Илиада

О, для чего я родилась!
        Ты, о супруг мой, в Аидовы домы, в подземные бездны
        Сходишь навек и меня к неутешной тоске покидаешь
        В доме вдовою; а сын, злополучными нами рожденный,
 485 Бедный и сирый младенец! Увы, ни ему ты не будешь
        В жизни отрадою, Гектор,- ты пал! - ни тебе он не будет!
        Ежели он и спасется в погибельной брани ахейской,
        Труд беспрерывный его, бесконечное горе в грядущем
        Ждут беспокровного: чуждый захватит сиротские нивы.
 490 С днем сиротства сирота и товарищей детства теряет;
        Бродит один с головою пониклой, с заплаканным взором.
        В нужде приходит ли он к отцовым друзьям и, просящий,
        То одного, то другого смиренно касается ризы,-
        Сжалясь, иной сиротливому чару едва наклоняет,
 495 Только уста омочает и неба в устах не омочит.
        Чаще ж его от трапезы счастливец семейственный гонит,
        И толкая рукой, и обидной преследуя речью:
        - Прочь ты исчезни! не твой здесь отец пирует с друзьями! -
        Плачущий к матери, к бедной вдовице дитя возвратится,
 500 Астианакс мой, который всегда у отца на коленах
        Мозгом лишь агнцев питался и туком овец среброрунных;
        Если же сон обнимал, утомленного играми детства,
        Сладостно спал он на ложе при лоне кормилицы нежном,
        В мягкой постели своей, удовольствием сердца блистая.
 505 Что же теперь испытает, лишенный родителя, бедный
        Астианакс наш, которого так называют трояне,
        Ибо один защищал ты врата и троянские стены,
         Гектор; а ныне у вражьих судов, далеко от родимых,
        Черви тебя пожирают, раздранного псами, нагого!
 510 Наг ты лежишь! а тебе одеяния сколько в чертогах,
        Риз и прекрасных и тонких, сотканных руками троянок!
        Все их теперь я, несчастная, в огненный пламень повергну!
        Сделал ты их бесполезными, в них и лежать ты не будешь!
        В сонме троян и троянок сожгу их, тебе я во славу!"

515 Так говорила, рыдая; и с нею стенали троянки.

      Гомер. Илиада. Песнь двадцать третья. Погребение Патрокла. Игры.

        ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

     ПОГРЕБЕНИЕ ПАТРОКЛА. ИГРЫ

       Так сокрушались трояне по граду. В то время ахейцы,
        К черным своим кораблям возвратяся, на брег Геллеспонта,
        Быстро рассеялись все по широкому ратному стану.
        Но мирмидонцам своим расходиться Пелид не позволил;
 5     Став посредине дружин их воинственных, он говорил им:
       "Быстрые конники, верные други мои, мирмидонцы!
        Мы от ярма отрешать не станем коней звуконогих;
        Мы на конях, в колесницах, приближимся все и оплачем
        Друга Патрокла: почтим подобающей мертвого честью.
 10   Но, когда мы сердца удовольствуем горестным плачем,
        Здесь, отрешивши коней, вечерять неразлучные будем".

       Рек - и рыдание начал; и все зарыдали дружины.
        Трижды вкруг тела они долгогривых коней обогнали
        С воплем плачевным: Фетида их чувства на плач возбуждала.
 15   Вкруг орошался песок, орошались слезами доспехи
         Каждого воина; так был оплакиван вождь их могучий.
        Царь Ахиллес между ними рыдание горькое начал,
        Грозные руки на грудь положив бездыханного друга:
        "Радуйся, храбрый Патрокл! и в Аидовом радуйся доме!
20   Все для тебя совершаю я, что совершить обрекался:
        Гектор сюда привлечен и повергнется псам на терзанье;
        Окрест костра твоего обезглавлю двенадцать славнейших
        Юных троянских сынов, за смерть твою отомщая! "

       Рек,- и на Гектора он недостойное дело замыслил:
 25   Ниц пред Патрокла одром распростер Дарданиона в прахе.
        Тою порой мирмидонцы с рамен светозарные брони
        Сняли; от ярм отрешили гремящих копытами коней
        И, неисчетные, близ корабля Ахиллеса героя
        Сели; а он учреждал им блистательный пир похоронный.
 30   Множество сильных тельцов под ударом железа ревело,
        Вкруг поражаемых; множество коз и агнцев блеющих;
        Множество туком цветущих закланных свиней белоклыких
        Окрест разложено было на ярком огне обжигаться:
        Кровь как из чанов лилася вокруг Менетидова тела.
 35   Но царя Эакида, Пелеева быстрого сына,
        К сыну Атрея царю повели воеводы ахеян,
        С многим трудом убедив, огорченного гневом за друга.
        Сонму пришедшему к сени Атреева мощного сына,
        Царь повелел немедленно вестникам звонкоголосым
 40   Медный треножник поставить к огню, не преклонится ль к просьбе
        Царь Ахиллес, чтоб омыться от бранного праха и крови.
         Он отрекался решительно, клятвою он заклинался:
        "Нет, Зевесом клянусь, божеством высочайшим, сильнейшим!
       Нет, моей головы не коснется сосуд омовений
 45   Прежде, чем друга огню не предам, не насыплю могилы
        И власов не обрежу! Другая подобная горесть
        Сердца уже не пройдет мне, пока средь живых я скитаюсь!
        Но поспешим и приступим немедля к ужасному пиру.
        Ты, владыка мужей, повели, Агамемнон, заутра
 50   Леса к костру навозить и на береге все уготовить,
        Что мертвецу подобает, сходящему в мрачные сени.
        Пусть Менетида скорее священное пламя Гефеста
        Скроет от взоров моих, и воинство к делу приступит".

       Так говорил,- и, внимательно слушав, ему покорились.
 55   Скоро под сенью Атридовой вечерю им предложили;
        Все наслаждались, довольствуя сердце обилием равным;
        И, когда питием и пищею глад утолили,
        Все разошлись успокоиться, каждый под сень уклонился.

       Только Пелид на брегу неумолкношумящего моря
 60   Тяжко стенящий лежал, окруженный толпой мирмидонян,
        Ниц на поляне, где волны лишь мутные билися в берег.
        Там над Пелидом сон, сердечных тревог укротитель,
        Сладкий разлился: герой истомил благородные члены,
        Гектора быстро гоня пред высокой стеной Илиона.
 65   Там Ахиллесу явилась душа несчастливца Патрокла,
        Призрак, величием с ним и очами прекрасными сходный;
        Та ж и одежда, и голос тот самый, сердцу знакомый.
         Стала душа над главой и такие слова говорила:
        "Спишь, Ахиллес! неужели меня ты забвению предал?
 70   Не был ко мне равнодушен к живому ты, к мертвому ль будешь?
        О! погреби ты меня, да войду я в обитель Аида!
        Души, тени умерших, меня от ворот его гонят
        И к теням приобщиться к себе за реку не пускают;
        Тщетно скитаюся я пред широковоротным Аидом.
 75   Дай мне, печальному, руку: вовеки уже пред живущих
        Я не приду из Аида, тобою огню приобщенный!
        Больше с тобой, как бывало, вдали от друзей мирмидонских
        Сидя, не будем советы советовать: рок ненавистный,
        Мне предназначенный с жизнью, меня поглотил невозвратно.
 80   Рок - и тебе самому, Ахиллес, бессмертным подобный,
        Здесь, под высокой стеною троян благородных, погибнуть!
        Слово еще я реку, завещанью внимай и исполни.
        Кости мои, Ахиллес, да не будут розно с твоими;
        Вместе пусть лягут, как вместе от юности мы возрастали
 85   В ваших чертогах. Младого меня из Опунта Менетий
        В дом ваш привел, по причине печального смертоубийства,
        В день злополучный, когда, маломысленный, я ненарочно
        Амфидамасова сына убил, за лодыги поссорясь.
        В дом свой приняв благосклонно меня, твой отец благородный
 90   Нежно с тобой воспитал и твоим товарищем назвал.
        Пусть же и кости наши гробница одна сокрывает,
        Урна златая, Фетиды матери дар драгоценный! "

