное небо взирая:
     "Зевс отец, обладающий с Иды, преславныи, великий,
         Дай ты Аяксу обресть и победу, и светлую славу!
          Если ж и Гектора любишь, когда и об нем промышляешь,-
 205  Равные им обоим и могущество даруй, и славу!"

        Так говорили. Аякс покрывался блистательной медью
        И, как скоро одеялся весь в боевые доспехи,
        Начал вперед выступать, как Арей выступает огромный,
        Если он шествует к брани народов, которых Кронион
 210  Духом вражды сердцегложущей свел на кровавую битву:
         Вышел таков Теламонид огромный, твердыня данаев,
        Грозным лицом осклабляясь; и звучными сильный стопами
        Шел, широко выступая, копьем длиннотенным колебля.
        Все аргивяне, смотря на него, восхищалися духом;
 215  Но троянину каждому трепет вступил во все члены;
         Даже у Гектора сердце в могучей груди содрогалось;
         Но ни врага избежать, ни в толпы ополчений укрыться
        Не было боле возможности: сам на сражение вызвал.
        Быстро Аякс подходил, пред собою несущий, как башню,
 220  Медный щит семикожный, который художник составил
        Тихий, усмарь знаменитейший, в Гиле обителью живший;
         Он сей щит сотворил легкодвижимый, семь сочетавши
         Кож из тучнейших волов и восьмую из меди поверхность.
        Щит сей неся перед грудью, Аякс Теламонид могучий
 225  Стал против Гектора близко и голосом грозным воскликнул:
         "Гектор, теперь ты узнаешь, один на один подвизаясь,
        В рати ахейской земли каковы и другие герои
        Есть, без Пелида, фаланг разрывателя, с львиной душою!
        Он у своих кораблей, при дружинах своих мирмидонских,
  230  Празден лежит, на царя Агамемнона злобу питая.
        Нас же, ахеян, которые выйти с тобою готовы,
        Много таких! Начинай, Приамид, поединок и битву!"

        Но ему отвечал шлемоблещущий Гектор великий:
         "Сын Теламонов, Аякс благородный, властитель народа,
 235  Тщетно меня ты, как будто ребенка, испытывать хочешь
        Или как деву, которая дел ратоборных не знает.
        Знаю довольно я брань и кровавое мужеубийство!
        Щит мой умею направо, умею налево метать я,-
        Жесткую тяжесть,-и с нею могу неусталый сражаться;
 240  Пеший, умею ходить я под грозные звуки Арея;
         Конный, умею, скача, с кобылиц быстроногих сражаться.
        Но не хочу нападать на такого, как ты, ратоборца,
        Скрытно высматривая, но открыто, когда лишь умечу".

        Рек он - и, мощно сотрясши, поверг длиннотенную пику
 245  И поразил Теламонида в выпуклый щит семикожный,
        В яркую полосу меди, что сверху восьмая лежала:
         Шесть в нем полос пробежала, рассекши, бурная пика,
        В коже седьмой увязла. Тогда Теламонид великий,
        Мощный Аякс, размахнувши, послал длиинотенную пику
 250  И вогнал Приамиду оружие в щит круговидный:
         Щит светозарный насквозь пролетела могучая пика.
        Броню насквозь, украшеньем изящную, быстро пронзила
        И на чреве, под ребрами, самый хитон растерзала,
        Бурная: Гектор отпрянул и гибели черной избегнул.
 255  Оба исторгнули вновь длиннотенные копья и разом
         Сшиблися вновь, как свирепые львы, пожиратели крови,
         Или как звери лесов, нелегко одолимые вепри.
        Гектор копьем в середину щита Теламонида грянул,
        Но щита не прорвал: на меди изогнулося жало.
 260  В щит, налетевши, ударил Аякс, и насквозь совершенно
        Вышло копье, напиравшего Гектора вспять отразило,
        Вскользь пробежало по вые,- и черная кровь заструилась.
        Боя герой не прервал, шлемоблещущий пламенный Гектор:
         Но, назад он подавшися, камень рукою могучей
 265  Сорвал, средь поля лежавший, - черный, жестокий, огромный;
         Махом поверг, и Аяксов блистательный щит семикожный
        Глыбой в средину ударил; взревела вся медь щитовая.
        Быстро Аякс подхватил несравненно огромнейший камень;
         Ринул его, размахав, и, напрягши безмерную силу,
 270  В щит угодил и насквозь проломил его камнем жерновным,
        Ранил колена врагу: на хребет опрокинулся Гектор,
        Сверху натиснут щитом; но незапно воздвиг Приамида
        Феб; и тогда рукопашно мечами б они изрубились,
        Если б к героям глашатаи, вестники бога и смертных,
 275  Вдруг не предстали - один от троян, а другой от ахеян,
        Вестник Идей и Талфибий, мужи разумные оба.
        Между героями скиптры они протянули, и рек им
        Вестник троянский. Идей, исполненный мудрых советов:
         "Кончите, дети любезные, кончите брань и сраженье:
 280  Оба равно вы любезны гонителю облаков Зевсу;
         Оба храбрейшие воины: в том убедилися все мы.
        Но приближается дочь; покориться и ночи приятно".
 
        Быстро к нему обратясь, отвечал Теламоиид великий:
         "Вестник, что ты произнес, повели произнесть Приамиду;
 285  Он вызывал на сражение наших храбрейших героев;
         Он и начни: покориться готов я, коль он пожелает".

        И ему отвечал шлемоблещущий Гектор великий:
         "Так, Теламонид, тебе и великость, и силу, и разум
        Бог даровал; меж ахеями ты копьеборец славнейший.
 290  Кончим на нынешний день и борьбу и сражение наше!
        После сойдемся и будем сражаться, пока уже демон
        Нас не разлучит, из двух одному даровавши победу.
        Ныне приближилась ночь; покориться и ночи приятно.
        Шествуй - и пред кораблями всех аргивян ты обрадуй,
 295  Более ж другов любезных и ближиих, каких ты имеешь;
         Я же в Приамовом граде великом обрадую, в Трое,
        Сердце троян и длинные ризы влачащих троянок,
        Кои молиться о мне соберутся в божественном храме.
        Сын Теламонов! почтим мы друг друга дарами на память.
 300  Некогда пусть говорят и Троады сыны и Эллады:
         Бились герои, пылая враждой, пожирающей сердце;
         Но разлучились они, примиренные дружбой взаимной".

