Илиада

Тогда, захвативши рукою
        Гибкий блистательный бич, в колесницу вскочил Автомедон.
        Сзади, готовый к сражению, стал Ахиллес быстроногий,
        Весь под доспехом сияя, как Гиперион лучезарный.
        Крикнул он голосом грозным на быстрых отеческих коней:
 400 "Ксанф мой и Балий, Подарги божественной славные дети!
        Иначе вы постарайтеся вашего вынесть возницу
        К ратному сонму данаев, когда мы насытимся боем;
        Вы, как Патрокла, его на побоище мертвым не бросьте!"

       Рек он,- как вдруг под упряжью конь взговорил бурноногий,
 405 Ксанф; понуривши морду и пышною гривой своею,
        Выпавшей вон из ярма, досягнув до земли, провещал он
        (Вещим его сотворила лилейнораменная Гера):
       "Вынесем, быстрый Пелид, тебя еще ныне живого;
        Но приближается день твой последний! Не мы, повелитель,
  410 Будем виною, но бог всемогущий и рок самовластный.
        Нет, не медленность наша, не леность дала сопостатам
        С персей Патрокла героя доспех знаменитый похитить:
        Бог многомощный, рожденный прекрасною Летой, Патрокла
        Свергнул в передних рядах и Гектора славой украсил.
 415 Мы же, хотя бы летать, как дыхание Зефира, стали,
        Ветра быстрейшего всех, но и сам ты, назначено роком,
        Должен от мощного бога и смертного мужа погибнуть!"
        С сими словами Эриннии голос коня перервали.

       Мрачен и гневен к коню говорил Ахиллес быстроногий:
 420 "Что ты, о конь мой, пророчишь мне смерть? Не твоя то забота!
        Слишком я знаю и сам, что судьбой суждено мне погибнуть
        Здесь, далеко от отца и от матери. Но не сойду я
        С боя, доколе троян не насыщу кровавою бранью".

       Рек - и с криком вперед устремил он коней звуконогих.

                Гомер. Илиада. Песнь двадцатая. Битва богов.

        ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ

     БИТВА БОГОВ

        Так при судах дуговерхих блестящие медью ахейцы
         Строились окрест тебя, Пелейон, ненасытимый бранью.
        Их ожидали трояне, заняв возвышение поля.

        Зевс же отец повелел, да Фемида бессмертных к совету
 5      Всех призывает с холмов олимпийских; она, обошед их,
         Всем повелела в Кронионов дом собираться. Сошлися
        Все, и Потоки, и Реки, кроме Океана седого;
         Самые нимфы явились, живущие в рощах прекрасных,
         И в источниках светлых, и в злачноцветущих долинах.
10    В дом олимпийский собравшися тучегонителя Зевса,
        Сели они в переходах блестящих, которые Зевсу
        Сам Гефест хромоногий по замыслам творческим создал.
        Так собиралися к Зевсу бессмертные; сам Посейдаон
        Не был Фемиде преслушен: из моря предстал он с другими,
 15    Сел посредине бессмертных и Зевса выспрашивал волю:
         "Что, сребромолненный, паки богов на собор призываешь?
        Хощешь ли что рассудить о троянах или аргивянах?
        Брань между ними близка, и немедленно бой запылает".

        Слово к нему обращая, вещал громовержец Кронион:
 20    "Так, Посейдаон! проник ты мою сокровенную волю,
        Ради которой вас собрал: пекусь и о гибнущих смертных.
        Но останусь я здесь и, воссев на вершине Олимпа,
        Буду себя услаждать созерцанием. Вы же, о боги,
        Ныне шествуйте все к ополченьям троян и ахеян;
 25    Тем и другим поборайте, которым желаете каждый:
         Если один Ахиллес на троян устремится, ни мига
        В поле не выдержать им Эакидова бурного сына.
        Трепет и прежде их всех обымал при одном его виде;
         Ныне ж, когда он и гневом за друга пылает ужасным,
 30    Сам я страшусь, да, судьбе вопреки, не разрушит он Трои".

        Так он вещал-и возжег неизбежную брань меж богами.
        К брани, душой несогласные, боги с небес понеслися.
        Гера к ахейским судам, и за нею Паллада Афина,
         Царь Посейдон многомощный, объемлющий землю, и Гермес,
 35    Щедрый податель полезного, мыслей исполненный светлых.
        С ними к судам и Гефест, огромный и пышущий силой,
        Шел хромая; с трудом волочил он увечные ноги.
        К ратям троян устремился Арей, шеломом блестящий,
        Феб, не стригущий власов, Артемида, гордая луком,
 40    Лета, стремительный Ксанф и с улыбкой прелестной Киприда.

        Все то время, пока божества не приближились к смертным,
        Бодро стояли ахеяне, гордые тем, что явился
        Храбрый Пелид, уклонявшийся долго от брани печальной.
        В рати ж троянской у каждого сердце в груди трепетало,
 45    Страхом объемлясь, что видят опять Пелейона героя,
        Грозно доспехом блестящего, словно Арей смертоносный.
        Но едва олимпийцы приближились к ратям, Эрида
        Встала свирепая, брань возжигая; вскричала Афина,
        То пред ископанным рвом за великой стеною ахейской,
 50    То по приморскому берегу шумному крик подымая.
        Страшно, как черная буря, завыл и Арей меднолатный,
        Звучно троян убеждающий, то с высоты Илиона,
        То пробегая у вод Симоиса, по Калликолоне.

        Так олимпийские боги, одних на других возбуждая,
53    Рати свели и ужасное в них распалили свирепство.
         Страшно громами от неба отец и бессмертных и смертных
        Грянул над ними; а долу под ними потряс Посейдаон
        Вкруг беспредельную землю с вершинами гор высочайших.
        Все затряслось, от кремнистых подошв до верхов многоводных
  60    Иды: и град Илион, и суда меднобронных данаев.
        В ужас пришел под землею Аид, преисподних владыка;
         В ужасе с трона он прянул и громко вскричал, да над ним бы
        Лона земли не разверз Посейдон, потрясающий землю,
        И жилищ бы его не открыл и бессмертным и смертным,
 65    Мрачных, ужасных, которых трепещут и самые боги.
        Так взволновалося всё, как бессмертные к брани сошлися!
        Против царя Посейдаона, мощного Энносигея,
        Стал Аполлон длиннокудрый, носящий крылатые стрелы;
         Против Арея - с очами лазурными дева Паллада;
 70    Противу Геры пошла златолукая ловли богиня,
        Гордая меткостью стрел Артемида, сестра Аполлона;
         Против Леты стоял благодетельный Гермес крылатый;
         Против Гефеста - поток быстроводный, глубокопучинный,
        Ксанфом от вечных богов нареченный, от смертных - Скамандром.

75    Так устремлялися боги противу богов. Ахиллес же,
        Гектора только бы встретить, пылал в толпы погрузиться;
         Сердце его беспредельно горело Приамова сына
        Кровью насытить Арея, убийством несытого воя.
        Но Аполлон, возжигатель народа, героя Энея
 80    Против Пелида подвигнул, наполнивши мужеством душу.
        Голос и образ приняв Ликаона, Приамова сына,
        К сыну Анхиза предстал и вещал Аполлон дальновержец;
         "Где же угрозы твои, Анхизид, предводитель дарданцев?
        Или не ты в Илионе, с царями за чашей пируя,
 85    Гордо грозился, что с сыном Пелеевым станешь на битву? "
 
        Быстро ему возражая, воскликнул Эней предводитель:
         "Что ты меня, Приамид, против воли моей принуждаешь
        С сыном Пелеевым, гордым могучестью, боем сражаться?
        Ныне не в первый бы раз быстроногому сыну Пелея
 90    Противостал я: меня он и прежде копьем Пелиасом
        С Иды согнал, как нечаян нагрянул на пажити наши;
         Он разорил и Педас и Лирнесс. Но меня Олимпиец
        Спас, возбудивши во мне и силы, и быстрые иоги;
        Верно, я пал бы от рук Ахиллеса и мощной Паллады,
 95    Всюду предтекший ему, подавшей совет и могучесть
         Медным копьем побивать крепкодушных троян и лелегов.
        Нет, никогда человек с Ахиллесом не может сражаться:
         С ним божество неотступно, и гибель оно отражает.
        Дрот из руки Ахиллесовой прямо летит и не слабнет
100  Прежде, чем крови врага не напьется. Но, если бессмертный
         В битве присудит нам равный конец, не легко и Энея
        Он одолеет, хотя и гордится, что весь он из меди!"

        Сыну Анхизову вновь провещал Аполлон дальновержец:
         "Храбрый! почто ж и тебе не молиться богам вековечным,
105  Столько ж могущим! И ты, говорят, громовержца Зевеса
        Дщерью Кипридой рожден, а Пелид сей - богинею низшей:
         Та от Зевеса исходит, Фетида - от старца морского.
        Стань на него с некрушимою медью; отнюдь не смущайся,
        Встретясь с Пелидом, ни шумною речью, ни гордой угрозой!"

110  Рек - и бесстрашного духа исполнил владыку народов:
          Он устремился вперед, ополченный сверкающей медью.
        Но не укрылся герой от лилейнораменныя Геры,
        Против Пелеева сына идущий сквозь толпища ратных.
        Быстро созвавши богов, златотронная Гера вещала:
 115  "Царь Посейдон и Афина Паллада, размыслите, боги,
        Разумом вашим размыслите, что из деяний сих будет?
        Видите ль, гордый Эней, ополченный сияющей медью,
        Против Пелида идет: наустил его Феб стреловержец.
        Должно немедленно, боги, отсюда обратно отвлечь нам
 120  Сына Анхизова: или единый из нас да предстанет
        Сыну Пелея и силой исполнит, да в крепости духа
        Он не скудеет и чувствует сам, что его, браноносца,
        Любят сильнейшие боги; а те, что издавна доныне
        Трои сынам поборают в сей брани жестокой,- бессильны!
 125  Все мы оставили небо, желая присутствовать сами
        В брани, да он от троян ничего не претерпит сегодня;
         После претерпит он всё, что ему непреклонная Участь
         С первого дня, как рождался от матери, выпряла с нитью.
         Если того из глагола богов Ахиллес не познает,
 130  Он устрашится, когда на него кто-нибудь от бессмертных
        Станет в сражении: боги ужасны, явившиесь взорам".

        Гере немедля ответствовал мощный земли колебатель:
        "Так безрассудно свирепствовать, Гера, тебя недостойно!
        Я не желаю бессмертных сводить на неравную битву,
 135  Нас и других здесь присутственных; мы их могуществом выше.
        Лучше, когда, совокупно сошед мы с пути боевого,
         Сядем на холме подзорном, а брань человекам оставим.
        Если ж Арей нападенье начнет или Феб луконосец,
        Если препятствовать станут Пелееву сыну сражаться,
 140  Там же немедля и мы сопротивникам битву воздвигнем,
        Битву ужасную: скоро, надеюсь, они, разойдяся,
         Вспять отойдут на Олимп и сокроются в сонме бессмертных,
        Наших десниц, против воли своей, укрощенные силой"

        Так говоря, пред Афиною шествовал царь черновласый
 145  К валу тому насыпному Геракла, подобного богу,
        В поле; который герою троянские мужи с Афиной
        Древле воздвигли, чтоб он от огромного кита спасался,
        Если ужасный за ним устремлялся от берега в поле.
        Там Посейдон черновласый и прочие боги воссели.
 150  Окрест рамен распростершие непроницаемый облак;
         Боги другие напротив, по калликолонским вершинам,
        Окрест тебя, Аполлон, и громителя твердей Арея.
        Так на обеих странах небожители-боги сидели,
        Думая думы; печальную брань начинать олимпийцы
 155  Медлили те и другие; но Зевс от небес возбуждал их.