       Быстро к нему простираясь, воскликнул Пелид благородный:
        "Ты ли, друг мот любезнейший, мертвый меня посещаешь?
 95   Ты ль полагаешь заветы мне крепкие? Я совершу их,
        Радостно все совершу и исполню, как ты завещаешь.
        Но приближься ко мне, хоть на миг обоймемся с любовью
        И взаимно с тобой насладимся рыданием горьким! "

       Рек,- и жадные руки любимца обнять распростер он;
 100 Тщетно: душа Менетида, как облако дыма, сквозь землю
        С воем ушла. И вскочил Ахиллес, пораженный виденьем,
        И руками всплеснул, и печальный так говорил он:
        "Боги! так подлинно есть и в Аидовом доме подземном
       Дух человека и образ, но он совершенно бесплотный!
 105 Целую ночь, я видел, душа несчастливца Патрокла
        Все надо мною стояла, стенающий, плачущий призрак;
        Все мне заветы твердила, ему совершенно подобясь! "

       Так говорил - и во всех возбудил он желание плакать.
        В плаче нашла их Заря, розоперстая вестница утра,
 110 Около тела печального. Царь Агамемнон с зарею
        Месков яремных и ратников многих к свезению леса
        Выслал из стана ахейского; с ними пошел и почтенный
        Муж Мерион, Девкалида героя служитель разумный.
        Взяв топоры древорубные в руки и верви крутые,
 115 Воины к рощам пускаются; мулы идут перед ними,
        Часто с крутизн на крутизны, то вкось их, то вдоль переходят.
        Е холмам пришедши лесистым обильной потоками Иды,
        Все изощренною медью высоковершинные дубы
        Дружно рубить начинают; кругом они с треском ужасным
 120 Падают; быстро древа, рассекая на бревна, данаи
         К мулам вяжут; и мулы, землю копытами роя,
        Рвутся на поле ровное выйти сквозь частый кустарник.
        Все древосеки несли совокупно тяжелые бревна:
        Так Мерион повелел, Девкалидов служитель разумный;
 125 Кучей сложили на берег, где Ахиллес указал им,
        Где и Патроклу великий курган и себе он назначил.

       Страшную леса громаду сложив на брегу Геллеспонта,
        Там аргивяне остались и сели кругом. Ахиллес же
        Дал повеленье своим мирмидонянам бранолюбивым
 130 Медью скорей препоясаться всем и коней в колесницы
        Впрячь; поднялися они и оружием быстро покрылись;
        Все на свои колесницы взошли, и боец и возница;
        Начали шествие, спереди конные, пешие сзади,
        Тучей; друзья посредине несли Менетида Патрокла,
 135 Все посвященными мертвому тело покрыв волосами.
        Голову сзади поддерживал сам Ахиллес благородный,
        Горестный: друга он верного в дом провожал Аидеса.

       К месту пришедши, которое сам Ахиллес им назначил,
        Одр опустили и быстро костер наметали из леса.
 140 Думу иную тогда Пелейон быстроногий замыслил:
        Став при костре, у себя он обрезал русые кудри,-
        Волосы, кои Сперхию с младости нежной растил он;
        Очи на темное море возвел и, вздохнувши, воскликнул:
        "Сперхий! напрасно отец мой, моляся тебе, обрекался,
145 Там, когда я возвращуся в любезную землю родную,
        Кудри обрезать мои и тебе принести с гекатомбой
        И тебе ж посвятить пятьдесят овнов плодородных,
         Возле истоков, где роща твоя и алтарь благовонный.
        Так обрекался Пелей, но его ты мольбы не исполнил.
 150 Я никогда не увижу драгого отечества! Пусть же
        Храбрый Патрокл унесет Ахиллесовы кудри в могилу!"

       Рек - и, обрезавши волосы, в руки любезному другу
        Сам положил, и у всех он исторгнул обильные слезы.
        Плачущих их над Патроклом оставило б, верно, и солнце,
 155 Если бы скоро Пелид не простер к Агамемнону слова:
        "Царь Агамемнон, твоим повеленьям скорей покорятся
       Мужи ахейские: плачем и после насытиться можно.
        Всех отошли от костра и вели, да по стану готовят
        Вечерю; мы ж озаботимся делом, которого больше
 160 Требует мертвый. Ахеян вожди да останутся с нами".

       Выслушав речи его, повелитель мужей Агамемнон
        Весь немедля народ отпустил к кораблям мореходным.
        С ними остались одни погребатели: лес наваливши,
        Быстро сложили костер, в ширину и длину стоступенный;
 165 Сверху костра положили мертвого, скорбные сердцем;
        Множество тучных овец и великих волов криворогих,
        Подле костра заколов, обрядили; и туком, от всех их
        Собранным, тело Патрокла покрыл Ахиллес благодушный
        С ног до главы; а кругом разбросал обнаженные туши;
 170 Там же расставил он с медом и с светлым елеем кувшины,
        Все их к одру прислонив; четырех он коней гордовыйных
        С страшною силой поверг на костер, глубоко стеная.
        Девять псов у царя, при столе его вскормленных, было;
        Двух и из них заколол и на сруб обезглавенных бросил;
  175 Бросил туда ж и двенадцать троянских юношей славных,
        Медью убив их: жестокие в сердце дела замышлял он.
        После, костер предоставивши огненной силе железной,
        Громко Пелид возопил, именуя любезного друга:
        "Радуйся, храбрый Патрокл, и в Аидовом радуйся доме!
180 Все для тебя совершаю я, что совершить обрекался:
        Пленных двенадцать юношей, Трои сынов знаменитых,
        Всех с тобою огонь истребит; но Приамова сына,
        Гектора, нет! не огню на пожрание - псам я оставлю! "

       Так угрожал он; но к мертвому Гектору псы не касались:
 185 Их от него удаляла и денно и нощно Киприда;
        Зевсова дочь умастила его амброзическим маслом
        Роз благовонных, да будет без язв, Ахиллесом влачимый.
        Облако темное бог Аполлон преклонил над героем
        С неба до самой земли и пространство, покрытое телом,
 190 Тению все осенил, да от силы палящего солнца
        Прежде на нем не иссохнут телесные жилы и члены.

       Но костер между тем не горел под мертвым Патроклом.
        Сердцем иное тогда Пелейон быстроногий замыслил:
        Став от костра в отдалении, начал молиться он ветрам,
 195 Ветру Борею и Зефиру, жертвы для них обещая.
        Часто кубком златым возливал он вино и молил их
        К полю скорей принестися и, пламенем сруб воспаливши,
        Тело скорее сожечь. Златокрылая дева Ирида,
        Слыша молитвы его, устремилася вестницей к ветрам,
 200 Кои в то время, собравшись у Зефира шумного в доме,
        Весело все пировали. Ирида, принесшися быстро,
         Стала на каменном праге; и ветры, увидев богиню,
        Все торопливо вскочили, и каждый к себе ее кликал.
        С ними сидеть отказалась богиня и так говорила:
205 "Некогда, ветры; еще полечу я к волнам Океана,
        В край эфиопов далекий; они гекатомбы приносят
       Жителям неба, и я приношений участницей буду.
       Мощный Борей и Зефир звучащий! вас призывает
       Быстрый ногами Пелид, обещая прекрасные жертвы,
 210 Если возжечь поспешите костер Менетида Патрокла,
        Где он лежит и об нем сокрушаются все аргивяне".