        Гектор, слово окончивши, меч подает среброгвоздный
        Вместе с ножнами его и красивым ремнем перевесным;
 305  Сын Теламона вручает блистающий пурпуром пояс.
         Так разлучася, герои - один к ополченьям ахейским
        Шествовал, к сонмам троянским другой поспешал; и трояне
        Радуясь сердцем, смотрели, что шествует здрав и безвреден
         Гектор, Аяксовой силы и рук необорных избегший;
310  В град повели Приамида не ждавшие видеть живого.
        Так и Аякса красивопоножные мужи данаи
        К сыну Атрея вели, восхищенного славой победы.

        Им собравшимся в кущах владыки народов Атрида,
        Ради пришедших, тельца пятилетнего царь Агамемнон
 315  Тучного жертвой заклал всемогущему Зевсу Крониду.
        Быстро его одирают, трудятся, всего рассекают,
        Рубят искусно на мелкие части, пронзают рожнами,
        Жарят на них осторожно и, всё уготовив, снимают.
        Скоро окончился труд, и немедленно пир уготован:
 320  Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем;
         Но Аякса героя особо хребтом бесконечным
         Сам Агамемнон почтил, повелитель ахеян державный.
         И когда питием и пищею глад утолили,
         Старец в собрании первый слагать размышления начал,
 325  Нестор, который и прежде блистал превосходством советов;
         Он, благомысленный, так говорил и советовал в сонме:
         "Царь Агамемнон и вы, воеводы народов данайских!
         Много уже на боях полегло кудреглавых данаев,
         Коих черную кровь по брегам пышноструйного Ксанфа
 330  Бурный Арей разлиял, и в Аид погрузились их души.
        Должно с зарею, Атрид, прекратить ратоборство данаев.
        Мы же, поднявшися дружно, свезем с побоища трупы
        В стан на волах и на месках и все совокупно сожжем их,
        Одаль судов мореходных: да кости отцовские детям
  335  Каждый в дом понесет, возвращайся в землю родную.
        После, на месте сожженья, собравшись, насыплем могилу,
        Общую всем на долине, а подле построим немедля
        Стену и башни высокие, нам и судам оборону.
        В опых устроим ворота и крепко сплоченные створы,
 340  Путь бы чрез оные был колесницам и коням просторный.
        Подле стены той, снаружи, ров вскопаем глубокий;
         Пусть он, идущий кругом, воспящает и конных и пеших,
        Чтоб когда-либо рать не нагрянула гордых пергамлян".

        Так говорил он; совет одобряя, цари восклицали.
345  Мужи троянские также совет, па вершине Пергама,
         Смутный и шумный держали, пред домом Приама владыки.
        Первый на нем Антенор совещать благомысленный начал:
         "Трои сыны, и дарданцы, и вы, о союзники наши!
        Слух преклоните, скажу я, что в персях мне сердце внушает:
 350  Ныне решимся: Елену Аргивскую вместе с богатством
        Выдадим сильным Атридам; нарушивши клятвы святые,
        Мы вероломно воюем; за то и добра никакого
        Нам, я уверен, не выйдет, пока не исполним, как рек я".

        Так произнесши, воссел Антенор; и восстал между ними
 355  Богу подобный Парис, супруг лепокудрой Елены;
         Он Антенору в ответ устремляет крылатые речи:
         "Ты, Антенор, говоришь неугодное мне совершенно!
         Мог ты совет и другой, благотворнейший всем нам, примыслить!
         Если же то, что сказал, произнес ты от чистого сердца,
 360  Разум твой, без сомнения, боги похитили сами!
         Я меж троян, укротителей коней, поведаю мысли
        И скажу я им прямо: Елены не выдам, супруги!
        Что до сокровищ, которые в дом я из Аргоса вывез,
        Все соглашаюся выдать и собственных к оным прибавить".

365  Так произнес и воссел Приамид; и восстал между ними
        Древний Приам Дарданид, советник, равный бессмертным.
        Он, благомыслия полный, советовал так на соборе:
         "Трои сыны, и дарданцы, и вы, о союзники наши!
        Слух преклоните, скажу я, что в персях мне сердце внушает:
 370  Ныне вы, дети мои, вечеряйте во граде, как прежде;
         Помните стражу ночную и бодрствуйте каждый на страже.
        Завтра же вестник Идей да пойдет к кораблям мореходным,
        Мощным Атрея сынам, Агамемнону и Менелаю,
        Думу поведать Париса, от коего распря восстала.
 375  Он и сию им измолвит разумную речь: не хотят ли
        Мало почить от погибельной брани, доколе убитых
        Трупы сожжем; и заратуем снова, пока уже демон
        Нас не разлучит, одним иль другим даровавши победу".

        Так говорил,- и, внимательно слушая, все покорились.
 380  Рати троянские вместе, толпа близ толпы, вечеряли.
        Рано утром Идей отошел к кораблям мореходным
        И обрел уж на сонме данаев, клевретов Арея,
        Подле кормы корабельной царя Агамемнона. Вестник
        Стал посреди воевод и вещал им голосом звучным:
 385  "Царь Агамемнон и вы, предводители ратей ахейских!
        Царь мне Приам повелел и другие сановники Трои
         Думу поведать, когда то желательно вам и приятно,
        Сына его Александра, от коего распря восстала:
         Те из сокровищ, которые он в кораблях многоместных
 390  В Трою из Аргоса вывез (о, лучше б он прежде погибнул!),
        Хочет все возвратить и собственных к оным прибавить;
         Но супругу младую Атрида царя, Менелая,
         Выдать Парис отрекается, как ни склоняли трояне.
         Слово еще и сие повелели сказать: не хотите ль
 395  Вы опочить от погибельной брани, доколе убитых
        Трупы сожжем; и заратуем снова, пока уже демон
        Нас не разлучит, одним иль другим даровавши победу".

        Рек,- и молчанье глубокое все аргивяне хранили.
        Но меж них взговорил Диомед, воевателъ могучий:
 400  "Нет, да никто между нас не приемлет сокровищ Париса,
        Даже Елены! Понятно уже и тому, кто бессмыслен,
        Что над градом троянским грянуть готова погибель!"

        Так произнес,- и воскликнули окрест ахейские мужи,
         Все удивляясь речам Диомеда, смирителя коней.
 405  И тогда ко Идею вещал Агамемнон державный:
         "Слышишь ты сам, провозвестник троянский, речи ахеян:
         Так отвечают ахеян, так я и сам помышляю.
         Что до сожжения мертвых, нисколько тому не противлюсь.
         Долг - ничего не щадить для окончивших дни человеков,
 410  И умерших немедленно должно огнем успокоить.
        Зевс да услышит обет мой, Геры супруг громоносный!"