        Ратями поле наполнилось всё, засияло от меди
        Боев, коней, колесниц; задрожала земля под стопами
        Толп, устремлявшихся к бою; но два знаменитые мужа
        Войск обоих на среду выходили, пылая сразиться,
 160  Славный Эней Анхизид и Пелид Ахиллес благородный.
        Первый Эней выступал, угрожающий; страшно качался
        Тяжкий шелом на главе Анхизидовой; щит легкометный
         Он перед грудью держал и копьем потрясал длиннотенным.
        Против него Ахиллес устремился, как лев истребитель,
 165  Коего мужи-селяне решася убить непременно,
         Сходятся, весь их народ; и сначала он, всех презирая,
        Прямо идет; но едва его дротиком юноша смелый
        Ранит,- напучась он к скоку, зияет; вкруг страшного зева
        Пена клубится; в груди его стонет могучее сердце;
 170  Гневно косматым хвостом по своим он бокам и по бедрам
        Хлещет кругом и себя самого подстрекает на битву;
         Взором сверкает и вдруг, увлеченный свирепством, несется
        Или стрельца растерзать, или в толпище первым погибнуть,-
        Так поощряла Пелида и сила и мужество сердца
 175  Противостать возвышенному духом Энею герою.
         Чуть соступились они, устремляяся друг против друга,
        Первый к нему взговорил Ахиллес, бессмертным подобный:
        "Что ты, Эней, на такое пространство отшедши от рати,
        Стал? Не душа ли тебя сразиться со мной увлекает
 180  В гордой надежде, что ты над троянами царствовать будешь,
        Чести Приама наследник? Но, если б меня и сразил ты,
        Верно, Приам не тебе свое достояние вверит.
        Есть у него сыновья; и в намереньях тверд он, незыбок.
         Или троянцы тебе обещают удел знаменитый,
 185  Лучшее поле для стада и пашен, чтоб им обладал ты,
        Если меня одолеешь? Тяжел, я надеюся, подвиг!
        Ты уж и прежде, я помню, бежал пред моим Пелиасом.
        Или забыл, как, тебя одного изловив я у стада,
         Гнал по Идейским горам, и с какой от меня быстротою
 190  Ты убегал? И назад оглянуться не смел ты, бегущий!
        С гор убежал ты и в стены Лирнесса укрылся; но в прах я
        Град сей рассыпал, ударив с Афиной и Зевсом Кронидом;
         Множество жен полонил и, лишив их жизни свободной,
        В рабство увлек; а тебя от погибели спас громовержец.
 195  Ныне тебя не спасет он, надеюсь, как ты полагаешь
        В сердце своем! Но прими мой совет и отсюда скорее
        Скройся в толпу; предо мною не стой ты, пока над тобою
        Горе еще не сбылося: событие зрит и безумный!"

            Но Эней знаменитый ответствовал так Ахиллесу:
 200  "Сын Пелеев! напрасно меня, как младенца, словами
        Ты застращать уповаешь: так же легко и свободно
        Колкие речи и дерзости сам говорить я умею.
        Знаем взаимно мы род и наших родителей знаем,
        Сами сказания давние слыша из уст человеков;
 205  Но в лицо, как моих ты, равно и твоих я не ведал.
        Ты, говорят, благородного мужа Пелея рожденье;
         Матерь - Фетида тебе, лепокудрая нимфа морская.
        Я же единственным сыном высокого духом Анхиза
        Славлюся быть; а матерь моя Афродита богиня.
 210  Те иль другие должны неизбежно сегодня оплакать
        Сына любезного: ибо не мню я, чтоб детские речи
        Нас развели и чтоб с бранного поля мы так разошлися.
        Если ж ты хочешь, скажу я тебе и об роде, чтоб знал ты
        Наш знаменитый род: человекам он многим известен.
  215  Нашего предка Дардана Зевс породил громовержец:
         Он основатель Дардании; сей Илион знаменитый
        В поле еще не стоял, ясноречных народов обитель;
         Жили еще на погориях Иды, водами обильной.
        Славный Дардан Эрихфония сына родил, скиптроносца,
 220  Мужа, который меж смертных властителей был богатейший:
         Здесь у него по долинам три тысячи коней паслося,
        Тучных, младых кобылиц, жеребятами резвыми гордых.
        К ним не раз и Борей разгорался любовью на паствах;
         Многих из них посещал, набегая конем черногривым;
 225  Все понесли, и двенадцать коней от Борея родили.
        Бурные, если они по полям хлебородным скакали,
         Выше земли, сверх колосьев носилися, стебля не смявши;
         Если ж скакали они по хребтам беспредельного моря,
        Выше веды, сверх валов рассыпавшихся, быстро летали.
 230  Царь Эрихфоний родил властелина могучего Троса;
         Тросом дарованы свету три знаменитые сына:
         Ил, Ассарак и младой Ганимед, небожителям равный.
        Истинно, был на земле он прекраснейший сын человеков!
        Он-то богами и взят в небеса, виночерпцем Зевесу,
 235  Отрок прекрасный, дабы обитал среди сонма бессмертных.
        Илом почтенным рожден непорочный душой Лаомедон;
         Царь Лаомедон родил знаменитых: Тифона, Приама,
        Клития, Лампа и отрасль Арееву, Гикетаона.
        Капис, ветвь Ассарака, родил властелина Анхиза;
 240  Я От Анхиза рожден, от Приама - божественный Гектор.
         Вот и порода и кровь, каковыми тебе я хвалюся!
        Доблесть же смертных властительный Зевс и величит и малит,
        Как соизволит провидец: зане он единый всесилен.
        Но довольно о сем; разговаривать больше, как дети,
 245  Стоя уже на средине гремящего боя, не будем.
        Нам обоим легко насказать оскорблений взаимных
        Столько, что тяжести их не подымет корабль стоскамейный,
        Гибок язык человека; речей для него изобильно
        Всяких; поле для слов и сюда и туда беспредельно.
 250  Что человеку измолвишь, то от него и услышишь.
        Но к чему нам послужат хулы и обидные речи,
        Коими, стоя, друг друга в лицо мы ругаем, как жены.
        Жены одни, распылавшися злостью, сердце грызущей,
         Шумно ругаются между собою, на улицу вышед;
 255  Правду и ложь расточают; гнев до чего не доводит!
        Ты от желанного боя словами меня не отклонишь,
        Прежде чем медью со мной не сразишься. Начнем и скорее
        Силы один у другого на острых изведаем копьях!"

        Рек он - и медною пикою в щит и чудесный и страшный
 260  Мощно ударил,- и весь он, огромный, взревел под ударом.
        Быстро Пелид и далеко рукою дебелой от персей
        Щит отклонил устрашася; он думал, что дрот длиннотенный
         Может пробиться легко, устремленный могучим Энеем:
        Он, неразумный, о том ни душой, ни умом не размыслил,
265  Что не может легко небожителей дар благородный
         Смертным мужам уступать, ни могучестью их сокрушаться.
         Пущенный сильным Энеем щита досточудного бурный
        Дрот не пробил, обессиленный златом, божественным даром.
         Две полосы просадил он; но три их еще оставалось;
270  Пять в нем полос сочетал хромоногий художник небесный:
         Две для поверхности медяных, две оловянных в средине
        И одну золотую: она-то копье удержала.-
        После герой Ахиллес послал длиннотенную пику
        И ударил противника в щит его вьпуклобляшный,
 275  Около обода, где и тончайшая медь оббегала,
         Где и тончайшая кожа лежала воловья: насквозь их
        Ясень прорвал пелионский; весь щит затрещал под ударом.
        Сгорбясь, приникнул Эней и стремительно щит над собою
        В страхе поднял; и копье, засвистев у него над спиною,
 280  Стало, вонзившися в землю, насквозь прохватившее оба
        Плотные круги щита. Ускользнув от убийственной меди,
        Стал Анхизид, и в очах его черная мгла разлилася
        С ужаса, как недалёко от смерти он был. Ахиллес же
        Пламенный, крикнувши страшно и выхватив меч изощренны
 285  Бросился; но сопротивник рукой подхватил уже камень,
        Страшное дело, какого не подняли б два человека,
        Ныне живущих; а он и один им размахивал быстро.
        Тут Ахиллеса напавшего - камнем Эней поразил бы
        В шлем или в щит, но они от него отразили бы гибель;
 290  Сын же Пелеев мечом у Энея исторгнул бы душу,
        Если б того не узрел Посейдон, потрясающий землю.
        Быстро к бессмертным богам устремил он крылатое слово:
          "Боги! печаль у меня о возвышенном духом Энее!
        Скоро герой, Ахиллесом сраженный, сойдет к Аидесу,
 298  Ложных советов послушав царя Аполлона, который
        Сам, безрассудный, его не избавит от гибели грозной.
         Но за что же теперь, неповинный, он бедствовать будет?
        Казнь понесет за вины чужие? Приятные жертвы
        Часто приносит богам он, на небе великом живущим.
 300  Боги, решимся и сами его из-под смерти исторгнем.
        Может, и Зевс раздражится, когда Ахиллес у Энея
        Жизнь пресечет: предназначено роком - Энею спастися,
        Чтобы бесчадный, пресекшийся род не погибнул Дардана,
        Смертного, Зевсу любезного более всех человеков,
 305  Коих от крови его породили смертные жены;
         Род бо Приама владыки давно ненавидит Кронион.
        Будет отныне Эней над троянами царствовать мощно,
        Он, и сыны от сынов, имущие поздно родиться".

        Быстро ему отвечала богиня верховная Гера:
 310  "Землю колеблющий, собственным разумом сам размышляй ты,
        Должно ль избавить тебе иль оставить троянца Энея
        Пасть под рукой Ахиллеса великого, как он ни славен.
         Мы, Посейдаон, богини, и я и Паллада Афина,
        Тысячу крат перед всеми бессмертными клятвой клялися
315  Трои сынов никогда не спасать от грозящей напасти,
        Даже когда Илион пожирающим пламенем бурным
        Весь запылает, зажженный светочьми храбрых данаев".

        Геры услышавши речь, Посейдаон, земли колебатель,
         Встал, устремился сквозь шумную битву и трескот оружий
 320  К месту, где храбрый Эней и герой Ахиллес подвизались.
        Быстро, как бог, разлил он ужасную тьму пред очами
        Сына Пелеева; ясень пелийский, сияющий медью,
        Вырвавши сам из щита у высокого духом Энея,
        Тихо его положил близ Пелидовых ног, а Энея
 325  Мощной рукою поднял от земли и по воздуху бросил:
        Многие толпища воинов, многие толпища коней
        Быстро Эней перепрянул, рукой божества устремленный.
        Он долетел до пределов кипящего битвою поля,
        Где ополченья кавконов готовились двинуться в сечу.
 330  Там Анхизиду предстал Посейдаон, колеблющий землю,
        И к нему возгласил, устремляя крылатые речи:
         "Кто из бессмертных, Эней, тебя ослепил и подвигнул
        С сыном Пелеевым бурным сражаться и мериться боем?
        Он и сильнее тебя, и любезнее жителям неба.
 335  С ним и вперед повстречавшися, вспять отступай перед грозным;
         Или, судьбе вопреки, низойдешь ты в обитель Аида.
        После, когда Ахиллес рокового предела достигнет,-
         Смело геройствуй, Эней, и в рядах первоборных сражайся
        Ибо другой из ахеян с тебя не похитит корыстей".

340  Так Посейдон заповедав, на месте оставил Энея.
        В то же мгновение бог от очей Ахиллеса рассеял
        Облак чудесный; и, ясно прозрев, он кругом оглянулся,
        Гневно вздохнул и вещал к своему благородному сердцу:
         "Боги! великое чудо моими очами я вижу:
 345  Дрот предо мною лежит на земле; но не зрю человека,
        Против которого бросил, которого свергнуть пылал я!
        Верно, и сей Анхизид божествам олимпийским любезен!
        Он, полагал я, любовию их напрасно гордится.
        Пусть он скитается! Мужества в нем, чтоб со мною сразиться,
 350  Больше не будет; и ныне он рад, убежавши от смерти.
        Но устремимся; данаев воинственных рать возбудивши, Противостанем
врагам и других мы троян испытаем".

        Рек он - и прянул к рядам и мужей возбуждал, восклицай:
         "Днесь вы не стойте вдали от троян, аргивяне герои!
 355  Муж против мужа иди и без отдыха пламенно бейся!
        Трудно мне одному, и с великою силой моею,
        Столько воюющих толп обойти и со всеми сражаться!
        Нет, ни Арей, невзирая, что бог, ни Афина Паллада
        Бездны сражений такой не могли б обойти, подвизаясь!
 360  Сколько, однако ж, смогу я, руками, ногами и силой
         Действовать буду и в рвении, льщусь, ни на миг не ослабну;
         Прямо везде сквозь ряды я пройду; и никто из дарданцев
        Весел не будет, который подступит к копью Ахиллеса!"

        Так возбуждал их герой; а троян шлемоблещущий Гектор
 365  Криком бодрил и грозился идти он против Ахиллеса;
         "Храбрые Трои сыны! не страшитеся вы Пелейона.
        Сам я словами готов и противу бессмертных сразиться;
        Но копьем тяжело: божества человеков сильнее.
        Речи не все и Пелид приведет в исполнение, гордый;
 370  Но одни совершит, а другие, не кончив, оставит.
         Я на Пелида иду, хоть огню его руки подобны,
        Руки подобны огню, а душа и могучесть-железу!"

        Рек он, - и грозно трояне в противников подняли копья;
         Храбрость смесилась мужей, и воинственный крик их раздался.
375  Тут, явившися Гектору, Феб возгласил сребролукий:
        "Гектор! еще не дерзай впереди с Ахиллесом сражаться.
        Стой меж рядов, поражай из толпы, да тебя и далёко
        Он не уметит копьем или близко мечом не ударит".