       Так говоря, от порога взвилася. Воздвиглися ветры,
        С шумом ужасным несяся и тучи клубя пред собою.
        К понту примчались, неистово дуя, и пенные волны
 215 Встали под звонким дыханием; Трои холмистой достигли,
        Все на костер налегли,- и огонь загремел, пожиратель.
        Ветры всю ночь волновали высоко крутящеесь пламя,
        Шумно дыша на костер; и всю ночь Ахиллес быстроногий,
        Черпая кубком двудонным вино из сосуда златого,
 220 Окрест костра возливал и лицо орошал им земное,
        Душу еще вызывая бедного друга Патрокла.
        Словно отец сокрушается, кости сжигающий сына,
        В гроб женихом нисходящего, к скорби родителей бедных,-
        Так сокрушался Пелид, сожигающий кости Патрокла,
 225 Окрест костра пресмыкаясь и сердцем глубоко стеная.

       В час, как утро земле возвестить Светоносец выходит,
        И над морем заря расстилается ризой златистой,
        Сруб под Патроклом истлел, и багряное пламя потухло.
         Ветры назад устремились, к вертепам своим полетели
 230 Морем Фракийским; и море шумело, высоко бушуя.
        Грустный Пелид наконец, от костра уклонясь недалеко,
        Лег изнуренный; и сладостный сон посетил Пелейона.
        Тою порой собиралися многие к сыну Атрея;
        Топот и шум приходящих нарушили сон его краткий;
235 Сел Ахиллес, приподнявшись, и так говорил воеводам:
       "Царь Агамемнон, и вы, предводители воинств ахейских!
        Время костер угасить; вином оросите багряным
        Все пространство, где пламень пылал, и на пепле костерном
        Сына Менетия мы соберем драгоценные кости,
 240 Тщательно их отделив от других; распознать же удобно.
        Друг наш лежал на средине костра; но далеко другие
        С краю горели, набросаны кучей, и люди и кони.
        Кости в фиале златом, двойным покрывши их туком,
        В гроб положите, доколе я сам не сойду к Аидесу.
 245 Гроба над другом моим не хочу я великого видеть,
        Так, лишь пристойный курган; но широкий над ним и высокий
        Вы сотворите, ахеяне, вы, которые в Трое
        После меня при судах мореходных останетесь живы".

       Так говорил; и они покорились герою Пелиду.
 250 Сруб угасили, багряным вином поливая пространство
        Все, где пламень ходил; и обрушился пепел глубокий;
        Слезы лиющие, друга любезного белые кости
        В чашу златую собрали и туком двойным обложили;
        Чашу под кущу внеся, пеленою тонкой покрыли;
 255 Кругом означили место могилы и, бросив основы
        Около сруба, поспешно насыпали рыхлую землю.
         Свежий насыпав курган, разошлися они. Ахиллес же
        Там народ удержал и, в обширном кругу посадивши,
        Вынес награды подвижникам: светлые блюда, треноги;
 260 Месков представил, и быстрых коней, и волов крепкочелых,
        И красноопоясанных жен, и седое железо.

       Первые быстрым возницам богатые бега награды
        Он предложил: в рукодельях искусная дева младая,
        Медный, ушатый с боков, двадцатидвухмерный треножник
 265 Первому дар; кобылица второму шестигодовая,
        Неукрощенная, гордая, в недрах носящая меска;
        Третьему мздою - не бывший в огне умывальник прекрасный,
        Новый еще, сребровидный, четыре вмещающий меры;
        Мздою четвертому золота два предложил он таланта;
 270 Пятому новый, не бывший в огне фиал двусторонный.
        Стал наконец Ахиллес и так говорил меж ахеян:
        "Царь Агамемнон и пышнопоножные мужи ахейцы!
       Быстрых возниц ожидают сии среди круга награды.
       Если бы в память другого, ахеяне, вы подвизались,
275 Я, без сомнения, первые в подвигах взял бы награды.
        Знаете, сколь превосходны мои благородные кони,
        Дети породы бессмертной: отцу моему их, Пелею,
        Сам Посидон даровал; а отец мой мне подарил их.
        Но не вступаю я в спор, ни мои звуконогие кони.
 280 О! потеряли они знаменитого их властелина,
        Друга, который, бывало, сам их волнистые гривы
        Чистой водой омывал и умащивал светлым елеем.
        Ныне они по вознице тоскуют; стоят, разостлавши
         Гривы по праху, стоят неподвижно, унылые сердцем.
 285 К играм другие устройтеся, каждый из воев ахейских,
        Кто лишь на быстрых коней и свою колесницу надежен".

       Так Ахиллес говорил им,- и быстрые встали возницы:
        Первый поднялся Эвмел, повелитель мужей знаменитый,
        Сын скиптроносца Адмета, искусством возничества славный.
 290 После него укротитель коней Диомед нестрашимый;
        Тросских коней он подвел под ярмо, у Энея которых
        В брани отбил; а Энея тогда Аполлон лишь избавил.
        Третий восстал копьеносный Атрид, Менелай светлокудрый,
        Зевсова отрасль; коней под ярем он подвел быстролетных:
 295 Эфу царя Агамемнона с собственным верным Подаргом,
        Эфу, которую в дар Эхепол Анхизид Атрейону
        Дал, чтоб ему не идти на войну под ветристую Трою,
        Но наслаждаться спокойствием дома: богатством от Зевса
        Был одарен он великим и жил в Сикионе обширном;
 300 Эфу сию запрягал он, дрожащую, рвущуюсь к бегу.
        Вслед и младой Антилох снарядил коней пышногривых,
        Сын знаменитый Нелида, высокого духом владыки,
       Нестора старца; пилосские кони его колесницу
        Быстрые мчали. Отец приступил и советы благие
 305 Начал советовать, опытный старец разумному сыну:
       "Сын Антилох! тебя от юности боги любили,
        Зевс и благой Посидон, и в ристательной хитрости всякой
       Сами наставили; много тебя наставлять мне не нужно.
       Мастер ты коней ворочать вкруг мет; но пилосские наши
310 Кони в бегу тяжелы; опасаюсь, беды б не случилось.
         Всех соискателей кони резвее; но сами возницы
        Меньше искусны, чем ты, в изобретенье быстром пособий.
        Так не робей; приготовься, любезный: душою искусство
        Все обойми, да из рук не упустишь наград знаменитых.
 315 Плотник тебя превосходит искусством своим, а не силой;
        Кормщик таким же искусством по бурному черному понту
        Легкий правит корабль, игралище буйного ветра:
        Так и возница искусством одним побеждает возницу.
        Слишком иной положась на свою колесницу и коней,
 320 Гонит, безумец, сюда и туда беспрестанно виляя;
        Кони по поприщу носятся, он и сдержать их бессилен.
        Но возница разумный, коней управляя и худших,
        Смотрит на цель беспрестанно, вблизи лишь ворочает, знает,
        Как от начала ристания конскими править браздами:
 325 Держит их крепко и зорко вперед уходящего смотрит.
        Цель я тебе укажу; просмотреть берегися: ты видишь,
        Столп деревянный стоит, от земли, как сажень маховая,
        Сосна сухая иль дуб, под дождями не скоро гниющий;
        Справа и слева при цели той врыты два белые камня,
 330 В самой теснине дороги; кругом же ристалище гладко.
        То - иль надгробный столп давно погребенного мужа,
        Или подобная ж цель у старинных была человеков;
        Столп сей и ныне метою избрал Ахиллес быстроногий.
        К оной ты близко примчась, на бегу заворачивай коней;
 335 Сам же, крепко держась в колеснице красивоплетеной,
        Влево легко наклонись, а коня, что под правой рукою,
        Криком гони и бичом и бразды попусти совершенно,
         Левый же конь твой пускай подле самой меты обогнется
        Так, чтоб, казалось, поверхность ее колесо очертило
 340 Ступицей жаркою. Но берегись, не ударься о камень:
        Можешь коней изувечить или раздробить колесницу,
        В радость ристателям всем, а тебе одному в посрамленье!
        Будь, мой сын, рассудителен, будь осторожен, любезный!
        Если уже близ меты возьмешь ты перед и погонишь,
 345 Верь - ни один из возниц ни догонит тебя, ни обскачет,
        Даже хоть следом бы он на ужасном летел Арейоне,
        Бурном Адраста коне, порождении крови бессмертной,
        Иль на конях Лаомедона, славных Троады питомцах! "

       Так произнесши, Нелид, знаменитый конник геренский,
 350 Сел на месте, важнейшее все изъяснив Антилоху.