        Так проязнес - и горе небожителям поднял он скипетр;
         И, обратно Идей отошел к Илиону святому.
        Тою порою сидели на сонме трояне, дардане,
 415  Все совокупно: они ожидали, когда возвратится
         Вестник почтенный. Идей возвратился и, став посреди их,
        Весть произнес; и, поднявшись, трояне готовились быстро,
        Те привозить мертвецов, а другие - древа из дубравы.
        Сонмы ахеян равно от судов многовеслых спешили,-
 420  Те привозить мертвецов, а другие - древа из дубравы.

        Солнце лучами новыми чуть поразило долины,
        Вышед из тихокатящихся волн Океана глубоких
        В путь свой небесный, как оба народа встретились в поле.
        Трудно им было узнать на побоище каждого мужа:
 425  Только водой омывая покрытых и кровью и прахом,
        Клали тела на возы, проливая горючие слезы;
         Громко рыдать Приам запрещал им: трояне безмолвно
         Мертвых своих на костер полагали, печальные сердцем,
        И, предав их огню, возвратилися к Трое священной.
430  Так и с другой стороны меднолатные мужи ахейцы
         Мертвых своих на костер полагали, печальные сердцем,
         И, предав их огню, возвращались к судам мореходным.

        Не было утро еще, но седели уж сумраки ночи,
        И на труд поднялися ахеян отборные мужи.
 435  Там, где тела сожигали, насыпали дружно могилу,
        Общую всем на долине; близ оной воздвигнулк стену,
        Башни высокие, воинству их и судам оборону;
         В них сотворили ворота и крепко сплоченные створы,
         Путь бы чрез оные был колесницам и коням просторный.
 440  Подле стены той, снаружи, ров ископали великий,
        Всюду широкие, глубокий, в колья по нем водрузили.
        Так подвизалися там кудреглавые мужи ахейцы.

        Боги меж тем, восседя у Кронида, метателя молний,
        Все изумлялися, видя великое дело ахеян.
 445  В сонме их начал вещать Посейдаон, земли колебатель:
         "Зевс громовержец, какой человек на земле беспредельной
        Ныне богам исповедает волю свою или помысл?
        Или не видишь ты, в ночь кудреглавые мужи ахейцы
        Создали стену своим кораблям и пред нею глубокий
 450  Вывели ров, а бессмертным от них возданы ль гекатомбы
        Слава о ней распрострется, где только Денница сияет;
        Но забудут об оной, которую я с Аполлоном
        Около града царю Лаомедону создал, томяся!"

        Гневно вздохнув, отвечал Посейдаону Зевс тучеводец:
 455  "Бог много мощный, землею колеблющий, что ты вещаешь!
        Пусть от бессмертных другой устрашается замыслов равных,
        Кто пред тобою далёко слабее и силой и духом!
        Слава твоя распрострется, где только Денница сияет.
        Верь и дерзай: и когда кудреглавые мужи ахейцы
 460  В быстрых судах понесутся к любезным отечества землям,
        Стену сломи их и, всю с основания в море обрушив,
        Изнова берег великий покрой ты песками морскими,
        Да и след потребится огромной стены сей ахейской".

        Так взаимно бессмертные между собою вещали.
 465  Солнце зашло, и свершилось великое дело ахеян.
         В кущах они закапали тельцов, вечерять собирались.
        Тою порой корабли, нагружённые винами Лемна,
         Многие к брегу пристали: Эвней Язонид послал их,
        Сын Ипсипилы, рожденный с Язоном, владыкой народа.
 470  Двум Атрейонам, царю Агамемнону и Менелаю,
        Тысячу мер, как подарок, напитка прислал Язонион.
        Прочие мужи ахейские меной вино покупали:
         Те за звенящую медь, за седое железо меняли,
        Те за воловые кожи или за волов круторогих,
 475  Те за своих полоненных. И пир уготовлен веселый.
        Целую ночь кудреглавые мужи ахейцы по стану
        Вкруг пировали, а Трои сыны и союзники - в граде.
        Целую ночь им беды совещал олимпийский провидец,
        Грозно гремящий,- и страх находил на пирующих бледный:
 480  Мужи вино проливали из кубков; не смел ни единый
        Пить, не возлив наперед всемогущему Кронову сыну.
        Все наконец возлегли и дарами сна насладились.

      Гомер. Илиада. Песнь восьмая. Собрание богов. Прерванная битва.

        ПЕСНЬ ВОСЬМАЯ.

     СОБРАНИЕ БОГОВ. ПРЕРВАННАЯ БИТВА.

        В ризе златистой Заря простиралась над всею землею,
        Как богов на собор призвал молнелюбец Кронион;
         И, на высшей главе многохолмного сидя Олимпа,
        Сам он вещал; а бессмертные окрест безмолвно внимали.
 5      "Слушайте слово мое, и боги небес, и богини:
         Я вам поведаю, что мне в персях сердце внушает;
          И никто от богинь, и никто от богов да не мыслит
        Слово мое ниспровергнуть; покорные все совокупно
        Мне споспешайте, да я беспрепятственно дело исполню!
 10    Кто ж из бессмертных мятежно захочет, и я то узнаю,
        С неба сойти, пособлять илионянам или данаям,
        Тот, пораженный позорно, страдать на Олимп возвратится!
        Или восхичу его и низвергну я в сумрачный Тартар,
        В пропасть далекую, где под землей глубочайшая бездна:
 15    Где и медяный помост, и ворота железные. Тартар,
        Столько далекий от ада, как светлое небо от дола!
        Там он почувствует, сколько могучее всех я бессмертных!
        Или дерзайте, изведайте, боги, да все убедитесь:
         Цепь золотую теперь же спустив от высокого неба,
 20    Все до последнего бога и все до последней богини
         Свесьтесь по ней; но совлечь не возможете с неба на землю
        Зевса, строителя вышнего, сколько бы вы ни трудились!
        Если же я, рассудивши за благо, повлечь возжелаю, -
        С самой землею и с самым морем ее повлеку я
 25    И моею десницею окрест вершины Олимпа
         Цепь обовью; и вселенная вся на высоких повиснет -
        Столько превыше богов и столько превыше я смертных!"

        Так он вещал, - и молчанье глубокое боги хранили,
        Все пораженные речью: ужасно грозен вещал он;
 30    Но наконец светлоокая так возгласила Афина:
         "О всемогущий отец наш, Кронион, верховный владыко!
        Ведаем мы совершенно, что сила твоя необорна;
          Но милосердуем мы об ахеянах, доблестных воях,
        Кои, судьбу их жестокую скоро исполнив, погибнут.
 35    Все мы, однако, от брани воздержимся, если велишь ты;
         Мы лишь советы внушим аргивянам, да храбрые мужи
        В Трое погибнут не все под твоим сокрушительным гневом".