        Рек он, - и Гектор опять погрузился в волны народа,
 380  С трепетом сердца услышавши голос вещавшего бога.
        Тут Ахиллес на троян, облеченный всей силою духа,
        С криком ударил: и первого он Ифитиона свергнул,
        Храброго сына Отринтова, сильных дружин воеводу;
         Нимфа наяда его родила градоборцу Отринту,
 385  Около снежного Тмола, в цветущем селении Гиды.
        Прямо летящего в встречу, его Ахиллес быстроногий
        В голову пикою грянул, и надвое череп расселся.
        С громом на землю он пал, и вскричал Ахиллес, величаясь:
         "Лег ты, Отринтов сын, ужаснейший между мужами!
 390  Умер ты здесь, на чужбине! а родину бросил далёко,
        Возле Гигейского озера, бросил отцовские нивы,
        Около рыбного Гилла и быстропучинного Герма!"

        Так величался, а очи сражённого тьма осенила;
         Тело же кони ахеян колесами вкруг истерзали,
 395  Павшее в первом ряду. Ахиллес Демолеона там же,
        В брани противника сильного, славную ветвь Антенора,
         Пикой в висок поразил, сквозь шелом его медноланитный:
         Крепкая медь не сдержала удара; насквозь пролетела
        Пика могучая, кость проломила и, в череп ворвавшись,
 400  С кровью смесила весь мозг и смирила его в нападенье.
        Вслед Гипподама, который, на дол соскочив с колесницы,
        Бросился в бег перед ним, поразил он копьем в междуплечье;
        Он, испуская свой дух, застонал, как вол темночелый
        Стонет, кругом алтаря геликийского мощного бога
 405  Юношей силой влекомый, и бог Посейдон веселится,-
        Так застонал он, и дух его доблестный кости оставил.
        Тот же с копьем полетел на питомца богов Полидора,
        Сына Приамова. Старец ему запрещал ратоборство;
         Он из сынов многочисленных был у Приама юнейший,
 410  Старцев любимейший сын; быстротою всех побеждал он,
        И, с неразумия детского, ног быстротою тщеславясь,
        Рыскал он между передних, пока погубил свою душу.
        Медяным дротом младого его Ахиллес быстроногий,
        Мчавшегось мимо, в хребет поразил, где застежки златые
 415  Запон смыкали и где представлялася броня двойная;
         Дрот на противную сторону острый пробился сквозь чрево;
        Вскрикнув, он пал на колена; глаза его тьма окружила
        Черная; внутренность к чреву руками прижал он, поникший.

        Гектор едва лишь увидел, что брат Полидор, прободенный,
420  Внутренность держит руками, к кровавому долу приникший, -
        Свет помрачился в очах Приамидовых: боле не смог он
        В дальних рядах оставаться; пошел он против Ахиллеса,
         Острым, как пламень светящим, колебля копьем. Ахиллес же,
        Чуть лишь увидел, подпрянул и с радостью гордой воскликнул:
 425  "Вот человек сей, который глубоко пронзил мое сердце!
        Вот сей убийца друга любезного! Радуюсь: больше
        Друг мы от друга не будем по бранному поприщу бегать! "

        Рек - и, свирепо взглянув, к благородному Гектору вскрикнул:
        "Ближе приди, да скорее дойдешь к роковому пределу!"

430  И ему, не смущаясь, ответствовал Гектор великий:
         "Сын Пелеев! меня, как младенца, напрасно словами
         Ты устрашить ласкаешься: так же легко и свободно
        Колкие речи и дерзости сам говорить я умею.
        Ведаю, сколько могуч ты и сколько тебя я слабее.
435  Но у богов всемогущих лежит еще то на коленах,
        Гордую душу тебе не я ли, слабейший, исторгну
        Сим копием; на копье и моем остра оконечность!"

        Рек - и, ужасно сотрясши, копье он пустил; но Афина
        Духом отшибла его от Пелеева славного сына,
 440  В сретенье тихо дохнув; и назад к Приамиду герою
         Дрот прилетел, и бессильный у ног его пал. Ахиллес же,
        Пламенный, с криком ужасным, убить нетерпеньем горящий,
        Ринулся, с пикой; но Феб Аполлон Приамида избавил
        Быстро, как бог: осенил он героя мраком глубоким.
 445  Трижды могучий Пелид на него нападал, ударяя
         Пикой огромной, и трижды вонзал ее в мрак лишь глубокий.
        Но в четвертый он раз еще налетевши, как демон,
        Крикнул голосом страшным, крылатые речи вещая:
          "Снова ты смерти, о пес, избежал! Над твоей головою
 450  Гибель висела, и снова избавлен ты Фебом могучим!
        Феба обык ты молить, выходя на свистящие копья!
        Скоро, однако, с тобою разделаюсь, встретяся после,
        Если и мне меж богов-небожителей есть покровитель!
        Ныне пойду на других и повергну, которых постигну!"

455  Рек - и Дриопа убил он, ударивши пикою в выю;
         Тот, зашатавшись, у ног его пал; но его он оставил;
         Демуха ж Филеторида, огромного, сильного мужа,
        Дротом, в колено вонзив, удержал устремленного; после
        Медноогромным мечом поразил и исторг ему душу.
 460  Вслед на Биаса детей, Лаогона и Дардана, вместе
         К битве скакавших, напал он и вместе их сбил с колесницы,
        Первого пикой пронзив, а другого мечом поразивши.
        Трос же, Аласторов сын, подбежал и колена герою
        Обнял, не даст ли пощады и в плен не возьмет ли живого: -
 465  Может быть, думал, меня не убьет, над ровесником сжалясь.
        Юноша бедный! не знал он, что жалости ждет бесполезно.
        Был перед ним не приветный муж и не мягкосердечный,-
        Муж непреклонный и пламенный! Трос обхватил лишь колена,
        Мысля молить, как весь нож Ахиллес погрузил ему в печень;
 470  Печень в груди отвалилася; кровь, закипевши из раны,
        Перси наполнила; очи его, испустившего душу,
        Мрак осенил; а Пелид, устремившися, Мулия грянул
        В ухо копьем, и стремительно вышло сквозь ухо другое
         Медное жало. За ним он Эхеклу, Агенора сыну,
  475  Череп разнес пополам мечом с рукояткой огромной:
         Весь разогрелся под кровию меч; и Эхеклу на месте
        Очи смежила багровая Смерть и могучая Участь.
        После сразил Девкалиона: где на изгибистом локте
        Жилы сплетаются, там ему руку насквозь прохватила
 480  Острая пика, и стал Девкалион, с рукою повисшей,
        Видящий близкую смерть: Ахиллес пересек ему выю,
        Голову с шлемом, сотрясши, поверг; из костей позвоночный
        Выскочил мозг; обезглавленный труп по земле протянулся.
        Он же немедля напал на Пиреева славного сына,
485  Ригма, который пришел из фракийской земли плодоносной;
        Дротом его поразил; острие углубилось в утробу;
        Он с колесницы слетел; а Пелид Арейфою вознице,
        Коней назад обращавшему, в плечи сияющий дротик
        Вбил и сразил с колесницы; и в страхе смешалися кони.

490  Словно как страшный пожар по глубоким свирепствует дебрям,
        Окрест сухой горы, и пылает лес беспредельный;
        Ветер, бушуя кругом, развевает погибельный пламень,-
        Так он, свирепствуя пикой, кругом устремлялся, как демон;
        Гнал, поражал; заструилося черною кровию поле.
 495  Словно когда земледелец волов сопряжет крепкочелых
        Белый ячмень молотить на гумне округленном и гладком;
         Быстро стираются класы мычащих волов под ногами,-
        Так под Пелидом божественным твердокопытные кони
        Трупы крушили, щиты и шеломы: забрызгались кровью
 500  Снизу вся медная ось и высокий полкруг колесницы,
        В кои, как дождь, и от конских копыт, и от ободов бурных
         Брызги хлестали; пылал он добыть между смертными славы,
        Храбрый Пелид, и в крови обагрял необорные руки.

           Гомер. Илиада. Песнь двадцать первая. Приречная битва.

        ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

     ПРИРЕЧНАЯ БИТВА

       Но лишь трояне достигли брода реки светлоструйной,
        Ксанфа сребристопучинного, вечным рожденного Зевсом,
        Там их разрезал Пелид; и одних он погнал по долине
        К граду, и тем же путем, где ахейцы в расстройстве бежали
 5     Прошлого дня, как над ними свирепствовал Гектор могучий,-
        Там и трояне, рассеясь, бежали; но Гера глубокий
        Мрак распростерла, им путь заграждая. Другие толпами,
        Бросясь к реке серебристопучинной, глубокотекущей,
        Падали с шумом ужасным: высоко валы заплескали;
 10   Страшно кругом берега загремели; упадшие с воплем
        Плавали с места на место, крутяся по бурным пучинам.
        Словно как пруги, от ярости огненной снявшися с поля,
        Тучей к реке устремляются: вдруг загоревшийся бурный
        Пышет огонь, и они устрашенные падают в воду,-
 15   Так от Пелида бегущие падали кони и вои,
        Ток наполняя гремучий глубокопучинного Ксанфа.

       Он же, божественный, дрот свой огромный оставил на бреге,
        К ветвям мирики склонивши, и сам устремился, как демон,
        С страшным мечом лишь в руках: замышлял он ужасное в сердце;
 20   Начал вокруг им рубить: поднялися ужасные стоны
        Вкруг поражаемых; кровию их забагровели волны.
         Словно дельфина огромного мелкие рыбы всполошась
        И бежа от него в безопасные глуби залива,
        Кроются робкие: всех он глотает, какую ни схватит,-
 25   Так от Пелида трояне в ужасном потоке Скамандра
        Крылись под кручей брегов. Но герой, утомивши убийством
        Руки, живых средь потока двенадцать юношей выбрал,
        Чтоб за смерть отомстить благородного друга Патрокла;
        Вывел из волн, обезумленных страхом, как юных еленей;
 30   Руки им сзади связал разрезными, крутыми ремнями,
        Кои в сражениях сами носили при бронях кольчатых;
        Так повелел мирмидонцам вести их к судам мореходным.
        Сам же опять на врагов устремился, убийства алкая.

       Там он Приамова сына, чудясь, Ликаона младого
 35   Встретил, из волн уходящего, коего некогда сам он
        В плен, невзирая на вопль, из отцова увлек вертограда,
        Ночью напавши: царевич смоковницы ветви младые
        Острою медью тесал, чтобы в круги согнуть колесницы;
        Вдруг на него налетела беда - Ахиллес быстроногий.
 40   Он Ликаона, в судах своих быстрых уславши на Лемнос,
        Продал: Эвней Язонид предложил за царевича выкуп;
        Друг же его и оттуда, Геэтион, Имбра владыка,
        Многое дав, искупил и в священную выслал Арисбу.
        Скоро, бежавши оттуда, в отеческий дом возвратился.
 45   Дома одиннадцать дней веселился с друзьями своими,
        После возврата из Лемна; в двенадцатый бог его паки
        В руки привел Ахиллеса, которому сужено было
         В царство Аида низринуть - идти не хотящую душу.
        Быстрый могучий Пелид, лишь узрел Приамида нагого
 50   (Он без щита, без шелома и даже без дротика вышел;
       По полю все разбросал, из реки убегающий; потом
        Он изнурился, с истомы под ним трепетали колена),
        Гневно вздохнул и вещал со своею душой благородной:
        "Боги! великое чудо моими очами я вижу!
 55   Стало быть, Трои сыны, на боях умерщвленные мною,
        Паки воскреснут и паки из мрака подземного выйдут,
        Ежели сей возвращается; черного дня избежал он,
        Проданный в Лемнос; его не могла удержать и пучина
        Бурного моря, которое многих насильственно держит.
 60   Но нападем, и пускай острия моего Пелиаса
        Днесь он отведает: видеть хочу и увериться сердцем,
        Так же ли он и оттуда воротится, или троянца
        Матерь удержит земля, которая держит и сильных".