       Пятый - герой Мерион снарядил коней пышногривых.
        Все в колесницы взошли и бросили жребии; в шлем их
        Принял Пелид и сотряс; и вылетел вдруг Антилоху,
        Нестора сыну; второй выпадает Эвмелу владыке;
 355 Третий Атрееву сыну, царю аргивян Менелаю;
        Выпал за ним Мериону вождю; но последнему жребий
        Сыну Тидееву храброму гнать колесницы достался.
        Стали порядком; мету им далекую на поле чистом
        Царь Ахиллес указал; но вперед повелел, да при оной
 360 Старец божественный Феникс, отеческий оруженосец,
        Сядет и бег наблюдает, и после им истину скажет.

       Разом возницы на коней бичи занесли для ударов;
        Разом браздами хлестнули и голосом крикнули грозным,
        Полные рвенья; и разом помчалися по полю кони
  365 Вдаль от судов с быстротою ужасною: пыль из-под стоп их
        Стала, взвиваясь на воздух, как туча, как сумрачный вихорь.
        Длинные гривы коней развеваются веяньем ветра;
        Их колесницы летящие то до земли прикоснутся,
        То высоко, отраженные, взбросятся; гордо возницы
 370 В пышных стоят колесницах; трепещет у каждого сердце,
        Жадное славы; каждый коней ободрительным криком
        Гонит; и кони летят, по ристалищу пыль подымая.

       Но, когда уже кони в последний конец обратились,
        К морю седому, тогда-то ристателя каждого доблесть
 375 Вдруг обнаружилась; конская прыть ускорилась, и быстро
        Легкие вымчались вдаль кобылицы Эвмела героя.
        Вслед кобылиц выносились вперед жеребцы Диомеда,
        Тросские кони, и, чуть лишь отставшие, мчалися близко,
        Так что, казалось, хотят на Эвмела вскочить колесницу;
 380 Жарким дыханьем широкий хребет нагревали герою
        И, на плечах Адметида лежа головами, летели.
        Он, Диомед, обскакал бы иль равною б сделал победу,
        Если б Тидееву сыну не Феб враждовал раздраженный;
        Феб из руки побеждавшего бич блистательный вышиб.
 385 Слезы из глаз Диомедовых брызнули, слезы от гнева:
        Видел он - боле еще уходили вперед кобылицы;
        Кони ж его отставали, ударов бича не бояся.
        Но от Афины очей Аполлон не укрылся, вредящий
        Сыну Тидея: настигла богиня царя Диомеда,
 390 Бич подала и новую рьяность коням вдохнула;
        К сыну ж Адмета она устремившися, полная гнева,
         Конский разбила ярем, и его кобылицы лихие
        Бросились дико с дороги, и выпало дышло на землю;
        Сам, с колесницы сорвавшись, чрез обод он грянулся оземь,
 395 До крови локти осаднил, изранил и губы и ноздри,
        Сильно разбил над бровями чело; у него от удара
        Брызнули слезы из глаз и поднявшийся голос прервался.
        Мимо его Диомед проскакал на конях звуконогих
        И далеко впереди заблистал перед всеми: Афина
400 Крепость вдохнула коням и ему торжество даровала.
       После Тидида скакал Атрейон, Менелай светлокудрый.
       Но Антилох настигал и кричал на отеческих коней:
       "О, выноситесь вперед, расстилайтеся, кони, быстрее!
       Я не насилую вас быстротой состязаться с конями
 405 Сына Тидеева храброго, коим Паллада богиня
        Легкость сама даровала и славой возницу покрыла.
        Нет, лишь коней Менелая догоним, друзья, не отстанем!
        Быстро вперед! чтобы вас всенародно стыдом не покрыла
        Эфа: она кобылица, а вы, дорогие, отстали!
 410 Вам говорю я, и слово мое совершится сегодня:
        Более неги себе от владыки народов Нелида
        Дома не ждите: убьет вас сегодня же острою медью,
        Если по лености вашей награду последнюю снищем.
        О, настигайте скорее, как можно скорее скачите!
 415 Я ж постараюся сам и искусно выгадывать буду,
        Как обскакать нам на узкой дороге; в обман я не вдамся".

       Так говорил Антилох,- и, страшася угроз властелина,
        Кони резвее скакали, но время не долгое: скоро
         Тесной дороги ухаб Антилох, бранолюбец, приметил:
 420 Рытвина там пролегала; вода, накопляясь зимою,
        Там чрез дорогу прорвалась и место кругом углубила.
        Правил туда Менелай, колесниц опасаяся сшибки.
        Но Антилох, своротивши, направил коней звуконогих
        Мимо дороги и, близко держась, догонял Менелая.
 425 Царь Менелай устрашился и к Нестора сыну воскликнул:
       "Правишь без разума, Несторов сын! Удержи колесницу!
        Видишь, дорога тесна; впереди обгоняй, по широкой;
        Здесь лишь и мне и себе повредишь: колесницы сшибутся! "

       Так говорил он; но Несторов сын обскакать горячился;
 430 Коней стрекалом колол, Менелая как будто не слыша.
        Сколько пространства, с плеча повергаемый, диск пробегает,
        Брошенный мужем младым, испытующим юную силу,-
        Столько вперед ускакал Антилох; кобылицы отстали
        Сына Атреева; их запускать и сам перестал он
 435 В страхе, что узкой дорогой бегущие кони столкнутся,
        Их колесницы, сшибясь, опрокинутся, и среди поля
        Сами слетят на прах, за победой риставшие оба.
        Гневный меж тем Несторида ругал Менелай светлокудрый:
        "Нет, Антилох, человека вреднее тебя зломышленьем!
 440 Мчись! недостойно тебя называют разумным ахейцы!
       Средством, однако ж, таким не получишь ты мзды без присяги! "

       Так произнес он и громким голосом крикнул на коней:
       "Что у меня отстаете и что унываете, кони?
        Прежде пилосских коней истомятся колена и силы,
445 Нежели ваши: давно их обоих покинула младость! "
 
       Так восклицал,- и они, устрашася угроз властелина,
       Прытче пустились бежать и скоро передних догнали.

       Тою порою ахейцы, на площади сидя, смотрели
       Коней, которые по полю, пыль подымая, летели.
 450 Первый Идоменей распознал приближавшихся коней;
       Ибо сидел не в кругу, но высоко, на холме подзорном;
        Крик на коней колесничника он и далекий услышав,
        Мужа узнал и приметил коня в обгоняющей паре,
        Сильно отличного: весь багряногнедый, на челе лишь
 455 Признак имел он родимый, как месяц, и светлый и круглый.
        Идоменей приподнялся и так говорил к аргивянам:
        "Други любезные, ратей ахейских вожди и владыки!
       Я ли один примечаю коней, или видите все вы?
        Чьи-то другие, мне кажется, скачут передними кони?
 460 Кто-то другой и возница? Но те, кобылицы Эвмела,
        Чем-то задержаны в поле; а прежде они отличались;
        Первые, видел я сам, кобылицы мету обогнули;
        Ныне же видеть нигде не могу их, куда ни бросаю
        Вкруг по троянскому полю моих испытательных взоров.
 465 Верно, из рук Адметида бразды убежали; не мог он
        Бега сдержать у меты и коней повернул неудачно:
        Там он, быть может, упал, колесница его сокрушилась,
        И умчались с дороги его обуялые кони.
        Но подымитесь, друзья, и всмотритесь вы сами: быть может,
 470 Вижу не ясно, но кажется мне, что ристатель передний -
        Муж этолийский, воинственный царь ополчений аргосских,
        Сын конеборца Тидея, герой Диомед благородный".
 