        Ей, улыбаясь, ответствовал тучегонитель Кронион:
         "Бодрствуй, Тритония, милая дочь! не с намереньем в сердце
40    Я говорю, и с тобою милостив быть я желаю".

       Так произнес он - и впряг в колесницу коней медноногих,
        Бурно летающих, гривы волнующих вкруг золотые;
        Золотом сам он оделся; в руку художеством дивный
        Бич захватил золотой и на блещущей стал колеснице;
 45    Коней погнал, - и послушные быстро они полетели,
        Между землею паря и звездами усеянным небом.
        Он устремлял их на Иду, зверей многоводную матерь,
        К Гаргару холму, где роща его и алтарь благовонный.
        Там коней удержал повелитель бессмертных и смертных
 50    И, от ярма отрешив, окружил их мраком великим.
        Сам на вершине Идейской воссел, величаяся славой,
        Град созерцая троян и суда меднобронных данаев.

        Тою порой укрепилися снедью ахейские мужи,
        Быстро по кущам и в битву оружием все покрывались.
55    Трои сыны на другой стороне ополчались но граду,
        В меньшем числе, но и так готовые крепко сражаться,
        Нуждой влекомые кровной, сражаться за жен и детей их.
        Все растворились ворота; из оных зареяли рати
         Конные, пешие; шум между толп их воздвигся ужасный.

60    Рати, на место одно устремляйся, быстро сошлися;
         Разом сразилися кожи, сразилися копья и силы
        Воинов, медью одеянных; выпуклобляшные разом
        Сшиблись щиты со щитами; гром поднялся ужасный.
        Вместе смешались победные крики и смертные стоны
65    Воев губящих и гибнущих; кровью земля заструилась.

        Долго, как длилося утро и день возрастал светоносный,
        Стрелы и тех и других поражали - и падали вои.
        Но лишь сияющий Гелиос стад на средине небесной,
        Зевс распростер, промыслитель, весы золотые; на них он
70    Бросил два жребия Смерти, в сон погружающей долгий:
         Жребий троян конеборных и меднооружных данаев;
         Взял посредине и поднял: данайских сынов преклонился
        День роковой, данайских сынов до земли многоплодной
        Жребий спустился, троян же до эвеэдного неба вознесся.

75    Страшно грянул от Иды Кронид и перун, по лазури,
        Пламенный бросил в ахейские рати; ахейцы, увидя,
        Все изумились, покрылися лица их ужасом бледным.
        Идоменей оставаться не смел, ни Атрид Агамемнон;
         Ни Аяксы вожди не остались, клевреты Арея.
 80    Нестор один средь побоища, страж аргивян, оставался
        Волей недоброю: конь пострадал, пораженный стрелою.
        Ранил его Александр, супруг лепокудрой Елены,
        В голову, в самое темя, где первые волосы коней
        Идут от черепа к вые: опасное место; от боли
  85    Конь заскакал на дыбы: пернатая в мозг погрузилась.
        Коней смутил и других он, крутяся вкруг пагубной меди.
        Тою порою, как старец, к коню пораженному бросясь,
        Припряжь отсечь напрягается, Гектора быстрые кони
        Скачут сквозь волны бегущих, отважного мча властелина,
 90    Гектора! Тут бы старец жизнь погубил неизбежно,
        Если б его не узрел Диомед, воеватель могучий.
        Страшно воскликнул герой, призывая царя Одиссея:
         "Сын благородный Лаэрта, герой Одиссей многоумный!
        Что ты бежишь, обращая хребет, как в толпе малодушный?
 95    Пику тебе, берется, вонзят бегущему в плечи.
         Стань, Одиссей, отразим мы от старца свирепого мужа".

        Рек; не услышал его Одиссей, благородный страдалец;
         Мимо промчался, бежа к кораблям многоместным ахейским,
        Но Диомед, и один оставаясь, вперед устремился;
 100  Стал перед конским ярмом геренского старца Нелида
         И к нему взговорил, устремляя крылатые речи:
         "Старец, жестоко тебя ратоборцы младые стесняют!
        Сила оставила, старость тебя удручила лихая;
         Немощен твой и возница, и кони твои не проворны.
 105  Шествуй ко мне, взойди на мою колесницу; увидишь,
        Троса, кони каковы, несказанно искусные в поле
        Быстро летать и туда и сюда, и в погоне и в бегстве.
        Я их вчера у Энея отбил, разносителя бегства.
        Вверь ты своих попеченью сподвижников, сих же с тобою
 110  Мы устремим на троян конеборных, да ныне и Гектор
         Узрит, в руке и моей способна ль свирепствовать пика!"

        Так произнес; не преслушался Нестор, конник геренский;
         Старца приняв кобылиц, озаботились ими клевреты,
        Сильные двое, Сфенел с Эвримедонон славолюбивым.
 115  Сами вожди совокупно вошли в колесницу Тидида;
         Нестор немедленно в руки приял блестящие вожжи,
        Коней стегнул, и пред Гектором быстро они очутились.
        В Гектора, прямо летящего, дрот Диомед устремляет;
         И в него не попал; по его браздодержца-клеврета,
 120  Сына Фебея почтенного, Смелого Эниопёя,
         Коней браздами гонящего, в грудь поражает у сердца:
         В прах с колесницы он пал, и отпрянули в сторону кони
        Бурные; там сокрушилась его и душа и могучесть.
        Гектору сердце стеснила жестокая скорбь о вознице;
 125  Но его наконец, невзирая на жалость о друге,
         Бросил и смелого окрест возницы искал; и не долго
        Кони нуждались в правителе; скоро достойный явился:
         Архептолем, Ифитид бесстрашный; ему он на коней
        Быстрых взойти повелел и бразды к управлению вверил.

130  Сеча была б, совершилось бы невозвратимое дело,
        В граде своем заключились бы, словно как овцы, трояне;
         Но увидел то быстро отец и бессмертных и смертных.
        Он, загремевши ужасно, перун сребропламенный бросил
        И на землю его, пред конями Тидида, повергнул:
 135  Страшным пламенем вверх воспаленная пыхнула сера;
         Кони от ужаса, прянув назад, под ярмом задрожали;
          Пышные коней бразды убежали из старцевых дланей;
         С сердцем трепещущим он провещал к Диомеду герою:
         "Друг Диомед, оборачивай к бегству коней быстроногих.
 140  Или не чувствуешь ты, не тебе от Кронида победа!
        Ныне его на бою громомещущий Зевс прославляет,
        Гектора; после, быть может, когда возжелает, дарует
         Славу и нам. Человек не преложит советов Зевеса,
        Сколько бы ни был он силен: могучее он, громовержец!"