       Так размышлял и стоял он; а тот подходил полумертвый,
 65   Ноги Пелиду готовый обнять: несказанно желал он
        Смерти ужасной избегнуть и близкого черного рока.
        Дрот между тем длиннотенный занес Ахиллес быстроногий,
        Грянуть готовый; а тот подбежал и обнял ему ноги,
        К долу припав; и копье, у него засвистев над спиною,
 70   В землю воткнулось дрожа, человеческой жадное крови.
        Юноша левой рукою обнял, умоляя, колена,
        Правой копье захватил и, его из руки не пуская,
        Так Ахиллеса молил, устремляя крылатые речи:
        "Ноги объемлю тебе, пощади, Ахиллес, и помилуй!
  75   Я пред тобою стою как молитель, достойный пощады!
        Вспомни, я у тебя насладился дарами Деметры,
        В день, как меня полонил ты в цветущем отца вертограде.
        После ты продал меня, разлучив и с отцом и с друзьями,
        В Лемнос священный: тебе я доставил стотельчия цену;
 80   Ныне ж тройной искупился б ценою! Двенадцатый день лишь
       С оной мне светит поры, как пришел я в священную Трою,
        Много страдавши; и в руки твои опять меня ввергнул
        Пагубный рок! Ненавистен я, верно, Крониону Зевсу,
        Если вторично им предан тебе; кратковечным родила
 85   Матерь меня Лаофоя, дочь престарелого Альта,-
        Альта, который над племенем царствует, храбрых лелегов,
        Градом высоким, Педасом, у вод Сатниона владея.
        Дочерь его Лаофоя, одна из супруг Дарданида,
        Двух нас Приаму родила, и ты обоих умертвишь нас!
 90   Брата уже ты сразил в ополчениях наших передних;
       Острым копьем заколол Полидора, подобного богу.
        То ж и со мною несчастие сбудется! Знаю, могучий!
        Рук мне твоих не избегнуть, когда уже бог к ним приближил!
        Слово иное скажу я, то слово прими ты на сердце:
 95   Не убивай меня; Гектор мне брат не единоутробный,
        Гектор, лишивший тебя благородного, нежного друга! "

       Так говорил убеждающий сын знаменитый Приамов,
        Так Ахиллеса молил; но услышал не жалостный голос:
        "Что мне вещаешь о выкупах, что говоришь ты, безумный?
100 Так, доколе Патрокл наслаждался сиянием солнца,
         Миловать Трои сынов иногда мне бывало приятно.
        Многих из вас полонил, и за многих выкуп я принял.
        Ныне пощады вам нет никому, кого только демон
        В руки мои приведет под стенами Приамовой Трои!
 105 Всем вам, троянам, смерть, и особенно детям Приама!
        Так, мой любезный, умри! И о чем ты столько рыдаешь?
        Умер Патрокл, несравненно тебя превосходнейший смертный!
        Видишь, каков я и сам, и красив, и величествен видом;
        Сын отца знаменитого, матерь имею богиню;
 110 Но и мне на земле от могучей судьбы не избегнуть;
       Смерть придет и ко мне поутру, ввечеру или в полдень,
       Быстро, лишь враг и мою на сражениях душу исторгнет.
       Или копьем поразив, иль крылатой стрелою из лука".

       Так произнес,- и у юноши дрогнули ноги и сердце.
115 Страшный он дрот уронил и, трепещущий, руки раскинув,
       Сел; Ахиллес же, стремительно меч обоюдный исторгши,
       В выю вонзил у ключа, и до самой ему рукояти
        Меч погрузился во внутренность; ниц он по черному праху
       Лег, распростершися; кровь захлестала и залила землю.
120 Мертвого за ногу взявши, в реку Ахиллес его бросил,
        И, над ним издеваясь, пернатые речи вещал он:
        "Там ты лежи, между рыбами! Жадные рыбы вкруг язвы
       Кровь у тебя нерадиво оближут! Не матерь на ложе
        Тело твое, чтоб оплакать, положит; но Ксанф быстротечный
125 Бурной волной унесет в беспредельное лоно морское.
        Рыба, играя меж волн, на поверхность чернеющей зыби
        Рыба всплывет, чтоб насытиться белым царевича телом.
         Так погибайте, трояне, пока не разрушим мы Трои,
        Вы - убегая из битвы, а я - убивая бегущих!
 130 Вас не спасет ни могучий поток, серебристопучинный
        Ксанф. Посвящайте ему, как и прежде, волов неисчетных;
        В волны бросайте живых, как и прежде, коней звуконогих;
        Все вы изгибнете смертию лютой; заплатите вы мне
        Друга Патрокла за смерть и ахейских сынов за убийство,
 135 Коих у черных судов без меня вы избили на сечах!"

       Так говорил он,- и Ксанф на него раздражался жестоко;
        Стал волноваться он думами, как удержать от свирепства
        Бурного сына Пелея, спасая троян от убийства.
        Но Пелейон между тем, потрясая копьем длиннотенным,
 140 Прянул ужасный, убить пылающий Астеропея,
        Ветвь Пелегона, которого Аксий широкотекущий
        С юной родил Перибоей, Акессаменовой дщерью
        (Старшею: с нею поток сочетался глубокопучинный) .
        Быстро Пелид устремлялся, а тот из реки на Пелида
 145 Вышел, двумя потрясающий копьями: дух пеонийцу
        Ксанф возбуждал: раздражался бессмертный за юношей красных,
        Коих в пучинах его Ахиллес убивал без пощады.
        Чуть соступились они, устремляяся друг против друга,
        Первый к Астеропею вскричал Ахиллес быстроногий:
 150 "Кто ты, откуда ты, смертный, дерзающий встречу мне выйти?
        Дети одних несчастных встречаются с силой моею!"

       И ему отвечал воинственный сын Пелегонов:
        "Сын знаменитый Пелеев, почто вопрошаешь о роде?
        Я из Пеонии муж, из страны плодоносной, далекой;
  155 Вождь я пеонян огромнокопейных. Двенадцатый день мне
        Светит с оной поры, как пришел я в Приамову Трою.
        Родоначальник мой славный - Аксий широкотекущий,
        Аксий, водою прекраснейшей недра земные поящий:
        Он Пелегона родил; от него, копьеносца, вещают,
 160 Я порожден. Но сразися со мной, Ахиллес благородный! "

       Так он, грозя, говорил; и занес Ахиллес быстроногий
        Крепкий свой ясень пелийский; но дротами вдруг обоими
        Сын Пелегонов пустил: копьеборец он был оборучный:
        В щит Ахиллесов одним угодил, но сквозь щит не проникнул
 165 Дрот медножальный, удержанный златом, божественным даром.
        Дротом другим, близ локтя пронесшимся, ссаднил десную:
        Черная кровь заструилась, и дрот позади Ахиллеса
        В землю вонзился, горящий насытиться телом героя.
        Вслед Пелейон Ахиллес, размахнув прямолетный свой ясень,
 170 В Астеропея пустил, сопостата низвергнуть пылая;
        Но, не попав в Пелегонида, в берег высокий ударил
        И вогнал до средины огромное дерево в берег.
        Сам между тем, исторгнувши меч из влагалища острый,
        Яр на противника прянул, а тот Ахиллесовский ясень
 175 Вырвать из берега тщетно рукой напрягался дебелой.
        Трижды его колыхал, из стремнины исторгнуть пылая,
        Трижды силы терял; но в четвертый он раз лишь рванулся,
        Чая согнуть и сломить Эакидов убийственный ясень,-
        Тот налетел и мечом у надменного душу исторгнул:
 180 Чрево близ пупа ему разрубил, и из чрева на землю
        Вылилась внутренность вся, и ему, захрипевшему, очи
         Смертная тьма осенила; Пелид же, на грудь его бросясь,
        Пышные латы срывал и вещал, величаясь победой:
        "В прахе лежи! Тебе тяжело всемогущего Зевса
 185 Спорить с сынами, хотя и рожден ты рекою великой!
        Ты от реки широкой своим величаешься родом;
        Я от владыки бессмертных, от Зевса, рождением славлюсь.
        Жизнь даровал мне герой, мирмидонян владыка державный,
        Отрасль Эака, Пелей; Эак же рожден от Зевеса.
 190 Сколько Зевес многомощнее рек, убегающих в море,
        Столько пред чадами рек многомощнее чада Зевеса!
        Здесь, пред тобой - и река могучая; пусть испытает
        Помощь подать: невозможно сражаться с Кронионом Зевсом.
        С ним, громовержцем, ни царь Ахелой не дерзает равняться,
 195 Ни, могуществом страшный, седой Океан беспредельный,
        Тот, из которого всякий источник и всякое море,
        Реки, ключи и глубокие кладези все истекают;
        Но трепещет и он всемогущего Зевса перунов
        И ужасного грома, когда от Олимпа он грянет".

200 Рек - и из брега стремнистого вырвал огромную пику.
        Бросил врага, у которого гордую душу исторгнул,
        В прахе простертого: там его залили мутные волны;
        Вкруг его тела и рыбы и угри толпой закипели,
        Почечный тук обрывая и жадно его пожирая.
 205 Сын же Пелеев пошел на пеонян, воинов конных,
        Кои по берегу Ксанфа пучинного бросились в бегство,
        Чуть лишь увидели мужа сильнейшего, в битве ужасной
        Мощно сраженного грозной рукой и мечом Ахиллеса.
         Там он убил Ферсилоха, Эния вождя и Мидона,
 210 Сверг Астипила и Фразия, сверг Офелеста и Мнесса.
        Многих еще бы пеонян сразил Ахиллес быстроногий,
        Если бы голоса в гневе Скамандр пучинный не поднял.
        В образе смертного бог возгласил из глубокой пучины:
       "О, Ахиллес! и могуществом сил и грозою деяний
215 Выше ты смертного! Боги всегда по тебе поборают.
       Если Кронион троян на погибель всех тебе предал,
       Выгони их из меня и над ними ты в поле свирепствуй.
       Трупами мертвых полны у меня светлоструйные воды;
       Более в море священное волн проливать не могу я,
 220 Трупами спертый троянскими: ты истребляешь, как гибель!
        О, воздержись! и меня изумляешь ты, пастырь народа!"

       Ксанфу немедля ответствовал царь Ахиллес быстроногий:
       "Будет, как ты заповедуешь, Ксанф, громовержцев питомец!
        Я перестану троян истреблять, но не прежде, как гордых
 225 В стены вобью, и не прежде, как Гектора мощь испытаю,
        Он ли меня укротит, иль надменного сам укрощу я".
        Так говоря, на троян устремился ужасный, как демон.
        К Фебу тогда возопила река из пучины глубокой:
        "Бог сребролукий, Крониона сын, не блюдешь ты заветов
230 Зевса Кронида! Не он ли тебе повелел, Олимпиец,
        Трои сынов защищать неотступно, пока не прострется
        Сумрак вечерний и тенью холмистых полей не покроет".

       Так говорила; Пелид же бесстрашный в средину пучины
        Прянул с крутизны. Река поднялася, волнами бушуя.
 235 Вся, всклокотавши, до дна взволновалась и мертвых погнала,
         Коими волны ее Ахиллес истребитель наполнил;
        Мертвых, как вол ревущая, вон извергла на берег;
        Но, живых укрывая в пучинных пещерах широких,
        Их защитила своими катящимись пышно водами.
 240 Страшное вкруг Ахиллеса волнение бурное встало;
        Зыблют героя валы, упадая на щит; на ногах он
        Боле не мог удержаться; руками за вяз ухватился
        Толстый, раскидисто росший; и вяз, опрокинувшись с корнем,
        Берег обрушил с собой, заградил быстротечные воды
 245 Ветвей своих: густотой и, как мост, по реке протянулся,
        Весь на нее опрокинясь. Герой, исскоча из пучины,
        Бросился в страхе долиной лететь на ногах своих быстрых.
        Яростный бог не отстал; но, поднявшись, за ним он ударил
        Валом черноголовым, горя обуздать Ахиллеса
 250 В подвигах бранных и Трои сынов защитить от убийства.
        Он же, герой, проскакал на пространство копейного лёта,
        Быстро, как мощный орел, черноперый ловец поднебесный,
        Самый сильнейший и самый быстрейший из рода пернатых:
        Равный орлу он стремился; блестящая медь всеоружий
 255 Страшно вкруг персей звучала; бежа от реки, он бросался
        Вбок, а река по следам его с ревом ужасным крутилась.
        Словно когда водовод от ключа, изобильного влагой,
        В сад, на кусты и растения, ров водотечный проводит,
        Заступ острый держа и копь от препон очищая;
 260 Рвом устремляется влага; под нею все мелкие камни
        С шумом катятся; источник бежит и журчит, убыстренный
        Местом покатистым; он и вождя далеко упреждает,-
         Так непрестанно преследовал вал черноглавый Пелида,
        Сколько ногами ни быстрого: боги могучее смертных.
 265 Несколько раз покушался герой Ахиллес быстроногий
        Противостать и увидеть, не все ли его уже боги
        Гонят, не всё ль на него ополчилось великое небо?
        Несколько раз его вал излиянного Зевсом Скамандра,
        Сверху обрушася, в плечи хлестал; негодуя, высоко
270 Прядал Пелид, но река удручала могучие ноги,
        Бурная под ноги била и прах из-под стоп вырывала.
        Крикнул Пелид наконец, на высокое небо взирая:
        "Зевс! так никто из богов милосердый меня не предстанет
        Спасть из реки злополучного? После и все претерпел бы...
 275 Но кого осуждаю я, кто из небесных виновен?
        Матерь единая, матерь меня обольщала мечтами,
        Матерь твердила, что здесь, под стенами троян броненосных,
        Мне от одних Аполлоновых стрел быстролетных погибнуть;
        Что не убит я Гектором! Сын Илиона славнейший,
 280 Храброго он бы сразил и корыстью гордился бы, храбрый!
        Ныне ж бесславною смертью судьбой принужден я погибнуть;
        Лечь в пучинах реки, как младой свинопас, поглощенный
        Бурным потоком осенним, который хотел перебресть он! "

       Так говорил,- и незапно ему Посидон и Афина
 285 Вместе явились, приближились, образ приняв человеков;
        За руку взяли рукой и словами его уверяли.
        Первый к нему провещал Посидон, потрясающий землю:
        "Храбрый Пелид! ничего не страшися, ничем не смущайся.
        Мы от бессмертных богов, изволяющу Зевсу Крониду,
  290 Мы твои покровители, я и Паллада Афина.
        Роком тебе не назначено быть побежденным рекою;
        Скоро она успокоится, бурная, сам ты увидишь.
        Мы же, когда ты послушаешь, мудрый совет предлагаем:
        Рук не удерживай ты от убийства и общего боя
 295 Прежде, доколе троян не вобьешь в илионские стены
        Всех, кто спасется; и после ты, Гектора душу исторгнув,
        В стан возвратися; дадим мы тебе вожделенную славу".