       Грубо ему отвечал быстроногий Аякс Оилеев:
        "Что наперед, Девкалион, болтаешь ты? Те ж кобылицы
 475 Всех впереди, звуконогие, по полю чистому скачут!
        Ты между нами, ахейцами, вовсе не младший годами!
        Очи твоей головы не острее других проницают!
        Но и всегда ты лишь праздно болтаешь! Тебе неприлично
        Здесь пустословить: и лучше тебя здесь присутствуют мужи!
 480 Те ж впереди кобылицы, которые были и прежде,
        Сына Адметова; сам он и едет и правит браздами".

       Вспыхнувши гневом, Аяксу ответствовал Крита властитель:
        "Спорщик первейший, Аякс злоречивый! но в прочем последний
       Между ахейских мужей: человек необузданно грубый!
 485 Спорь, и положим в заклад умывальницу или треножник;
        Спора свидетелем мы изберем Агамемнона оба:
        Кони чьи впереди, ты узнаешь, заклад заплатив мне! "

       Так говорил он,- и быстро поднялся Аякс Оилеев,
       Пышущий гневом, готовый ответствовать речью суровой.
490 И зашла бы далеко меж ними обидная распря,
        Если бы сам Ахиллес не восстал, говоря воеводам:
       "Идоменей, Оилид, говорить перестаньте в народе
       Злые, обидные речи: вас недостойное дело!
        Сами осудите вы и других, начинающих то же.
 495 Сядьте, друзья, и на месте спокойно смотрите на коней;
       Скоро и сами они, распаленные жаждой победы,
        К нам принесутся; тогда вы без спора узнаете каждый,
       Чьи впереди и чьи позади между коней ахейских".

       Он говорил,- как летящий к концу Диомед показался.
  500 Хлещет сплеча он бичом по коням: а дымящиесь кони
        Скачут высоко и с скоростью дивной летят по дороге;
        Брызги песка от копыт беспрерывные прыщут в возницу;
        Пышная оловом, златом нарядная вкруг колесница
        Быстро за бурными конями катится; след за собою
 505 Шины колесные, тяжкие медью, по тонкому праху
        Чуть оставляют: с такою горячностью кони летели!
        Стал среди круга ристатель торжественный; с пламенных коней
        Пот и от вый и от персей потоками лился на землю.
        Быстро на дол Диомед с колесницы сияющей прянул,
 510 Бич к ярму прислонил; и не медлил сподвижник героя,
        Сильный Сфенел: прибежал и с веселием взял он награду;
        Но служителям храбрым жену и треножник ушатый
        К куще представить велел он, а сам распрягал колесницу.

515 После Тидида младой Антилох пригнал колесницу,
        Хитростью только, не скоростью, взявши перед у Атрида;
        Но Атрид от него не отстал на конях быстроногих;
        Близко летел, как от обода конь, в колесницу впряженный
        И во весь свой опор по полям властелина несущий;
        Хвост у него медноблещущей шины касается краем;
 520 Так он близко бежит и таким расстоянием малым
        Он отделен от колес, по широкому полю бегущий,-
        Столько же мало отстал от Нелеева славного внука
        Царь Менелай: на вержение диска сперва оставался;
        После он скоро догнал: возрастала в бегу беспрестанно
 525 Крепость и жар кобылицы Атридовой, пламенной Эфы,
        Так что, когда бы еще обоих продолжилось ристанье,
         Верно б, Атрид обскакал и победы не сделал бы спорной.
        Но Мерион, предводителя критян могучий сподвижник,
        Гнал, на полет копия от царя Менелая отставши:
 530 Медленны были его долгогривые критские кони;
        Мало искусен и сам управлять колесницей в ристаньях.
        Сын же Адмета явился последним, гоня пред собою
        Быстрых коней и прекрасную сзади влача колесницу.
        В жалость пришел, Адметида увидев, Пелид благородный;
535 Встал, и к ахейским царям устремил он крылатые речи:
       "Первый ристатель последним гонит коней звуконогих!
       Но, аргивяне, дадим, как достойно, вторую награду
       Сыну Адмета; а первая следует сыну Тидея".

       Так говорил,- и одобрили все Ахиллесово слово;
540 Отдал бы он кобылицу, с согласия сонма, Эвмелу,
        Если б почтенного Нестора сын, Антилох, оскорбленный,
       Быстро не встал; справедливо герой возразил Ахиллесу:
       "Царь Ахиллес, огорчуся я жестоко, если исполнишь
       Слово твое! Награду отнять у меня побужден ты
 545 Тем, что постигла беда колесницу и коней Эвмела?
        И что возница он славный? Почто же богов всемогущих
        Он не молил: никогда не пришел бы возницей последним.
        Если Эвмела жалеешь и столько тебе он любезен,-
        Есть у тебя в кораблях изобильно и злата и меди;
 550 Есть и рабыни, и овцы, и твердокопытные кони:
        Выбрав из них, отличи ты его хоть и большей наградой
        После, и даже теперь, чтоб тебя похвалили данаи;
        Сей же из рук я не выдам,- а кто из ахеян желает,
         Пусть подойдет и со мной за нее рукопашно сразится! "

555 Так говорил; улыбнулся божественный внук Эакидов,
        Радуясь другом младым: Антилоха любил он, как друга.
        Юноше он отвечая, крылатую речь устремляет:
        "Требуешь ты, Антилох, чтоб из собственной сени другую
        Дал я награду Эвмелу: охотно и то я исполню.
 560 Дам ему латы, которые добыл я с Астеропея,
        Медные; их оконечность литая струн окружает
        Олова светлого; будет сей дар Эвмела достоин".

       Так произнесши, Пелид повелел Автомедону другу
        Вынесть из кущи; и тот, устремившися, вынес и отдал
 565 В руки Адметова сына; и он их, радуясь, принял.

       Тут Менелай светлокудрый поднялся, душой огорченный,
        Жестоко гневный на сына Нелидова. Вестник Атридов
        Скиптр властелину представил, безмолвствовать знак аргивянам
       Подал; и стал говорить воинственник, богу подобный:
 570 "Что, Антилох, ты сделал, всегда рассудительным слывший?
        Славу мою помрачил и коней у меня ты расстроил,
        Хитростью взявший перед на конях, несравненно слабейших!
        Но рассудите, ахеян владыки и мужи совета,
        Нас обоих наравне рассудите вы, но без потворства.
 575 Пусть обо мне ни один меднобронный ахеец не скажет:
        - Царь Менелай, Антилоха одной пересиля неправдой,
        Юноши мздою, конем завладел: Менелаевы кони
        Были слабее, лишь сам он могучее властью и силой.-
        Слушайте, други; я сам рассужу, и меня, я надеюсь,
 580 В сонме не будет никто укорять: справедлив приговор мой.
        Несторов сын благородный, приближься сюда и, как должно,
       Стань пред своими конями; возьми, как следует, в руки
       Бич тот гибкий, с которым сегодня ристал, и бичом ты
       Коней касаясь, клянись Посидаоном, землю держащим,
585 Что неумышленной хитростью ты мне запнул колесницу"

       Умный младой Антилох отвечал Менелаю Атриду:
       "Светлый Атрид, укротися; юноша я пред тобою.
        Ты, о царь Менелай, и летами и доблестью выше;
        Ведаешь, как легко в заблуждения младость впадает:
 590 Ум молодой опрометчив, короток рассудок незрелый.
       Сердце смягчи, Менелай; а награду мою, кобылицу,
        Сам я тебе отдаю; и когда б из моих достояний
        Боле чего ты потребовал, с радостью я и теперь же
        Выдал бы, нежели мне у тебя, питомец Кронида,
 595 Выйти из сердца навеки и быть пред богами виновным! "

       Рек,- и, подведши коня, младой Несторид благородный
        В руки отдал Менелаю герою; и в персях Атрида
        Сердце растаяло с радости, словно роса по колосьям
        Зреющей нивы, когда цепенеют от зноя долины,-
 600 Так у тебя, Менелай, растаяло с радости сердце.
        К юноше он возгласил, устремляя крылатые речи:
       "Ныне я сам, невзирая на гнев мой, тебе уступаю,
       Несторов сын! Никогда безрассуден, ниже легкомыслен
        Ты не бывал: победила рассудок единая младость.
 605 После сего, Антилох, опасайся обманывать старших.
        Нет, не легко бы меня укротил другой из данаев;
        Но довольно терпел и довольно под Троею сделал
         Сам ты, и храбрый отец твой, и брат, за меня подвизаясь.
        К просьбе твоей снисхожу и награду мою, кобылицу,
 610 Я уступаю тебе: пускай и другие с тобою
        Помнят, что я никогда ни надмен, ни немилостив не был".