145  Но ему отвечал Диомед, знаменитый воитель:
         "Всё справедливо и всё ты разумно, старец, вещаешь;
         Но болезнь мне жестокая сердце и душу проходит!
        Гектор некогда скажет, пред сонмом троян велереча:
         - Вождь Диомед от меня к кораблям убежал, устрашенный. -
 150  Скажет хвалясь, и тогда расступися, земля, подо мною!"

        Вновь Диомеду ответствовал Нестор, конник геренский:
         "Сын браноносца Тидея, бестрепетный, что ты вещаешь?
         Если бы Гектор тебя и робким назвал и бессильным,
        Веры ему не дадут ни дардане, ни граждане Трои;
 155  Веры ему не дадут и супруги троян щитоносцев,
         Коих супругов цветущих толпы распростер ты по праху".

        Так говоря, обратил он на бегство коней звуконогих
        Рати бегущей в толпу; и на них и трояне и Гектор,
        Страшные крики подняв, задождили свистящие стрелы.
 160  Голосом звучным кричал ему вслед шлемоблещущий Гектор:
         "О Диомед! перед всеми тебя почитали данаи
          Местом, и брашном, и полными кубками в пиршествах общих;
         Впредь не почтут: пред всех их женщиной ты оказался!
        Сгибни, презренная дева! скорей, чем меня отразивши,
 165  На стены наши взойдешь или наших супруг похищенных
        В плен повлечешь ты; скорее тебя я к демону свергну!"

        Так восклицал; а Тидид волновался в сомнительных думах:
         Вспять обратить ли коней и сразиться ли противуставши?
        Трижды на думу сию и умом он и сердцем решался;
 170  Трижды с идейского Гаргара грозно гремел промыслитель
         Зевс, возвещая троянам победу сомнительной битвы.
        Гектор же снова троян возбуждал, восклицающий звучно:
         "Трои сыны, и ликийцы, и вы, рукопашцы дарданцы!
        Будьте мужами, о други, помните бурную доблесть!
 175  Чувствую, мне благосклонный Кронид знаменает сим троном
        В брани победу и славу, ахейцам же срам и погибель!
        Мужи-безумцы, они в оборону примыслили стены,
        Слабые, храбрым презренные, силам моим не преграда!
        Кони же наши легко чрез ископанный ров перепрянут.
180  Но когда я приближусь к аргивским судам мореходным,
        Помните, други! с огнем вы пылающим будьте готовы.
         Пламенем я истреблю их суда и самих пред судами
        Всех изобью аргивян, удушаемых дымом пожарным!"

        Так произнесши, к коиям обратился и к ним говорил он:
 185  "Ксанф, и Подарг, и божественный Ламп, и могучий мой Эфоп!
        Ныне, о кони, вы мне заплатите за корм свой роскошный:
          Часто моя Андромаха, дочтенная дочь Этиона,
        Первым вам предлагала пшеницу приятную в пищу,
        Вам растворяла вино к питию, до желания сердца,
 190  Прежде меня, для нее драгоценного мужа младого!
        Мчитеся ж, кони, летите; настигнем врагов и похитим
        Несторов щит, о котором слава до неба восходят,
        Будто из золота весь он - и круг, и его рукояти;
         И с рамен Диомеда, смирителя коней, добудем
 195  Пышные, дивные латы, Гефеста бессмертного дело!
        Если похитим мы их, несомненно уверен, ахейцы
        В эту же ночь на суда быстролетные бросятся к бегству! "

        Так возносясь, восклицал он, прогневалась мощная Гера,
        Восколебалась на троне, и дрогнул Олимп многохолмный.
 200  Быстро вещала она к Посейдону, великому богу:
         "Бог многомощный, колеблющий землю! ужели нисколько
        Сердца твое не страдает о гибнущих храбрых данаях!
        Тех, что и в Эге тебе, и в Гелике столько приятных
        Жертв и даров посвящают? споспешествуй им ты в победе!
 205  Если б и все, аргивян покровители, мы возжелали,
        Трои сынов отразив, обуздать громоносного Зевса,
        Скоро бы он сокрушился, сидя одинокий на Иде!"

        Ей, негодуя, ответствовал мощный земли колебатель:
         "О дерзословная Гера! какие ты речи вещаешь?
210  Пет, не желаю отнюдь, чтобы кто-либо смел от бессмертных
        С Зевсом Кропидом сражаться; могуществом всех он превыше!"

        Так на Олимпе бессмертные между собою вещали.
         Тою порой от судов, между рвом и стеною, пространство
        Всё наполнено было и коней и воев толпами
 215  Страшно теснимых данаев: теснил их, подобно Арею,
        Гектор могучий, когда даровал ему славу Кронион.
        Он истребил бы свирепым огнем и суда их у моря,
        Если бы Гера царю Агамемнону в мысль не вложила
        Быстро народ возбудить, хоть и сам он об оном же пекся:
 220  Он устремился стопами широкими к стану ахеян,
        Мощной рукою держа великий свой плащ пурпуровый.
         Стал Агамемнон на черный, огромный корабль Одиссея,
        Бывший в средине, да голос его обоюдно услышат
        В кущах конечных Аякса и в кущах царя Ахиллеса,
 225  Кои на самых концах с многовесльми их кораблями
        Стали, надежные оба на силу их рук и на храбрость.
        Там, поразительным голосом, он вопиял к аргивянам:
         "Стыд, аргивяне! отродье презренное, дивные видом!
        Где похвальбы, как храбрейшими сами себя величали,
 230  Те, что на Лемне, тщеславные, громко вы произносили?
        Там на пирах, поедая рогатых волов неисчетных,
        Чаши до дна выпивая, вином через край налитые,
        На сто, на двести троян, говорили вы, каждый из наших
        Станет смело на бой! а теперь одного мы не стоим
 235  Гектора! Он к кораблям приближается с пламенем бурным!
        Зевс Олимпийский, кого на земле от царей многомощных
        Равной ты карой карал и толикой лишал его славы?
        Я же, о Зевс, миновал ли когда твой алтарь велелепный,
         В черном моем корабле сюда на несчастие плывший?
 240  Нет, на всех возжигал я тельчие туки и бедра,
         Сердцем пылая разрушить высокотвердынную Трою.
        Ныне, о Зевс, хоть одно для меня ты исполни желанье!
        Дай хотя нам ты самим от врагов избежать и спастися;
         Здесь не предай на погибель сынам Илиона ахеян!"