       Так возгласивши, бессмертные вновь удалились к бессмертным.
        Он полетел, беспредельно глаголом богов ободренный,
 300 В поле; а поле водою разлившеюсь все понималось.
        Множество пышных оружий, множество юношей красных
        Плавало мертвых. Высоко скакал он, бежа от стремленья
        Прямо гонящихся волн разъяренных; не мог его больше
        Бурный поток удержать, облеченного в крепость Афиной.
 305 Но и Скамандр не обуздывал гнева; против Ахиллеса
        Пуще свирепствовал бог; захолмивши валы на потоке,
        Он воздымался высоко и с ревом вопил к Симоису:
        "Брат мой, воздвигнися! Мужа сего совокупно с тобою
       Мощь обуздаем; иль скоро обитель владыки Приама
 310 Он разгромит; устоять перед грозным трояне не могут!
       Помощь скорее подай мне; поток свой наполни водами
       Быстрых источников горных, и все ты воздвигни потоки!
       Страшные волны поставь, закрути с треволнением шумным
        Бревна и камни, чтобы обуздать нам ужасного мужа!
 315 Он побеждает теперь и господствует в брани, как боги!
        Но не помогут, надеюсь, ему ни краса, ни могучесть,
         Ни оружия пышные, кои в болоте глубоком
        Лягут и черной покроются тиною, ляжет и сам он.
        Я и его под песком погребу и громадою камней
 320 Страшной кругом замечу; не сберут и костей Ахиллеса
        Чада ахеян: такой самого его тиной покрою!
        Там и могила его, и не нужно ахеянам будет
        Холма над ним насыпать, воздавая надгробную почесть! "

       Рек - и напал на него, клокоча и высоко бушуя,
 325 С ревом бросая и пеной, и кровью, и трупами мертвых.
        Быстро багровые волны реки, излиявшейся с неба,
        Стали стеной, обхватили кругом Пелейона героя.
        Крикнула Гера богиня, страшась, чтоб Пелеева сына
        В хляби свои не умчала река, излиянная Зевсом;
 330 Быстро к Гефесту, любезному сыну, она возгласила:
        "В бой, хромоногий! воздвигнись, о сын мой! С тобою сразиться
        Мы почитаем достойным глубокопучинного Ксанфа.
        Противостань и скорее открой пожирающий пламень!
        Я же иду, чтобы Зефира ветра и хладного Нота
 335 Быстро от брега морского жестокую бурю воздвигнуть;
        Буря сожжет и главы и доспехи троян ненавистных,
        Страшный пожар разносящая. Ты по брегам у Скамандра
        Жги дерева и на воду огонь устреми; не смягчайся
        Ласковой речью его, не смущайся угрозами бога;
 340 И не смиряй ты пламенной силы, пока не подам я
        Знаменья криком; тогда укротишь ты огонь неугасный".

       Так повелела,- и сын устремил пожирающий пламень.
        В поле сперва разгорался огонь, и тела пожирал он
         Многих толпами лежащих троян, Ахиллесом убитых.
 345 Поле иссохло, и стали в течении светлые воды.
        Словно как в осень Борей вертоград, усыренный дождями,
        Скоро сушит и его удобрятеля радует сердце, -
        Так иссушилося целое поле, тела погорели.
        Бог на реку обратил разливающий зарево пламень.
 350 Вспыхнули окрест зеленые ивы, мирики и вязы;
        Вспыхнули влажные трости, и лотос, и кипер душистый,
        Кои росли изобильно у Ксанфовых вод светлоструйных;
        Рыбы в реке затомились, и те по глубоким пучинам
        Те по прозрачным струям и сюда и туда заныряли,
 355 В пламенном духе томясь многоумного Амфигиея.
       Вспыхнул и самый поток, и, пылающий, так возопил он:
        "Нет, о Гефест, ни единый бессмертный тебя не осилит!
       Нет, никогда не вступлю я с тобой, огнедышащим, в битву!
       Кончи ты брань! А троян хоть из града Пелид быстроногий
 360 Пусть изженет; отрекаюсь их распрь, не хочу поборать им!"

       Так говорил, и горел; клокотали прекрасные воды.
        Словно клокочет котел, огнем подгнетенный великим,
        Если он, вепря огромного тук растопляя блестящий,
        Полный ключом закипит, раскаляемый пылкою сушью,-
 365 Так от огня раскалялися волны, вода клокотала.
        Стала река, протекать не могла, изнуренная знойной
        Силою бога Гефеста. Скамандр к торжествующей Гере
        Голос простер умоляющий, быстрые речи вещая:
        "Гера! за что твой сын, на поток мой свирепо обрушась,
 370 Мучит меня одного? Пред тобою не столько виновен
         Я, как другие бессмертные, кои троян защищают.
        Я укрощуся, о Гера владычица, если велишь ты;
        Пусть и Гефест укротится! Клянуся я клятвой бессмертных:
        Трои сынов никогда не спасать от суровой годины,
 375 Даже когда и Троя губительным пламенем бурным
        Вся запылает, зажженная светочьми храбрых данаев! "

       Речи такие услышав, лилейнораменная Гера
        Быстро, богиня, к Гефесту, любезному сыну, вещала:
        "Полно, Гефест, укротися, мой сын знаменитый! Не должно
380 Так беспощадно за смертных карать бессмертного бога!"

       Так повелела,- и бог угасил пожирающий пламень.
        Вспять покатились к потоку прекрасно струящиесь воды.
        Так обуздана Ксанфова мощь; успокоились оба,
        Ксанф и Гефест: укротила их Гера, кипящая гневом.

385 Но меж другими бессмертными вспыхнула страшная злоба,
        Бурная: чувством раздора их души в груди взволновались.
        Бросились с шумной тревогой; глубоко земля застонала;
        Вкруг, как трубой, огласилось великое небо. Услышал
        Зевс, на Олимпе сидящий; и с радости в нем засмеялось
 390 Сердце, когда он увидел богов, устремившихся к брани.
        Сшедшися, боги не долго стояли в бездействии: начал
        Щиторушитель Арей, налетел на Палладу Афину,
        Медным колебля копьем, изрыгая поносные речи:
       "Паки ты, наглая муха, на брань небожителей сводишь?
 395 Дерзость твоя беспредельна! Ты вечно свирепствуешь сердцем!
        Или не помнишь, как ты побудила Тидеева сына
        Ранить меня, и сама, перед всеми копьем ухвативши,
         Прямо в меня устремила и тело мое растерзала?
        Ныне за все, надо мной совершенное, мне ты заплатишь!"

400 Рек - и ударил копьем в драгоценный эгид многокистный,
        Страшный, пред коим бессилен и пламенный гром молневержца;
        В оный копьем длиннотенным ударил Арей исступленный.
        Зевсова дочь отступила и мощной рукой подхватила
        Камень, в поле лежащий, черный, зубристый, огромный,
 405 В древние годы мужами положенный поля межою;
        Камнем Арея ударила в выю и крепость сломила.
        Семь десятин он покрыл, распростершись: доспех его медный
        Грянул, и прахом оделись власы. Улыбнулась Афина
        И, величаясь над ним, устремила крылатые речи:
 410 "Или доселе, безумный, не чувствовал, сколь пред тобою
       Выше могуществом я, что со мною ты меряешь силы?
        Так отягчают тебя проклятия матери Геры,
        В гневе тебе готовящей кару за то, что, изменник,
        Бросил ахейских мужей и стоишь за троян вероломных! "

415 Так говоря, от него отвратила ясные очи.
        За руку взявши его, повела Афродита богиня,
        Тяжко и часто стенящего; в силу он с духом собрался.
        Но, Афродиту увидев, лилейнораменная Гера
        К Зевсовой дщери Афине крылатую речь устремила:
420 "Непобедимая дщерь воздымателя облаков Зевса!
        Видишь, бесстыдная паки губителя смертных Арея
        С битвы пылающей дерзко уводит! Скорее преследуй!"

       Так изрекла,- и Афина бросилась с радостью в сердце;
        Быстро напав на Киприду, могучей рукой поразила
  425 В грудь; и мгновенно у ней обомлело и сердце и ноги.
        Оба они пред Афиною пали на злачную землю.
        И, торжествуя над падшими, вскрикнула громко Афина:
       "Если б и все таковы защитители Трои высокой
        Были, на брань выходя против меднооружных данаев,
 430 Столько ж отважны и сильны душой, какова Афродита
        Вышла, Арея союзница, в крепости спорить со мною!
        О, давно бы от грозной войны успокоились все мы,
        Град сей разруша, высокотвердынную Трою Приама!"

      Так говорила,- и тихо осклабилась Гера богиня.
 435 И тогда к Аполлону вещал Посидон земледержец:
        "Что, Аполлон, мы стоим в отдалении? Нам неприлично!
       Начали боги другие. Постыдно, когда мы без боя
        Оба придем на Олимп, в меднозданный дом Олимпийца!
        Феб, начинай; ты летами юнейший,- но мне неприлично:
 440 Прежде тебя я родился, и боле тебя я изведал.
        О безрассудный, беспамятно сердце твое! Позабыл ты,
        Сколько трудов мы и бед претерпели вокруг Илиона,
        Мы от бессмертных одни? Повинуяся воле Кронида,
        Здесь Лаомедону гордому мы, за условную плату,
 445 Целый работали год, и сурово он властвовал нами.
        Я обитателям Трои высокие стены воздвигнул,
        Крепкую, славную твердь, нерушимую града защиту.
        Ты, Аполлон, у него, как наемник, волов круторогих
        Пас по долинам холмистой, дубравами венчанной Иды.
 450 Но, когда нам условленной платы желанные Горы
        Срок принесли, Лаомедон жестокий насильно присвоил
        Должную плату и нас из пределов с угрозами выслал.
         Лютый, тебе он грозил оковать и руки и ноги
        И продать, как раба, на остров чужой и далекий;
 455 Нам обойм похвалялся отсечь в поругание уши.
        Так удалилися мы, на него негодуя душою.
        Царь вероломный завет сотворил и его не исполнил!
        Феб, не за то ль благодеешь народу сему и не хочешь
        Нам поспешать, да погибнут навек вероломцы трояне,
 460 Бедственно все да погибнут, и робкие жены и дети!"

       Но ему отвечал Аполлон, сребролукий владыка:
        "Энносигей! не почел бы и сам ты меня здравоумным,
        Если б противу тебя ополчался я ради сих смертных,
        Бедных созданий, которые, листьям древесным подобно,
 465 То появляются пышные, пищей земною питаясь,
        То погибают, лишаясь дыхания. Нет, Посидаон,
        Распри с тобой не начну я; пускай человеки раздорят! "

       Так произнес Аполлон - и назад обратился, страшася
        Руки поднять на царя, на могучего брата отцова.
 470 Тут Аполлона сестра, Артемида, зверей господыня,
        Шумом ловитв веселящаясь, гневно его укоряла:
        "Ты убегаешь, стрелец! и царю Посидону победу
        Всю оставляешь, даешь ненаказанно славой гордиться?
        Что ж, малодушный, ты носишь сей лук, для тебя бесполезный?
 475 С сей я поры чтоб твоих не слыхала в чертогах Кронида
        Гордых похвал, как, бывало, ты хвалишься между богами
        С Энносигеем, земли колебателем, выйти на битву".