       Так произнес - и коня Менелай Антилохову другу
        Отдал Ноемону; сам же избрал рукомойник блестящий.
        Злато, четвертую мзду, получил Мерион по заслуге,
 615 Коней четвертым пригнавши. Но пятая мзда оставалась,
        Круглый фиал двусторонный: его Ахиллес быстроногий,
        Сонмом данаев пронесши, Нестору подал, вещая:
        "Дар сей тебе, божественный старец! и ты сохрани сей
        Памятник грустный Патрокловых похорон: между живыми
 620 Больше его не увидишь! Тебе же награду победы
        Так я даю; ни в борьбу ты, Нелид, ни в кулачную битву,
        Верно, не вступишь; ни в меткой стрельбе ты, ни в легкости бега
        Спорить не будешь: тебя удручает тяжелая старость".

       Рек - и фиал ему подал; и старец приял, веселяся;
625 Быстрые речи крылатые он устремил к Ахиллесу:
       "Истину, сын, говоришь, и все ты разумно вещаешь.
        Члены мои ослабели; ни ноги, любезный, ни руки
        Так на моих раменах, как бывало, не движутся быстро.
        Если бы молод я был! и если бы силой блистал я
 630 Оных годов, как эпейцы в Вупрасе царю Амаринку
        Тризны творили, а дети царя предложили награды!
        Там не сравнился со мной ни один человек из эпеян,
        Даже из храбрых пилосцев и духом высоких этолян.
        Там я кулачною битвой бойца одолел Клитомеда;
  635 Трудной борьбою борца ниспроверг плевронийца Анкея;
        Ног быстротой превзошел знаменитого бегом Ификла;
        Дротиком двух победил: Полидора и мужа Филея.
        Только одними конями меня премогли Акториды;
        Но числом одолели, завидуя в сей мне победе;
 640 Ибо славнейшая всех за нее оставалась награда;
        Стали вдвоем на меня, и как первый лишь правил конями,
        Только лишь правил, другой их, гоня, бичевал без пощады.
        Прежде таков я бывал! Но теперь молодым оставляю
        Трудные подвиги славы; пора, пора уступить мне
 645 Старости скорбной: в чреду я свою блистал меж героев!
        Но продолжай и друга усопшего играми чествуй.
        Дар благодарно приемлю и радуюсь сердцем, что столько
        Помнишь меня ты, старца смиренного, что не забыл ты
        Честью приличной почтить и его пред народом ахейским.
 650 Боги тебе за сие воздадут воздаяньем желанным! "

       Так произнес,- и Пелид сквозь великие сонмы ахеян
        Вновь возвратился, приветствие выслушав Нестора старца.
        Тут предложил он награды кулачного страшного боя:
        Выслав пред круг, привязал шестилетнего, сильного меска;
 655 Игом еще не смиренный, жесток для смирения был он.
        Меск - победителю мзда; побежденному - кубок двудонный.
        Стал наконец среди сонма и так говорил аргивянам:
        "Чада Атрея, и вы, меднолатные мужи ахейцы!
        Ныне подвижников двух призываем, которые сильны,
 660 Руки поднять на кулачную битву. Кому стреловержец
        Даст устоять и кого победителем все мы признаем,
         Тот к своему кораблю поведет терпеливого меска;
        Кубок же сей двоедонный боец побежденный получит".

       Рек он,- и быстро восстал человек и огромный и мощный,
665 Славный кулачный боец, Панопеева отрасль, Эпеос.
        Меска рукой жиловатой за гриву схватил и кричал он:
       "Выступи тот, кто намерен кубок унесть двоедонный.
       Меска ж, надеюся я, не отвяжет никто из ахеян,
        В битве кулачной победный: горжуся, боец я здесь первый!
 670 Будет того, что меж вами я воин не лучший,- что делать:
        Смертному в каждом деянии быть невозможно отличным.
        Что до битвы, объявляю при всех, и исполнено будет:
        Плоть до костей прошибу я и кости врагу изломаю.
        Пусть за моим сопротивником все попечители выйдут,
 675 Чтоб из битвы унесть укрощенного силой моею".

       Так говорил он,- и все, онемевши, молчанье хранили.
        Богу подобный один Эвриал на него подымался,
        Внук скиптроносца Талая, сын Мекистея героя,
        Некогда в Фивы ходившего, к играм надгробным Эдипу,
 680 Падшему в оное время, и всех победившего кадмян.
        К битве его снаряжал Диомед, копьеборец могучий,
        Дружеской речью бодря и сердечно желая победы:
        Бросил он запон ему, и красиво кроенные после
        Подал ремни из степного вола, убитого силой.
 685 Так опоясавшись оба, выходят бойцы на средину.
        Разом один на другого могучие руки заносят,
        Сшиблись; смешалися быстро подвижников тяжкие руки.
        Стук кулаков раздается по челюстям; пот по их телу
         Льется ручьями; как вдруг приподнялся могучий Эпеос,
 690 Резко врага оглянувшегось грянул в лицо,- и не мог он
        Больше стоять; подломившися, рухнулись крепкие члены.
        Словно с порывом Бореевым прядает рыба из моря
        На берег мшистый и вдруг покрывается мутной волною,-
        Так пораженный упал Эвриал. Добродушный Эпеос
 695 За руку поднял его; а усердные други, представши,
        С поприща в стан повели, по земле волочащего ноги,
        Кровь извергавшего ртом и бросавшего голову набок.
        В омрак он впал; и его меж своими друзья посадивши,
        Сами пошли и на поприще подняли кубок двудонный.

700 Сын же Пелеев немедленно новые, третьи, награды
        Выставил сонму, награды борьбы, изнурительной силам:
        Мздой победителю вынес огонный треножник, огромный,
        Медный,- в двенадцать волов оценили его аргивяне;
        Мздой побежденному он рукодельницу юную вывел,
 705 Пленную деву,- в четыре вола и ее оценили.
        Стал наконец перед сонмом и так говорил аргивянам:
        "Встаньте, которым угодно и сей еще подвиг изведать!"
        Он произнес,- и немедленно встал Теламонид великий;
        Встал и герой Одиссей, вымышлятель хитростей умный.
 710 Чресла свои опоясав, борцы на средину выходят;
        Крепко руками они под бока подхватили друг друга,
        Словно стропила, которые в кровле высокого дома
        Умный строитель смыкает, в отпору насильственных ветров.
        Сильно хребты захрустели, могучестью стиснутых рук их.
 715 Круто влекомые; крупный пот заструился по телу;
         Частые полосы вкруг по бокам и хребтам их широким
        Вышли багровые; с ревностью в гордых сердцах одинакой
        Оба алкали они и победы, и славной награды.
        Долго ни царь Одиссей не смогал опрокинуть Аякса,
 720 Ни Аякс не смогал одолеть Одиссеевой силы.
        И когда, уж соскучив, ахеян сыны зароптали,
        Вскрикнул к царю Одиссею великий Аякс Теламонид:
        "Сын благородный Лаэртов, герой Одиссей многоумный,
        Ты подымай, или я подыму; а решит Олимпиец!"