245  Рек; умилился отец над царем, проливающим слезы!
        Знаменье дал, да спасется аргивский народ, не погибнет:
         Быстро орла ниспослал, между вещих вернейшую птицу.
        Мчащий в когтях он еленя, рождение быстрыя лани,
        Близ алтаря велелепного Зевсова бросил еленя,
 250  Где племена аргивяи поклонялись всевещему Зевсу.
        Чуть усмотрели они, что от Зевса явилася птица,
        Жарче на рати троянские бросились, вспыхнули боем.

        Но не успел ни один, сколь ни много данаев тут было,
        Славиться прежде Тидида, что, бурных коней устремивши,
 255  Выгнал за ров, на противных ударил и смело сразился.
        Первый из всех он троянского мужа, доспешника, свергнул,
        Фрадмона ветвь, Агелая; тогда, как троянец на бегство
        Коней ворочал, ему, обращенному, острую пику
        Он между плеч углубил и сквозь, перси кровавую выгнал:
 260  Пал с колесницы он в прах, и взгремели на падшем доспехи.
        После Тидида, Атриды цари устремилися оба;
         Вслед их Аяксы вожди, облеченные бурною силой,
        Идоменей Девкалид и его сподвижник ужасный,
         Вождь Мерион, Эниалию равный, губителю смертных;
  265  После герой Эврипил, препрославленный сын Эвемона.
        Тевкр же, девятым исшед, наляцатель жестокого лука,
        Стал под великим щитом Теламонова сына Аякса.
        Вкруг осмотревши и метко стрельнувши в толпу сопротивных,
        Часто Аякс отсторанивал щит; а стрелец знаменитый,
 270  Ранил кого-либо; раненый, пав, расставался с душою;
         Тевкр же бросался назад, и, как к матери сын, приникал он
        К брату Аяксу, и сильный щитом покрывал его светлым.

        Кто ж меж троянами первый сражен Теламонидом Тевкром?
        Первый Орсилох, за ним Офелест и воинственный Ормен,
 275  Детор, и Хромий, и муж Ликофонт, небожителю равный,
        Гамопаон, Полиемонов сын, и могучий Меланипп:
         Сих, одного за другим, положил он на тучную землю.
        Тевкра увидев, восхитился духом Атрид Агамемнон,
        Как он из крепкого лука троян истребляет фаланги;
 280  Быстро приближился, стал и к нему, восхищенный, воскликнул:
        "Тевкр, удалая глава! предводитель мужей, Теламонид!
        Так поражай и успеешь, и светом ахейцам ты будешь,
        Славой отцу Теламону: тебя возлелеял он с детства
        И, побочного сына, воспитывал в собственном доме:
 285  Старца, хотя и далекого, славой возвысь благородной!
        Я же тебе говорю, и исполнено слово то будет:
         Ежели даруют мне громовержущий Зевс и Афина
        Град разорить, устроением пышную Трою Приама, -
        Первому после меня тебе вручу я награду:
 290  Или треножник сияющий, или коней с колесницей,
         Или младую жену, да с тобою восходит на ложе".

        Рек он, - и быстро Атриду ответствовал Тевкр непорочный:
        "Сын знаменитый Атреев, почто, как и сам я стараюсь,
        Ты побуждаешь меня? Ни на миг я, покуда есть сила,
295  Празден не буду; с тех пор, как троян отразили мы к граду,
        С тех уже пор я стрелами, врагов принимая, сражаю.
        Восемь уже я послал изощреннейших стрел долгожалых;
         Восемь вонзились они в благороднейших юношей ратных;
         Только сего не дается свирепого пса мне уметать!"

300  Так произнес, - и пернатою новой из лука он прыснул,
        В Гектора метя; его поразить разгоралось в нем сердце,
        И в него не попал; но невинного Горгифиона,
        Храброго сына Приамова, в грудь поразил он стрелою,
         Сына, который рожден от жены, из Эзимы поятой,
305  Кастианиры прекрасной, видом богине подобной.
        Словно как мак в цветнике наклоняет голову набок,
        Пышный, плодом отягченный и крупною влагой весенней, -
        Так он голову набок склонил, отягченную шлемом.

        Тевкр же пернатою новой из лука могучего прыснул,
 310  В Гектора метя; его поразить распылалось в нем сердце,
        И не уметил опять: Аполлон отразил роковую;
         Архептолема она, Приамидова друга-возницу,
         Пламенно в бой устремлявшегось, острая, в грудь поразила:
         В прах с колесницы он пал, и отпрянули в сторону кони
 315  Бурные; там сокрушилась его и душа и могучесть.
        Тяжкая грусть по вознице у Гектора сердце стеснила;
          Но оставил его, невзирая на жалость о друге;
         Брату герой повелел, Кебриону, стоящему близко,
        Конские вожжи принять, и немедленно тот покорился.
 320  Гектор же сам с колесницы сияющей прянул на землю
        С криком ужасным и, камень рукою восхитив огромный,
        Ринулся прямо на Тевкра, убить стреловержца пылая.
        Тою порой из колчана пернатую горькую вынув,
        Тевкр приложил к тетиве, - и его шлемоблещущий Гектор,
 325  Лук наляцавшего крепкий, по раму, где ключ отделяет
        Выю от персей и где особливо опасное место, -
        Там, на себя устремленного, камнем ударил жестоким,
        Жилу рассек у стрельца; онемела рука возле кисти,
        Он на колено поникнул, и лук из руки его выпал.
 330  Сын Теламонов, Аякс, не оставил падшего брата;
         Быстро примчась, заступил и щитом заградил круговидным.
        Тою норой, под него преклоняся, усердные друга,
        Ехиев сын, Мекистей, и младой благородный Аластор,
        К черным его кораблям понесли, стенящего тяжко.

335  Снова храбрость троян Олимпиец Кронион возвысил;
         Прямо к глубокому рву трояне погнали ахеян;
        Гектор вперед между первыми несся, могучестью гордый.
        Словно как пес быстрорыщущий льва или дикого вепря,
        Следом гону и на резвые ноги надеяся, ловит
 340  То за бока, то за бедра и все стережет извороты, -
        Так шлемоблещущий Гектор данаев гнал, непрестанно
        Мужа последнего пикой сражая: бежали данаи.
        Но когда перешли частокол и окоп свой глубокий,
         В смуте бежа, и от рук уже вражеских многие пали, -
 345  Подле судов удержались от бегства ахейские мужи.
         Там, ободряя друг друга и руки горе воздевая,
        Всех олимпийских богов умоляли мольбой громогласной.
        Гектор же грозный носился кругом на конях пышногривых,
        Взором подобный Горгоне и людоубийце Арею.