       Так говорила; сестре не ответствовал Феб сребролукий.
        Но раздражилася Гера, супруга почтенная Зевса,
  480 И словами жестокими так Артемиду язвила:
        "Как, бесстыдная псица, и мне уже ныне ты смеешь
       Противостать? Но тебе я тяжелой противницей буду,
       Гордая луком! Тебя лишь над смертными женами львицей
        Зевс поставил, над ними свирепствовать дал тебе волю.
 485 Лучше и легче тебе поражать по горам и долинам
        Ланей и диких зверей, чем с сильнейшими в крепости спорить.
        Если ж ты хочешь изведать и брани, теперь же узнаешь,
        Сколько тебя я сильнее, когда на меня ты дерзаешь!"

       Так лишь сказала и руки богини своею рукою
 490 Левой хватает, а правою, лук за плечами сорвавши,
        Луком, с усмешкою горькою, бьет вкруг ушей Артемиду:
        Быстро она отвращаясь, рассыпала звонкие стрелы
        И, наконец, убежала в слезах. Такова голубица,
        Ястреба, робкая, взвидя, в расселину камня влетает,
 495 В темную нору, когда ей не сужено быть уловленной,-
        Так Артемида в слезах убежала и лук свой забыла.
        Лете, богине, тогда возгласил возвестительный Гермес:
        "Лета! сражаться с тобой ни теперь я, ни впредь не намерен:
        Трудно сражаться с супругами тучегонителя Зевса.
 500 Можешь, когда ты желаешь, торжественно между бессмертных,
        Можешь хвалиться, что силой ты страшной меня победила".

       Так говорил он, а Лета сбирала и лук, и из тула
        Врознь по песчаным зыбям разлетевшиесь легкие стрелы.
        Все их собравши, богиня пошла за печальною дщерью.
 505 Та же взошла на Олимп, в меднозданный чертог громовержца;
        Села, слезы лия, на колени родителя дева;
         Риза на ней благовонная вся трепетала. Кронион
        К сердцу дочерь прижал и вещал к ней с приятной усмешкой:
        "Дочь моя милая! кто из бессмертных тебя дерзновенно
       Так оскорбил, как бы явное ты сотворила злодейство?"

       Зевсу прекрасновенчанная ловли царица вещала:
       "Гера, твоя супруга, родитель, меня оскорбила,
        Гера, от коей и распря и брань меж богами пылает".

515 Так небожители боги, сидя на Олимпе, вещали.
        Тою порой Аполлон вступил в священную Трою:
        Сердцем заботился он, да твердынь благозданного града
        Сила данаев, судьбе вопреки, не разрушит в день оный.
        Прочие все на Олимп воавратилися вечные боги,
        Гневом пылая одни, а другие славой сияя.
 520 Сели они вкруг отца громоносного. Сын же Пелеев
        В грозном бою истреблял и мужей, и коней звуконогих.
        Словно как дым от пожара столпом до высокого неба
        Всходит над градом пылающим, гневом богов воздвизаем:
        Всем он труды и печали несчетные многим наносит,-
 525 Так Ахиллес наносил и труды и печали троянам.

       Царь Илиона, Приам престарелый, на башне священной
        Стоя, узрел Ахиллеса ужасного: все пред героем
        Трои сыны, убегая, толпилися; противоборства
        Более не было. Он зарыдал - и, сошедши на землю,
 530 Громко приказывал старец ворот защитителям славным:
       "Настежь ворота в руках вы держите, пока ополченья
        В город все не укроются, с поля бегущие: близок
        Грозный Пелид, их гонящий! Приходит нам тяжкая гибель!
         Но, как скоро вбегут и в стенах успокоятся рати,
 535 Вновь затворите ворота и плотные створы заприте.
        Я трепещу, чтобы муж сей погибельный в град не ворвался! "

       Рек он,- и стражи, отдвинув запор, распахнули ворота.
        Многим они, растворенные, свет даровали; навстречу
        Вылетел Феб, чтоб от Трои сынов отразить истребленье.
 540 Рати ж троянские к городу прямо, к твердыне высокой,
        Жаждой палимые, прахом покрытые, с бранного поля
        Мчалися; бурно их гнал он копьем; непрестанно в нем сердце
        Страшным пылало свирепством, неистово славы алкал он.
        Взяли б в сей день аргивяне высоковоротную Трою,
 545 Если бы Феб Аполлон не воздвигнул Агенора мужа,
        Ветвь Антенора сановника, славного, сильного в битвах.
        Феб ему сердце наполнил отвагой и сам недалеко
        Стал, чтоб над мужем удерживать руки тяжелые Смерти,
        К дереву буку склонясь и покрывшися облаком темным.
550 Тот же, как скоро увидел рушителя стен Ахиллеса,
        Стал; но не раз у него колебалось тревожное сердце.
        Тяжко вздохнув, говорил он с своей благородной душою:
        "Горе мне! ежели я, оробев, пред ужасным Пелидом
        В бег обращусь, как бегут и другие, смятенные страхом,-
 555 Быстрый догонит меня и главу, как у робкого, снимет!
        Если же сих, по долине бегущих, преследовать дам я
        Сыну Пелея, а сам одинокий в сторону града
        Брошусь бежать по Илийскому полю, пока не достигну
        Иды лесистых вершин и в кустарнике частом не скроюсь?
  560 Там я, как вечер наступит, в потоке омоюсь от пота
        И, освежася, под сумраком вновь в Илион возвращуся.
        Но не напрасно ль ты, сердце, в подобных волнуешься думах?
        Если меня вдалеке он от города, в поле увидит?
        Если, ударясь в погоню, меня быстроногий нагонит?
 565 О! не избыть мне тогда от сурового рока и смерти!
        Сей человек несравненно могучее всех человеков!
        Если ж ему самому перед градом я противостану? ..
        Тело его, как и всех, проницаемо острою медью;
        Та ж и одна в нем душа, и от смертных зовется он смертным;
 570 Но Кронид лишь ему и победу и славу дарует!"

       Так произнес - и, уставясь на бой, нажидал Ахиллеса:
        Храброе сердце стремило его воевать и сражаться.
        Словно как смелый барс из опушки глубокого леса
        Прямо выходит на мужа ловца, и, не ведущий страха,
 575 Он не смущается, он не бежит при раздавшемся лае;
        Даже когда и стрелой иль копьем его ловчий уметит,
        Он, невзирая, что сам копьем прободен, не бросает
        Пламенной битвы, пока не сразит или сам не прострется,-
        Так Антеноров сын, воеватель бесстрашный Агенор,
 580 С поля сойти не решался, пока не изведал Пелида.
        Он, перед грудью уставивши выпуклый щит круговидный,
        Метил копьем на него и грозился, крича громозвучно:
        "Верно, надежду ты в сердце питал, Ахиллес знаменитый,
        Нынешний день разорить обитель троян благородных3
 585 Нет, безрассудный, бедам еще многим свершиться за Трою!
        Много еще нас во граде мужей и бесстрашных и сильных,
         Кои готовы для наших отцов, для супруг и младенцев
        Град Илион защищать, пред которым найдешь ты погибель,-
        Ты, и страшнейший в мужах, и душою отважнейший воин!"

590 Рек - и сияющий дрот он рукою могучею ринул,
        И не прокинул: уметил его в подколенное берцо;
        Окрест ноги оловянная, новая ковань, поножа
        Страшный звон издала; но суровая медь отскочила
        Вспять от ноги; не прошла, отраженная божеским даром.
 595 Тут Ахиллес на подобного богу Агенора прянул,
        Пламенный; но Аполлон ему славой украситься не дал:
        Быстро похитил троянца и, мраком покрывши глубоким,
        Мирно ему от боя опасного дал удалиться;
        Сам же Пелеева сына коварством отвлек от народа:
 600 Образ принявши Агенора, бог Аполлон сребролукий
        Стал пред очами его, и за ним он ударился гнаться.-
        Тою порой, как Пелид по равнине, покрытой пшеницей,
        Феба преследовал, вспять близ глубокопучинного Ксанфа
        Чуть уходящего,- хитростью бог обольщал человека,
 605 Льстя беспрестанной надеждой, что он, быстроногий, нагонит,-
        Тою порою трояне, бегущие с поля, толпами
        Радостно к граду примчались; бегущими град наполнялся.
        Все укрывались, никто не дерзал за стеною, вне града,
        Ждать остальных и разведывать, кто из товарищей спасся.
 610 Кто на сраженье погиб; но в радости сердца, как волны,
        Хлынули в город, которых спасли только быстрые ноги.

         Гомер. Илиада. Песнь двадцать вторая. Умерщвление Гектора.
 
        ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.

     УМЕРЩВЛЕНИЕ ГЕКТОРА

       С ужасом в город вбежав, как олени младые, трояне
        Пот прохлаждали, пили и жажду свою утоляли,
        Вдоль по стене на забрала склоняяся; но аргивяне
        Под стену прямо неслися, щиты к раменам преклонивши.
 5     Гектор же в оное время, как скованный гибельным роком,
        В поле остался один перед Троей и башнею Скейской.
        Бог Аполлон между тем провещал к Пелейону герою:
       "Что ты меня, о Пелид, уповая на быстрые ноги,
        Смертный, преследуешь бога бессмертного? Или доселе
 10   Бога во мне не узнал, что без отдыха пышешь свирепством?
        Ты пренебрег и опасность троян, пораженных тобою:
        Скрылись они уже в стены; а ты здесь по полю рыщешь.
        Но отступи; не убьешь ты меня, не причастен я смерти".

       Вспыхнувши гневом, ему отвечал Ахиллес быстроногий:
15   "Так, обманул ты меня, о зловреднейший между богами!
        В поле отвлек от стены! Без сомнения, многим еще бы
        Землю зубами глодать до того, как сокрылися в Трою!
        Славы прекрасной меня ты лишил; а сынов Илиона
        Спас без труда, ничьего не страшася отмщения после...
 20   Я отомстил бы тебе, когда б то возможно мне было! "

       Так произнес он - и к граду с решимостью гордой понесся,
        Бурный, как конь с колесницей, всегда победительный в беге,
       Быстро несется к мете, расстилаясь по чистому полю,-
       Так Ахиллес оборачивал быстро могучие ноги.
 
25   Первый старец Приам со стены Ахиллеса увидел,
       Полем летящего, словно звезда, окруженного блеском;
       Словно звезда, что под осень с лучами огнистыми всходит
       И, между звезд неисчетных горящая в сумраках ночи
       (Псом Ориона ее нарицают сыны человеков),
 30   Всех светозарнее блещет, но знаменьем грозным бывает;
        Злые она огневицы наносит смертным несчастным,-
        Так у героя бегущего медь вкруг персей блистала.
        Вскрикнул Приам; седую главу поражает руками,
        К небу длани подъемлет и горестным голосом вопит,
 35   Слезно молящий любезного сына; но тот пред вратами
        Молча стоит, беспредельно пылая сразиться с Пелидом.
        Жалобно старец к нему и слова простирает и руки:
        "Гектор, возлюбленный сын мой! Не жди ты сего человека
        В поле один, без друзей, да своей не найдешь ты кончины,
 40   Сыном Пелея сраженный: тебя он могучее в битвах!
        Лютый! когда бы он был и бессмертным столько ж любезен,
        Сколько мне: о, давно б уже труп его псы растерзали!
        Тяжкая горесть моя у меня отступила б от сердца!
        Сколько сынов у меня он младых и могучих похитил,
 45   Или убив, иль продав племенам островов отдаленных!
        Вот и теперь, Ликаона нет, и нет Полидора;
        Их обоих я не вижу в толпах, заключившихся в стены,
        Юношей милых, рожденных царицею жен Лаофоей.
        О! если живы они, но в плену, - из ахейского стана
 50   Их мы искупим и медью и златом: обильно их дома;
        Много сокровищ за дочерью выдал мне Альт знаменитый.
         Если ж погибли они и уже в Айдесовом доме,
        Горе и мне и матери, кои на скорбь их родили!
        Но народу троянскому горести менее будет,
 55   Только бы ты не погиб, Ахиллесом ужасным сраженный.
        Будь же ты с нами, сын милый! Войди в Илион, да спасешь ты
        Жен и мужей илионских, да славы не даруешь громкой
        Сыну Пелея, и жизни сладостной сам не лишишься!
        О! пожалей и о мне ты, пока я дышу еще, бедном,
 60   Старце злосчастном, которого Зевс пред дверями могилы
        Казнью ужасной казнит, принуждая все бедствия видеть:
        Видеть сынов убиваемых, дщерей в неволю влекомых,
        Домы Пергама громимые, самых младенцев невинных
        Видеть об дол разбиваемых в сей разрушительной брани,
 65   И невесток, влачимых руками свирепых данаев1..
        Сам я последний паду, и меня на пороге домашнем
        Алчные псы растерзают, когда смертоносною медью
        Кто-либо в сердце уметит и душу из персей исторгнет;
        Псы, что вскормил при моих я трапезах, привратные стражи,
 70   Кровью упьются моей и, унылые сердцем, на праге
        Лягут при теле моем искаженном! О, юноше славно,
        Как ни лежит он, упавший в бою и растерзанный медью,-
        Все у него, и у мертвого, что ни открыто, прекрасно!
        Если и седую браду и седую главу человека,
 75   Ежели стыд у старца убитого псы оскверняют,-
        Участи более горестной нет человекам несчастным! "