725 Так произнес и поднял; Одиссей не забыл ухищренья:
        Вдруг в подколенок ударил пятой и подшиб ему ноги,
        Навзничь его опрокинул; но сам он Аяксу на перси
        Пал. Удивился народ, изумилися все аргивяне.
        После пытал и Аякса поднять Одиссей терпеливый;
 730 Вновь обхватил и лишь несколько сдвинул с земли, но не поднял:
        Ноги его подогнулись, и на землю рухнулись оба;
        Пали один близ другого и прахом покрылися темным.
        Встали, и в третий бы раз устремились подвижники спорить,
        Если бы сам Ахиллес не воздвигнулся; он удержал их:
735 "Кончите вашу борьбу и трудом не томитесь жестоким.
       Ваша победа равна; и, награды вы равные взявши,
        С поля сойдите: пускай и другие в подвиги вступят".

       Рек,- и, почтительно выслушав, оба они покорились:
        С полн сошли и, от праха очистясь, надели хитоны.

740 Сын же Пелеев другие за бег предлагает награды:
        Первая - сребряный, пышный сосуд, шестимерная чаша,
        Чудной своей красотой помрачавшая в целой вселенной
         Славные чаши, сидонян искусных изящное дело.
        Мужи ее финикийцы, по мглистому плавая понту,
 745 В Лемнос продать привезли, но как дар предложили Фоасу;
        Царь же Эвней Язонид, выкупая Приамова сына,
        Падшего в плен Ликаона, отдал Менетиду Патроклу.
        Царь Ахиллес и ту чашу выставил, чествуя друга,
        Мздою тому, что быстрейшим окажется в беге ногами;
 750 Мздою второму - тельца откормленного, тяжкого туком;
        Но последнему золота он полталанта назначил.
        Стал наконец среди сонма и так говорил аргивянам:
        "Встаньте, которым угодно и сей еще подвиг изведать! "
       Рек, - и немедленно встал Оилеев Аякс быстроногий;
 755 Встал Одиссей многоумный, и Несторов сын знаменитый
        Встал Антилох: побеждал он юношей всех быстротою.
        Стали порядком; Пелид указал им далекую мету.
        Бег их сперва от черты начинался; и первый всех дальше
        Быстрый умчался Аякс; но за ним Одиссей знаменитый
 760 Близко бежал, как у женщины ткущей с пряжею ходит
        Цевка у персей, которую ловко руками бросает,
        Нить за уток пропуская, и близко пред персями держит,-
        Так Одиссей за Аяксом близко бежал; беспрестанно
        Следом в следы ударял он, прежде чем прах с них ссыпался,
 765 И дыханье свое изливал на главу Оилида,
        Быстро и ровно бежа; восклицали кругом аргивяне,
        Жажду его победить в ревновавшем еще умножая.
        Но когда приближались к концу уже бега, взмолился
        В сердце герой Одиссей светлоокий Палладе богине:
  770 "Дочь Эгиоха, услышь! убыстри, милосердая, ноги!"
        Так он, молясь, произнес,- и услышала дочь Эгиоха;
       Члены ему сотворила легкими, ноги и руки.
        И уже добегали, чтоб только им прянуть к награде,-
        Вдруг на бегу поскользнулся Аякс: повредила Афина -
 775 В влажный ступил он помет, из волов убиенных разлитый,
        Коих Патроклу в честь закалал Пелейон благородный;
        Тельчим пометом наполнились ноздри и рот у Аякса.
        Чашу, награду свою, подхватил Одиссей терпеливый,
        Первый примчась; а вола захватил Оилид знаменитый;
 780 Стал и, рукою держася за роги вола полевого,
        Он выплевывал кал и так говорил аргивянам:
        "Дочь громовержца, друзья, повредила мне ноги, Афина!
        Вечно, как матерь, она Одиссею на помощь приходит! "

       Так произнес он,- и смех по собранью веселый раздался.
 785 Несторов сын получил последнюю бега награду;
        Взял и к ахейским мужам, улыбаяся, так говорил он:
        "Знающим всем говорю вам, друзья, что всегда, как и ныне,
       Боги бессмертные чествуют смертных, старейших летами.
       Сын Оилеев меня годами немногими старше;
 790 Сей же из прежнего рода, от прежнего племени отрасль;
        Но зелена, говорят, Одисеева старость; и трудно
        В беге с ним спорить ахейским героям, кроме Ахиллеса".

       Так говорил, прославляя Пелеева быстрого сына.
        Но Ахиллес немедленно сам отвечал Антилоху:
 795 "Друг Антилох! твоя похвала не бесплодною будет:
        Злата к награде твоей полталанта еще прибавляю".
 
       Так произнес - и вручил; и юноша, радуясь, принял.
        Тут Ахиллес быстроногий, копье длиннотенное взявши,
        Вынес на поприще, вынес и щит, и шелом светозарный,
 800 Весь Сарпедонов доспех, с пораженного взятый Патроклом.
        Стал наконец перед сонмом и так говорил аргивянам:
        "Ныне подвижников двух вызываем, отлично могучих,
        В бранный облекшись доспех, ополчившись пронзительной медью,
        Выйти один на один и измерить их мощь пред народом.
 805 Кто у другого скорее пронзит благородное тело
        И сквозь доспехи коснется и членов и крови багряной,
        Тот победитель,- тому подарю я сей нож среброгвоздный,
        Славный, фракийский, который похитил я с Астеропея;
        Что до оружий, подвижники оба их вместе получат;
 810 Вместе под сенью моей и блистательный пир им устрою".

       Так говорил,- и поднялся великий Аякс Теламонид;
        Быстро по нем и Тидид восстал, Диомед нестрашимый.
        Скоро, в концах отдаленных народной толпы ополчася,
        Оба они на средину выходят, пылая сразиться;
 815 Грозно друг на друга смотрят; страх обымает ахеян.
        Быстро сошедшись, они, устремленные друг против друга,
        Трижды бросались и врукопашь трижды оружием сшиблись.
        Сын Теламонов копье сопротивнику в щит круговидный
        Вбил, но тела не тронул: оно защищалося броней.
 820 Сын же Тидеев поверх семикожного круга щитного
        Вые Аякса грозил беспрестанно сверкающим жалом.
        Все, трепеща за Аякса, вскричали ахейские мужи,
         Бой прекратить и равные ваять им велели награды.
        Но Ахиллес Диомеда ножом наградил среброгвоздным,
 825 Вместе с ножнами его и с ремнем красиво кроенным.

       Тут Ахиллес предложил им круг самородный железа;
        Прежде метала его Этионова крепкая сила;
        Но когда Этиона убил Ахиллес градоборец,
        Круг на своих кораблях он с другими корыстями вывез.
 830 Стал наконец он пред сонмом и так говорил аргивянам:
        "Встаньте, которым угодно и сей еще подвиг изведать!
        Сколько бы кто ни имел и далеких полей и широких,-
        На пять круглых годов и тому на потребы достанет
        Глыбы такой; у него никогда оскуделый в железе
 835 В град не пойдет ни оратай, ни пастырь, но дома добудет".

       Так говорил он, - и встал Полипет, бранодышащий воин;
        Встала и грозная мощь Леонтея, подобного богу;
        Встал и Аякс Теламонид, и сильный Эпеос огромный.
        Стали порядком; и первый тот круг подымает Эпеос;
 840 Долго махал он и бросил; и хохот раздался по сонму.
       После поверг Леонтей, благородная отрасль Арея;
        Третий, сын Теламонов, схвативши железную тягость,
        Бросил могучей рукой, и за знаки он всех перекинул.
        Но, когда тот круг подхватил Полипет браноносный,
 845 Так далеко, как пастух свой закривленный посох бросает,
        Он же вертится кругом и летит через тельчее стадо,-
        Так далеко перекинул за круг он; вскричали данаи.
        Быстро толпой набежавши, друзья Полипета героя
        Радостно к черным судам понесли награду владыки.
 