350  Так их увидев, исполнилась жалости Гера богиня
        И мгновенно Палладе крылатую речь устремила:
         "Дщерь громовержца Кронида, Паллада! ужели данаям,
        Гибнущим горестно, мы хоть в последний раз не поможем?
        Верно, жестокий свои жребии они совершат и погибнут
 355  Все под рукой одного; нестерпимо над ними свирепство
        Гектора, сына Приамова: сколько он зла им соделал!"

        Ей отвечала немедленно дочь громовержца Афина:
         "И давно бы уж он и свирепство и душу извергнул,
        Здесь, на родимой земле, сокрушенный руками данаев,
 360  Если б отец мой, Кронид, не свирепствовал мрачной душою.
        Лютый, всегда неправдивый, моих предприятий рушитель,
        Он никогда не воспомнит, что несколько раз я спасала Сына его,
        Эврисфеем томимого в подвигах тяжких.
        Там он вопил к небесам, и меня от высокого неба
 365  Сыну его помогать ниспослал Олимпиец Кронион.
        Если б я прежде умом проницательным то предузнала,
        В дни, как его Эврисфей посылал во Аид крепковратньй
        Пса увести из Эреба, от страшного бога Аида, -
        Он не избегнул бы гибельных вод, глубокого Стикса.
  370  Ныне меня ненавидит и волю Фетиды свершает:
        Ноги лобзала ему и касалась брады Нереида,
        Слезно моля, да прославит он ей градоборца Пелида.
        Будет, когда он опять назовет и Афину любезной!
        Гера, не медли, впряги в колесницу коней звуконогих;
 375  Я между тем поспешаю в чертоги отца Эгиоха:
         Там я оружием грозным на бой ополчусь и увижу,
        Нам Приамид сей надменный, шеломом сверкающий Гектор
        Будет ли рад, как мы явимся обе на битвенном поле?
        О! не один и троянец насытит псов и пернатых
 380  Телом и туком своим, распрострись пред судами ахеян!"

        Так изрекла; преклонилась лилейнораменная Гера:
         Бросясь и быстро носясь, снаряжала коней златосбруйных
        Гера, богиня стрейшая, отрасль великого Крона.
        Тою порой Афина в чертоге отца Эгиоха
385  Тонкий покров разрешила, струёй на помост он скатился
        Пышноузорный, который сама, сотворив, украшала;
         Вместо его облачася броней громоносного Зевса,
        Бранным доспехом она ополчалася к брани плачевной;
         Так в колеснице пламенной став, копием ополчилась
 390  Тяжким, огромным, могучим, которым ряды сокрушает
        Сильных, на коих. разгневана дщерь всемогущего бога.
        Гера немедля с бичом налегла на коней быстролетных;
         С громом врата им небесные сами разверзлись, при Горах,
        Страже которых Олимп и великое вверено небо,
 395  Чтобы облак густой разверзть иль сомкнуть перед ними.
        Оным путем, чрез сии врата подстрекаемых коней
         Гнали богини. От Иды узрев их, исполнился гнева
        Зевс, - и Ириду к ним устремил златокрылую с вестью:
         "Мчися, Ирида крылатая, вспять возврати их, не дай им
 400  Дальше стремиться; или не к добру мы сойдемся во брани!
        Так я, реки им, вещаю и так непреложно исполню:
         Коням я ноги сломлю под блестящею их колесницей;
         Их с колесницы сражу и в прах сокрушу колесницу!
        И ни в десять свершившихся лет круговратных богини
 405  Язв не излечат глубоких, какие мой гром нанесет им.
        Будет помнить Афина, когда на отца ополчалась!
        Но против Геры не столько я злобен, не столько я гневен:
         Гера обыкнула всё разрушать мне, что я ни замыслю!"

        Рек он, - и бросилась вестница, равная вихрям Ирида:
 410  Прямо с Идейских вершин на великий Олимп устремилась.
        Там, при первых вратах многохолмной горы Олимпийской
        Встретив богинь, удержала и Зевсов глагол возвестила;
         "Что предприемлете? что ваше сердце свирепствует в персях?
        Зевс воспрещает Кронид поборать кудреглавым ахейцам.
 415  Так он грозил, громовержец, и так непреложно исполнит:
         Сломит колена коням под златой колесницею вашей,
        Вас с колесницы сразит и в прах сокрушит колесницу;
         И ни в десять уже совершившихся дет круговратных
        Вы не излечите язв, которые гром нанесет вам.
 420  Будешь, Афина, ты помнить, когда на отца ополчалась!
        Но против Геры не столько он злобен, не столько он гневен:
          Гера обыкнула всё разрушать, что Кронид ни замыслит!
        Ты же, ужасная, - псица бесстыдная, ежели точно
        Противу Зевса дерзаешь поднять огромную пику!"

425  Слово скончав, отлетела подобная вихрям Ирида.
        И к Афине тогда провещала державная Гера:
         "Нет, светлоокая дочь Эгиохова! Я не желаю,
        Я не позволю себе против Зевса за смертных сражаться!
         Пусть между ними единый живет, а другой погибает,
430  Как предназначено; Зевс, совещался с собственным сердцем,
        Сам да присудит, что следует, Трои сынам и ахейцам!"

        Так произнесши, назад обратила коней быстроногих.
        Горы, принесшимся им, пышногривых коней отрешили,
        Их привязали браздами у яслей, амброзии полных;
 435  Но колесницу богинь преклонили к стенам кругозарным.
        Сами богини, притекшие вспять, между сонма бессмертных
        Сели на кресла златые, с печалью глубокою в сердце.