       Так вопиял, и свои сребристые волосы старец
         Рвал на главе, но у Гектора сына души не подвигнул.
        Матерь за ним на другой стороне возопила, рыдая;
 80   Перси рукой обнажив, а другой на грудь указуя,
        Сыну, лиющая слезы, крылатую речь устремляла:
        "Сын мой! почти хоть сие, пожалей хоть матери бедной!
        Если я детский твой плач утоляла отрадною грудью,
        Вспомни об оном, любезнейший сын, и ужасного мужа,
 85   В стены вошед, отражай; перед ним ты не стой одинокий!
        Если, неистовый, он одолеет тебя, о мой Гектор,
        Милую отрасль мою, ни я на одре не оплачу,
        Ни Андромаха супруга; далеко от нас от обеих,
        В стане тебя мирмидонском свирепые псы растерзают! "

90   Так, рыдая, они говорили к любезному сыну,
        Так умоляли,- но Гектора в персях души не подвигли:
        Он ожидал Ахиллеса великого, несшегось прямо.
        Словно как горный дракон у пещеры ждет человека,
        Трав ядовитых нажравшись и черной наполняся злобой,
 95   В стороны страшно глядит, извиваяся вкруг над пещерой,-
        Гектор таков, несмиримого мужества полный, стоял там,
        Выпуклосветлым щитом упершись в основание башни;
        Мрачно вздохнув, наконец говорил он в душе возвышенной:
        "Стыд мне, когда я, как робкий, в ворота и стены укроюсь!
100 Первый Полидамас на меня укоризны положит:
        Полидамас мне советовал ввесть ополчения в город
        В оную ночь роковую, как вновь Ахиллес ополчился.
        Я не послушал, но, верно, полезнее было б послушать!
         Так троянский народ погубил я своим безрассудством.
 105 О! стыжуся троян и троянок длинноодежных!
        Гражданин самый последний может сказать в Илионе:
        - Гектор народ погубил, на свою понадеявшись силу! -
        Так илионяне скажут. Стократ благороднее будет
        Противостать и, Пелеева сына убив, возвратиться
 110 Или в сражении с ним перед Троею славно погибнуть!
        Но... и почто же? Если оставлю щит светлобляшный,
        Шлем тяжелый сложу и, копье прислонивши к твердыне,
        Сам я пойду и предстану Пелееву славному сыну?
        Если ему обещаю Елену и вместе богатства
 115 Все совершенно, какие Парис в кораблях глубодонных
        С нею привез в Илион,- роковое раздора начало! -
        Выдать Атридам и вместе притом разделить аргивянам
        Все остальные богатства, какие лишь Трон вмещает?
        Если с троян, наконец, я потребую клятвы старейшин:
 120 Нам ничего не скрывать, но представить все для раздела
        Наши богатства, какие лишь град заключает любезный?..
        Боги! каким предаюся я промыслам? Нет, к Ахиллесу
        Я не пойду как молитель! Не сжалится он надо мною,
        Он не уважит меня; нападет и меня без оружий
 125 Нагло убьет он, как женщину, если доспех я оставлю.
        Нет, теперь не година с зеленого дуба иль с камня
        Нам с ним беседовать мирно, как юноша с сельскою девой:
        Юноша, с сельскою девою свидясь, беседует мирно;
        Нам же к сражению лучше сойтись! и немедля увидим,
 130 Славу кому между нас даровать Олимпиец рассудит!"
 
       Так размышляя, стоял; а к нему Ахиллес приближался,
        Грозен, как бог Эниалий, сверкающий шлемом по сече;
        Ясень отцов пелионский на правом плече колебал он
        Страшный; вокруг его медь ослепительным светом сияла,
 135 Будто огнь распылавшийся, будто всходящее солнце.
        Гектор увидел, и взял его страх; оставаться на месте
        Больше не мог он; от Скейских ворот побежал, устрашенный.
        Бросился гнаться Пелид, уповая на быстрые ноги.
        Словно сокол на горах, из пернатых быстрейшая птица.
 140 Вдруг с быстротой несказанной за робкой несется голубкой;
        В стороны вьется она, а сокол по-над нею; и часто
        Разом он крикнет и кинется, жадный добычу похитить,-
        Так он за Гектором, пламенный, гнался, а трепетный Гектор
        Вдоль под стеной убегал и быстро оборачивал ноги.
 145 Мимо холма и смоковницы, с ветрами вечно шумящей,
        Оба, вдали от стены, колесничной дорогою мчались;
        Оба к ключам светлоструйным примчалися, где с быстротою
        Два вытекают источника быстропучинного Ксанфа.
        Теплой водою струится один, и кругом непрестанно
 150 Пар от него подымается, словно как дым от огнища;
        Но источник другой и средь лета студеный катится,
        Хладный, как град, как снег, как в кристалл превращенная влага.

       Там близ ключей водоемы широкие, оба из камней,
        Были красиво устроены; к ним свои белые ризы
 155 Жены троян и прекрасные дщери их мыть выходили
        В прежние, мирные дни, до нашествия рати ахейской.
         Там прористали они, и бегущий, и быстро гонящий.
        Сильный бежал впереди, но преследовал много сильнейший,
        Бурно несясь; не о жертве они, не о коже воловой
 160 Спорились бегом: обычная мзда то ногам бегоборцев;
        Нет, об жизни ристалися Гектора, конника Трои.
        И, как на играх, умершему в почесть, победные кони
        Окрест меты беговой с быстротою чудесною скачут,-
        Славная ждет их награда, младая жена иль треножник,-
 165 Так троекратно они пред великою Троей кружились,
       Быстро носящиесь. Все божества на героев смотрели;
       Слово меж оными начал отец и бессмертных и смертных:
       "Горе! любезного мужа, гонимого около града,
        Видят очи мои, и болезнь проходит мне сердце!
 170 Гектор, муж благодушный, тельчие, тучные бедра
        Мне возжигал в благовоние часто на Иде холмистой,
        Часто на выси пергамской; а днесь Ахиллес градоборец
        Гектора около града преследует, бурный ристатель.
        Боги, размыслите вы и советом сердец положите,
 175 Гектора мы сохраним ли от смерти, или напоследок
        Сыну Пелея дадим победить знаменитого мужа".

       Зевсу немедля рекла светлоокая дева Паллада:
       "Молниеносный отец, чернооблачный! Что ты вещаешь?
        Смертного мужа, издревле судьбе обреченного общей,
 180 Хочешь ты, Зевс, разрешить совершенно от смерти печальной?
        Волю твори, но не все на нее согласимся мы, боги!"

       Ей немедля ответствовал тучегонитель Кронион:
       "Бодрствуй, Тритония, милая дочь! Не с намереньем в сердце
        Я говорю, и с тобою милостив быть я желаю.
 185 Волю твори и желание сердца немедля исполни".

       Рек - и возжег еще боле пылавшую сердцем Афину;
        Бурно она понеслась, от Олимпа высокого бросясь.

       Гектора ж, в бегстве преследуя, гнал Ахиллес непрестанно.
        Словно как пес по горам молодого гонит оленя,
 190 С лога подняв, и несется за ним чрез кусты и овраги;
        Даже и скрывшегось, если он в страхе под куст припадает,
        Чуткий следит и бежит беспрестанно, покуда не сыщет,-
        Так Приамид от Пелида не мог от быстрого скрыться.
        Сколько он раз ни пытался, у врат пробегая Дарданских,
 195 Броситься прямо к стене, под высоковершинные башни,
        Где бы трояне его с высоты защитили стрелами,-
        Столько раз Ахиллес, упредив, отбивал Приамида
        В поле, а сам непрестанно, держася твердыни, летел он.
        Словно во сне человек изловить человека не может,
 200 Сей убежать, а другой уловить напрягается тщетно,-
        Так и герои, ни сей не догонит, ни тот не уходит.
        Как бы и мог Приамид избежать от судьбы и от смерти,
        Если б ему, и в последний уж раз, Аполлон не явился:
        Он укреплял Приамиду и силы, и быстрые ноги.
 205 Войскам меж тем помавал головою Пелид быстроногий,
        Им запрещая бросать против Гектора горькие стрелы,
        Славы б не отнял пронзивший, а он бы вторым не явился.
        Но лишь в четвертый раз до Скамандра ключей прибежали,
       Зевс распростер, промыслитель, весы золотые; на них он
210 Бросил два жребия Смерти, в сон погружающей долгий:
        Жребий один Ахиллеса, другой - Приамова сына.
        Взял посредине и поднял: поникнул Гектора жребий,
       Тяжкий к Аиду упал; Аполлон от него удалился.
        Сыну ж Пелея, с сияющим взором, явилась Паллада,
215 Близко пришла и к нему провещала крылатые речи:
       "Ныне, надеюсь, любимец богов, Ахиллес благородный,
       Славу великую мы принесем на суда мирмидонян:
        Гектора мы поразим, ненасытного боем героя.
        Более, мню я, от нашей руки не избыть Приамиду,
 220   Сколько ни будет о том Аполлон стрелометный трудиться,
        Распростирающийся пред могучим отцом громовержцем.
        Стань и вздохни, Пелейон; Приамида сведу я с тобою,
        И сама преклоню, да противу тебя он сразится".

       Так говорила; Пелид покорился и, радости полный,
 225 Стал, опершись на сияющий ясень свой медноконечный.
        Зевсова дочь устремилася, Гектора быстро настигла
        И, уподобясь Дейфобу и видом, и голосом звучным,
       Стала пред ним и крылатые речи коварно вещала:
       "Брат мой почтенный! жестоко тебя Ахиллес утесняет,
 230 Около града Приамова бурным преследуя бегом.
        Но остановимся здесь и могучего встретим бесстрашно!"

       Ей ответствовал сильный, шеломом сверкающий Гектор:
       "О Дейфоб! и всегда ты, с младенчества, был мне любезен
        Более всех моих братьев, Приама сынов и Гекубы;
 235 Ныне ж и прежнего более должен тебя почитать я:
        Ради меня ты отважился, видя единого в поле,
        Выйти из стен, тогда как другие в стенах остаются".
 
       Вновь говорила ему светлоокая дочь громовержца:
        "Гектор, меня умоляли отец и почтенная матерь,
240 Ноги мои обнимая; меня и друзья умоляли
        С ними остаться: таким они все преисполнены страхом.
        Но по тебе сокрушалось тоскою глубокою сердце.
        Станем надежно теперь и сразимся мы пламенно: копий
        Не к чему боле щадить; и увидим теперь, Ахиллес ли
 245 Нас обоих умертвит и кровавые наши корысти
        К черным судам повлечет, иль копьем он твоим укротится!"

       Так вещая, коварно вперед выступала Паллада.
        Оба героя сошлись, устремленные друг против друга;
       Первый к Пелиду воскликнул шеломом сверкающий Гектор:
250 "Сын Пелеев! тебя убегать не намерен я боле!
        Трижды пред градом Приамовым я пробежал, не дерзая
        Встретить тебя нападавшего; ныне же сердце велит мне
        Стать и сразиться с тобою; убью или буду убит я!
        Прежде ж богов призовем во свидетельство; лучшие будут
 255 Боги свидетели клятв и хранители наших условий:
        Тела тебе я не буду бесчестить, когда громовержец
        Дарует мне устоять и оружием дух твой исторгнуть;
        Славные только доспехи с тебя, Ахиллес, совлеку я,
        Тело ж отдам мирмидонцам; и ты договор сей исполни".

260 Грозно взглянул на него и вскричал Ахиллес быстроногий:
        "Гектор, враг ненавистный, не мне предлагай договоры!
        Нет и не будет меж львов и людей никакого союза;
        Волки и агнцы не могут дружиться согласием сердца;
        Вечно враждебны они и зломышленны друг против друга,-
  265 Так и меж нас невозможна любовь; никаких договоров
        Быть между нами не может, поколе один, распростертый,
        Кровью своей не насытит свирепого бога Арея!
        Все ты искусство ратное вспомни! Сегодня ты должен
        Быть копьеборцем отличным и воином неустрашимым!
 270 Бегства тебе уже нет; под моим копьем Тритогена
        Скоро тебя укротит; и заплатишь ты разом за горе
        Другов моих, которых избил ты, свирепствуя, медью! "

       Рек он - и, мощно сотрясши, послал длиннотенную пику.
        В пору завидев ее, избежал шлемоблещущий Гектор;
 275 Быстро приник он к земле, и над ним пролетевшая пика
        Б землю вонзилась; но, вырвав ее, Ахиллесу Паллада
        Вновь подала, невидима Гектору, коннику Трои.
        Гектор же громко воскликнул к Пелееву славному сыну:
        "Празден удар! и нимало, Пелид, бессмертным подобный,
280 Доли моей не узнал ты от Зевса, хотя возвещал мне;
        Но говорлив и коварен речами ты был предо мною
        С целью, чтоб я, оробев, потерял и отважность и силу.
        Нет, не бежать я намерен; копье не в хребет мне вонзишь ты,
        Прямо лицом на тебя устремленному грудь прободи мне,
 285 Ежели бог то судил! Но копья и сего берегися
        Медного! Если бы, острое, в тело ты все его принял!
        Легче была бы кровавая брань для сынов Илиона,
        Если б тебя сокрушил я,- тебя, их лютейшую гибель!"