        Зевс от Иды горы, в колеснице красивоколесной,
        Коней к Олимпу погнал и принесся к собору бессмертных.
 440  Коней его отрешил Посейдон, земли колебатель,
         И колесницу, покрыв полотном, на подножье поставил.
        Сам на златом престоле пространногремящий Кронион
        Сел, - и великий Олимп задрожал под стопами владыки.
        Смутны, одни, от Зевса далёко, Афина и Гера
 445  Вместе сидели, не смея начать ни вопроса, ни речи.
         Мыслью своею проник то Кронион и сам возгласил к ним:
         "Чем опечалены так и Афина и Гера богиня?
         В брани, мужей прославляющей, вы подвизались не долго,
        К пагубе храбрых троян, на которых пылаете злобой!
 450  Так, у меня таковы необорные силы и руки;
         Боги меня не подвигнут, колико ни есть на Олимпе!
        Вам же трепет объял и сердца, и прекрасные члены
        Прежде, чем брань вы узрели и грозные подвиги брани.
        Паки глаголю я вам (и глаголы б мои совершились):
 455  Вы на своей колеснице, моим пораженные громом,
         Вспять никогда не пришли б на Олимп, обитель бессмертных!"

        Так он вещал; негодуя, вздохнули Афина и Гера:
         Вместе сидели они и троянам беды совещали.
        Но Афина смолчала, не молвила, гневная, слова
 460  Зевсу отцу; а ее волновала свирепая злоба.
         Гера же гнева в груди не сдержала, воскликнула к Зевсу:
         "Мрачный Кронион! какие слова ты, жестокий, вещаешь?
        Ведаем мы совершенно, что сила твоя необорна;
         Но милосердуем мы об ахеянах, доблестных воях,
 465  Кои, судьбу их жестокую скоро исполнив, погибнут!
        Обе, однако, от брани воздержимся, если велишь ты;
         Мы лишь советы внушим аргивянам, да храбрые мужи
        В Трое погибнут не все под твоим сокрушительным гневе!
         К ней обратясь, возгласил воздымающий тучи Кронион:
 470  "Завтра с Денницею ты, волоокая, грозная Гера,
        Можешь, коль хочешь, увидеть, как будет Кронид многомощный
        Боле еще истреблять ополчение храбрых данаев:
         Ибо от брани руки не спокоит стремительный Гектор
         Прежде, пока при судах не воспрянет Пелид быстроногий,
 475  В день, как уже пред кормами их воинства будут сражаться,
        В страшной столпясь тесноте, вкруг Патроклова мертвого тела.
        Так суждено! и пылающий гнев твой в ничто я вменяю!
        Если бы даже ты в гневе дошла до последних пределов
        Суши и моря, туда, где Япет и Крон заточенный,
 480  Сидя, ни ветром, ни светом высокоходящего солнца
         Ввек насладиться не могут; кругом их Тартар глубокий!
         Если б, вещаю тебе, и туда ты, скитаясь, достигла,
         Гнев твой вменю ни во что, невзирая на всю твою наглость!"

        Рек, - и умолкла пред Зевсом лилейнораменная Гера.
485  Пал между тем в Океан лучезарный пламенник солнца,
        Черную ночь навлекая на многоплодящую землю.
        День сокрылся противу желаний троян; но ахейцам
         Сладкая, всем вожделенная, мрачная ночь наступила.

        В войске троянском совет сотворил блистательный Гектор,
 490  Вдаль от ахейских судов, к реке отошедши пучинной,
        В чистое поле, где место от трупов свободное было.
        Там, сошедшие с коней, трояне слушали слово.
        Гектор его говорил им великий; в деснице держал он
        Пику в одиннадцать локтей; далеко на пике сияло
 495  Медное жало ее и кольцо вкруг него золотое.
        Он, опираясь на пику, вещал им крылатые речи:
         "Слух преклоните, трояне, дардане и рати союзных!
        Я уповал, что в сей день, истребив и суда и ахеян,
        Мы, торжествуя, обратно в святый Илион возвратимся:
  500  Прежде настигнула. тьма; и единая тьма сохранила
        Рать аргивян и суда их на береге шумного моря.
        Други, и мы покоримся настигнувшей сумрачной ночи;
         Вечерю здесь учредим. Ратоборцы, коней пышногривых
        Всех вы от ярм отрешивши, задайте обильно им корму;
 505  Сами скорее из града волов и упитанных агниц
         К вечере в стан пригоните; вина животворного, хлебов
        Нам из домов принесите; и после совлечь поспешайте
        Множество леса, да целую ночь, до Зари светоносной,
        Окрест огни здесь пылают и зарево к небу восходит;
 510  Ради того, чтоб во тьме кудреглавые мужи ахейцы
         В дом не решились бежать по широким хребтам Геллеспонта
        Или дабы на суда не взошли безопасно и мирно.
        Нет, пускай не один и в отечестве рану врачует,
        Раненный острым копьем иль крылатой стрелою троянской,
 515  Скачущий в судно данаец; и пусть ужаснутся народы
        Слезную брань наносить укротителям коней троянам!
        Вестники Зевсу любезные, вы объявите, да в граде
        Бодрые отроки все и от лет обеленные старцы
        Трою святую кругом стерегут с богосозданных башен;
 520  Жены ж, слабейшие силами, каждая в собственном доме,
        Яркий огонь да разводят, и крепкая стража да будет:
         В град не ворвался б враждебный отряд при отсутствии воинств.
        Так да будет, как я говорю, браноносцы трояне!
        Мысли, народу сегодня полезные, сказаны мною;
 525  Завтра другие троянам, смирителям коней, скажу я.
         Льщуся, молясь и надеясь на Зевса и прочих бессмертных,
         Я изгоню из Троады неистовых псов навожденных,
        Коих судьба лихая на черных судах привела к нам.
        Но во мраке ночном охраним и себя мы во стане;
 530  Завтра же, с светом Зари, ополчася оружием бранным,
        Мы пред судами ахеян воздвигнем свирепую жесточь.
        Там я увижу, меня ль Диомед, воеватель могучий,
        Боем к стенам от судов отразит или я, Диомеда
        Медью убив, в Илион возвращуся с корыстью кровавой.
 535  Завтра пред нами покажет он мужество, если посмеет
         Встретить летящий мой дрот; но, надеюся, завтра меж первых!
        Будет пронзенный лежать, с неисчетными окрест друзьями,
        Он пред солнцем всходящим.

← Одиссея
01. Фрикс и Гелла →

Читайте также:

4.5 4.5



Длительность

696 мин
5 страниц


Популярность

  840

высокая

Мне нравится

Поделиться с друзьями

Настройки

Размер шрифта              

Цвет текста  

Цвет фона    

Другие Тексты сказок

МОБИЛЬНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ
Мобильное приложение Audiobaby

Слушайте сказки без
доступа в Интернет

Записывайте сказки
своим голосом

Делитесь сказками с друзьями

Составляйте списки любимого

Создавайте плейлисты

Сохраняйте закладки

Никакой рекламы

Аудиосказки для iPhone

Аудиосказки для Android