       Рек он - и, мощно сотрясши, копье длиннотенное ринул,
 290 И не прокинул: в средину щита поразил Ахиллеса;
        Но далеко оружие щит отразил. Огорчился
         Гектор, узрев, что копье бесполезно из рук излетело,
        Стал и очи потупил: копья не имел он другого.
        Голосом звучным на помощь он брата зовет Деифоба,
 295 Требует нового дротика острого: нет Деифоба.
        Гектор постиг то своею душою, и так говорил он:
        "Горе! и смерти меня всемогущие боги призвали!
        Я помышлял, что со мною мой брат, Деифоб нестрашимый;
        Он же в стенах илионских: меня обольстила Паллада.
 300 Возле меня - лишь Смерть! и уже не избыть мне ужасной!
        Нет избавления! Так, без сомнения, боги судили,
        Зевс и от Зевса родившийся Феб; милосердые прежде
        Часто меня избавляли; судьба наконец постигает!
        Но не без дела погибну, во прах я паду не без славы;
 305 Нечто великое сделаю, что и потомки услышат!"

       Так произнес - и исторг из влагалища нож изощренный,
        С левого боку висящий, нож и огромный и тяжкий;
        С места, напрягшися, бросился, словно орел небопарный,
        Если он вдруг из-за облаков сизых на степь упадает,
 310 Нежного агнца иль зайца пугливого жадный похитить,-
        Гектор таков устремился, макая ножом смертоносным.
        Прянул и быстрый Пелид, и наполнился дух его гнева
        Бурного; он перед грудью уставил свой щит велелепный,
        Дивно украшенный; шлем на главе его четверобляшный
 315 Зыблется светлый, волнуется пышная грива златая,
        Густо Гефестом разлитая окрест высокого гребня.
        Но, как звезда меж звездами в сумраке ночи сияет,
        Геспер, который на небе прекраснее всех и светлее, -
         Так у Пелида сверкало копье изощренное, коим
 320 В правой руке потрясал он, на Гектора жизнь умышляя,
        Места на теле прекрасном ища для верных ударов.
        Но у героя все тело доспех покрывал медноковный,
        Пышный, который похитил он, мощь одолевши Патрокла.
        Там лишь, где выю ключи с раменами связуют, гортани
 325 Часть обнажалася, место, где гибель душе неизбежна:
        Там, налетевши, копьем Ахиллес поразил Приамида;
        Прямо сквозь белую выю прошло смертоносное жало;
        Только гортани ему не рассек сокрушительный ясень
        Вовсе, чтоб мог, умирающий, несколько слов он промолвить;
 330 Грянулся в прах он,- и громко вскричал Ахиллес, торжествуя:
       "Гектор, Патрокла убил ты - и думал живым оставаться!
        Ты и меня не страшился, когда я от битв удалялся,
        Враг безрассудный! Но мститель его, несравненно сильнейший,
        Нежели ты, за судами ахейскими я оставался,
 335 Я, и колена тебе сокрушивший! Тебя для позора
        Птицы и псы разорвут, а его погребут аргивяне".

       Дышащий томно, ему отвечал шлемоблещущий Гектор:
        "Жизнью тебя и твоими родными у ног заклинаю.
        О! не давай ты меня на терзание псам мирмидонским;
 340 Меди, ценного злата, сколько желаешь ты, требуй;
        Вышлют тебе искупленье отец и почтенная матерь;
        Тело лишь в дом возврати, чтоб трояне меня и троянки,
        Честь воздавая последнюю, в доме огню приобщили".

       Мрачно смотря на него, говорил Ахиллес быстроногий:
 345 "Тщетно ты, пес, обнимаешь мне ноги и молишь родными!
        Сам я, коль слушал бы гнева, тебя растерзал бы на части,
       Тело сырое твое пожирал бы я,- то ты мне сделал!
        Нет, человеческий сын от твоей головы не отгонит
        Псов пожирающих! Если и в десять, и в двадцать крат мне
350 Пышных даров привезут и столько ж еще обещают;
        Если тебя самого прикажет на золото взвесить
        Царь Илиона Приам, и тогда - на одре погребальном
       Матерь Гекуба тебя, своего не оплачет рожденья;
        Птицы твой труп и псы мирмидонские весь растерзают! "

355 Дух испуская, к нему провещал шлемоблещущий Гектор:
       "Знал я тебя; предчувствовал я, что моим ты моленьем
       Тронут не будешь: в груди у тебя железное сердце.
        Но трепещи, да не буду тебе я божиим гневом
        В оный день, когда Александр и Феб стреловержец,
 360 Как ни могучего, в Скейских воротах тебя ниспровергнут!"

       Так говорящего, Гектора мрачная Смерть осеняет:
        Тихо душа, из уст излетевши, нисходит к Аиду,
        Плачась на долю свою, оставляя и младость и крепость.

       Но к нему, и к умершему, сын быстроногий Пелеев
365 Крикнул еще: "Умирай! а мою неизбежную смерть я
        Встречу, когда ни пошлет громовержец и вечные боги! "

       Так произнес - и из мертвого вырвал убийственный ясень,
        В сторону бросил его и доспех совлекал с Дарданида,
        Кровью облитый. Сбежались другие ахейские мужи.
 370 Все, изумляясь, смотрели на рост и на образ чудесный
        Гектора и, приближаяся, каждый пронзал его пикой.
        Так говорили иные, один на другого взглянувши:
         "О! несравненно теперь к осязанию мягче сей Гектор,
        Нежели был, как бросал на суда пожирающий пламень! "

375 Так не один говорил - и копьем прободал, приближаясь.
        Но, его между тем обнажив, Ахиллес быстроногий
        Стал средь ахеян, и к ним устремил он крылатые речи:
       "Други, герои ахейцы, бесстрашные слуги Арея!
        Мужа сего победить наконец даровали мне боги,
380 Зла сотворившего более, нежели все илионцы.
        Ныне с оружием мы покусимся на град крепкостенный;
        Граждан троянских изведаем помыслы, как полагают:
        Бросить ли замок высокий, сраженному сыну Приама;
        Или держаться дерзают, когда и вождя их не стало?
 385 Но каким помышлениям сердце мое предается!
        Мертвый лежит у судов, не оплаканный, не погребенный,
        Друг мой Патрокл! Не забуду его, не забуду, пока я
        Между живыми влачусь и стопами земли прикасаюсь!
        Если ж умершие смертные память теряют в Аиде,
 390 Буду я помнить и там моего благородного друга!
        Ныне победный пеан воспойте, ахейские мужи:
        Мы же пойдем, волоча и его, к кораблям быстролетным.
        Добыли светлой мы славы! Повержен божественный Гектор!
        Гектор, которого Трои сыны величали, как бога! "

395 Рек - и на Гектора он недостойное дело замыслил:
        Сам на обеих ногах проколол ему жилы сухие
        Сзади от пят и до глезн и, продевши ремни, к колеснице
        Тело его привязал, а главу волочиться оставил;
        Стал в колесницу и, пышный доспех напоказ подымая,
  400 Коней бичом поразил; полетели послушные кони.
        Прах от влекомого вьется столпом; по земле, растрепавшись,
        Черные кудри крутятся; глава Приамида по праху
        Бьется, прекрасная прежде; а ныне врагам Олимпиец
        Дал опозорить ее на родимой земле илионской!
 405 Вся голова почернела под перстию. Мать увидала,
        Рвет седые власы, дорогое с себя покрывало
        Мечет далеко и горестный вопль подымает о сыне.
        Горько рыдал и отец престарелый; кругом же граждане
        Подняли плач; раздавалися вопли по целому граду.
 410 Было подобно, как будто, от края до края, высокий
        Весь Илион от своих оснований в огне рассыпался!
        Мужи держали с трудом исступленного горестью старца,
        Рвавшегось в поле вратами Дарданскими выйти из града.
        Он умолял их, тоскующий, он расстилался по праху,
 415 Он говорил, называя по имени каждого мужа:
        "Други, пустите меня одного, не заботясь, пустите
        Выйти из града! Один я пойду к кораблям мирмидонским;
        Буду молить я губителя, мрачного сердцем злодея.
        Может быть, лета почтит он, над старостью, может быть, дряхлой
 420 Сжалится: он человек, отца он такого ж имеет,
        Старца Пелея, который его породил и взлелеял
        К горю троян и стократ к жесточайшему горю Приама!
        Сколько сынов у меня он похитил во цвете их жизни!
        Но обо всех сокрушаюсь я менее, чем об едином!
 425 Горесть о нем неутешная скоро сведет меня к гробу,
        Горесть о Гекторе! О, хоть на сих бы руках он скончался!
         Мы бы хоть душу насытили плачем над ним и рыданьем,
        Я, безотрадный отец, и его злополучная матерь!"

       Так говорил он, рыдая; и с старцем стенали трояне.
 430 Но меж троянок Гекуба плачевнейший вопль подымает:
       "Сын мой, мне, злополучной, почто еще жить для страданий,
        Все потерявшей с тобою! Моею и дни ты и ночи
        Славою был в Илионе, всеобщей надеждою в царстве
        Жен и мужей илионских! Тебя, как хранителя бога,
 435 Всюду встречали они; величайшею был ты их славой
        В жизни своей и тебя, нам бесценного, смерть обымает!"

       Плакала мать. Но еще ничего не слыхала супруга
        В доме об Гекторе; вестник еще не являлся к ней верный
        Весть объявить, что супруг за вратами в поле остался.
 440 Ткала одежду она в отдаленнейшем тереме дома,
        Яркую ткань, и цветные по ней рассыпала узоры.
        Прежде ж дала повеленье прислужницам пышноволосым
        Огнь развести под великим треногом, да будет готова
        Гектору теплая ванна, как с боя он в дом возвратится.
 445 Бедная! дум не имела, что Гектор далеко от дома
        Пал под рукой Ахиллеса, смирен светлоокой Афиной.
       Вдруг Андромаха услышала крики и вопли на башне,
       Вздрогнула вся и челнок из руки на помост уронила;
       Встала и к двум говорила прислужницам пышноволосым:
450 "Встаньте, идите за мной; посмотрю я, что совершилось?
       Слышу почтенной свекрови я крик: подымается сердце,
       Бьется, как вырваться хочет; колена мои цепенеют!
        Близкая, верно, беда Дарданида сынам угрожает? ..
         О! удалися от слуха подобная весть! Но от страха
 455 Я трепещу... Не бесстрашного ль Гектора богу подобный
        В поле, отрезав от стен, Ахиллес одинокого гонит?
        Боги! уже не смиряет ли храбрость его роковую,
        Коей он дышит? В толпе никогда не останется Гектор:
        Первый вперед полетит, никому не уступит в геройстве!"

460 Так произнесши, из терема бросилась, будто менада,
        С сильно трепещущим сердцем, и обе прислужницы следом;
        Быстро на башню взошла и, сквозь сонм пролетевши народный,
        Стала, со стен оглянулась кругом и его увидала
        Тело, влачимое в прахе: безжалостно бурные кони
 465 Полем его волокли к кораблям быстролетным ахеян.
        Темная ночь Андромахины ясные очи покрыла;
        Навзничь упала она и, казалося, дух испустила.
        Спала с нее и далеко рассыпалась пышная повязь,
        Ленты, прозрачная сеть и прекрасноплетеные тесмы;
 470 Спал и покров, блистательный дар золотой Афродиты,
        Данный в день оный царевне, как Гектор ее меднолатный
        Из дому взял Этиона, отдавши несметное вено.
        Вкруг Андромахи невестки ее и золовки, толпяся,
        Бледную долго держали, казалось, убитую скорбью.
 475 В чувство пришедши она и дыхание в персях собравши,
        Горько навзрыд зарыдала и так среди жен говорила:
       "Гектор, о горе мне, бедной! Мы с одинакою долей
        Оба родилися: ты в Илионе, в Приамовом доме,
        Я, злополучная, в Фивах, при скатах лесистого Плака,
 480 В доме царя Этиона; меня возрастил он от детства,
         Смертный несчастный несчастную