850 Сын же Пелеев для лучников темное вынес железо:
        Десять секир двуострых и десять простых им наградой.
        Выставил целью стрельбы - корабля черноносого мачту
        В дальнем конце, на песке; а на самой вершине голубку
        За ногу тонким снуром привязал; и по птице велел он
 855 Метить стрелкам: "Который уметит по робкой голубке,
        Все топоры двуострые в сень понесет победитель;
        Кто же улучит по снуру одному, не уметивши птицы,
        Тот, как стрелок побежденный, секиры простые получит".

       Так говорил,- и восстало могущество Тевкра владыки;
 860 Встал и герой Мерион, повелителя критян сподвижник.
        Бросили жребии в медный шелом, сотрясли их, и Тевкру
        Вылетел первому жребий стрелять; и немедля стрелу он
        С страшною силой послал, но не сделал обета владыке
        Фебу в жертву принесть первородных овнов гекатомбу.
 865 В птицу герой не попал: воспрепятствовал Феб раздраженный;
        В снур близ ноги он уметил, которым привязана птица:
        Привязь у самой ноги пересекла стрела; встрепенулась,
        К небу взвилась голубица свободная; привязь по ветру
        На землю вся опустилася; громко вскричали данаи.
 870 Быстро тогда Мерион у печального Тевкра из длани
        Выхватил лук, а стрелу наготове держал, чтоб направить;
        В сердце обет сотворил метателю стрел Аполлону
        Первенцев агнцев ему в благодарность принесть гекатомбу;
        И, высоко под облаком робкую птицу завидев,
 875 Быстро кружащуюсь, в бок под крыло угодил он стрелою:
        Вверх сквозь крыло пролетела стрела и, обратно на землю
         Пав, пред ногой Мериона вонзилася в дол; а голубка,
        С выси лазурной на мачту спустясь черноносого судна,
        Выю к груди преклонила, густые развесила крылья,
 880 Быстро из персей дух испустила и с мачты далеко
        Пала на прах; удивился народ и кругом изумлялся.
        Все топоры двуострые взял Мерион победитель;
        Тевкр, побежденный, простые понес к кораблям мореходным.

       Сын же Пелеев огромный дрот и сосуд рукомойный,
885 Чистый, в огне не бывалый, ценою в вола, расцвеченный,
       Вынес пред сонм; и восстали могучие два копьеборца:
       Первый пространнодержавный восстал Атрейон Агамемнон,
       После герой Мерион, предводителя критян сподвижник;
        Но, между храбрыми став, говорил Ахиллес благородный:
890 "Царь Агамемнон, мы ведаем, сколько ты всех превосходишь,
        Сколько и мощью твоей и метанием копий отличен.
        Но прими ты награду и с нею, Атрид, возвратися
        К быстрым судам; а копье отдадим Мериону герою,
        Если твоей то приятно душе; но так бы я думал".

895 Рек,- и ему не противился сын скиптроносный Атрея.
        Дрот Ахиллес Мериону вручил; а герой Агамемнон
        В руки Талфибия вестника пышную отдал награду.

          Гомер. Илиада. Песнь двадцать четвертая. Выкуп Гектора.

        ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

     ВЫКУП ГЕКТОРА

        Сонм распущен; и народ по своим кораблям быстролетным
        Весь рассеялся; каждый спешил укрепиться под сенью
        Пищей вечерней и сладостным сном. Но Пелид неутешный
         Плакал, о друге еще вспоминая; к нему не касался
 5      Все усмиряющий сон; по одру беспокойно метаясь,
        Он вспоминал Менетидово мужество, дух возвышенный;
         Сколько они подвизались, какие труды подымали,
        Боев с мужами ища и свирепость морей искушая;
         Все вспоминая в душе, проливал он горячие слезы.
 10    То на хребет он ложился, то на бок, то ниц обратяся,
        К ложу лицом припадал; напоследок бросивши ложе,
        Берегом моря бродил он, тоскующий. Там и Денницу
        Встретил Пелид, озарившую пурпуром берег и море.
        Быстро тогда он запряг в колесницу коней быстроногих,
 15    Гектора, чтобы влачить, привязал позади колесницы;
         Трижды его обволок вкруг могилы любезного друга,
        И наконец успокоился в куще; а Гектора бросил,
        Ниц распростерши во прахе. Но Феб от него, покровитель,
        Феб и от мертвого вред отклонял; о герое и мертвом
 20    Бог милосердовал: тело его золотым он эгидом
         Все покрывал, да не будет истерзан, Пелидом влачимый.

        Так над божественным Гектором в гневе своем он ругался.
        Жалость объяла бессмертных, на оное с неба взиравших;
         Тело похитить зоркого Гермеса все убеждали;
 25    Всем то казалось угодным; но только не Гере богине,
        Ни Посейдону царю, ни блистательноокой Афине;
         Им, как и прежде, была ненавистною Троя святая,
        Старец Приам и народ, за вину Приамида Париса:
         Он богинь оскорбил, приходивших в дом его сельский;
  30    Честь он воздал одарившей его сладострастием вредным.

        Вестница утра, в двенадцатый раз восходила Денница;
         И средь сонма богов провещал Аполлон сребролукий:
         "Боги жестокие, неблагодарные! Гектор не вам ли
        Недра тельцов и овнов сожигал в благовонные жертвы?
 35    Вы ж не хотите и мертвое тело героя избавить;
         Видеть его не даете супруге, матери, сыну,
        Старцу отцу и гражданам, которые славного мужа
        Предали б скоро огню и последнею честью почтили!
        Вы Ахиллесу грабителю быть благосклонны решились,
 40    Мужу, который из мыслей изгнал справедливость, из сердца
        Всякую жалость отверг и, как лев, о свирепствах лишь мыслит,
        Лев, и душой дерзновенной, и дикою силой стремимый,
        Только и рыщет, чтоб стадо найти и добычу похитить, -
        Так сей Пелид погубил всю жалость, и стыд потерял он,
 45    Стыд, для сынов человеческих столько полезный и вредный.
        Смертный иной и более милого сердцу теряет,
        Брата единоутробного или цветущего сына;
         Плачет о трате своей и печаль наконец утоляет:
         Дух терпеливый Судьбы даровали сынам человеков.
 50    Он же, богу подобного Гектора жизни лишивши,
        Мертвого вяжет к коням и у гроба любезного друга
        В прахе волочит! Не славное он и не лучшее выбрал!
        Разве что нашу он месть на себя, и могучий, воздвигнет:
         Землю, землю немую неистовый муж оскорбляет!"

 55    Гневом пылая, ему отвечала державная Гера:
         "Слово твое совершилось бы, луком серебряным гордый,
        Если б равно Ахиллеса и Гектора сами вы чтили?
        Гектор - сын человека, сосцами жены он воспитан;
         Но Ахиллес - благородная отрасль: богиню Фетиду
 60    Я взлелеяла, я возрастила и милой супругой
         Мужу вручила Пёлею, любезному всем нам, бессмертным.
         Все вы, бессмертные, были на браке; и ты ликовал там
         С лирой в руках, нечестивых наперсник, всегда вероломный!"

        Ей обратился ответствовать тучегонитель Кронион:
 65    "Гера супруга! Не гневайся вовсе на жителей неба.
         Честь браноносцам не равная будет; однако и Гектор
        Между сынов Илиона любезнейший был олимпийцам,
        Так же и мне! Никогда не небрег он о жертвах приятных;
         Жертвенник мой никогда не скудел в приношеньях обильных
 70    Туков, вин, благовоний: сия бо нам честь подобает.
        Но похищенье оставим; возможности нет от Пелида
        Гектора славного тайно похитить: к Пелееву сыну
        Матерь Фетида приходит и ночью и днем непрестанно.
        Лучше Фетиду ко мне призови кто-нибудь из бессмертных;
 75    Мудрое слово богине реку, да Пелид быстроногий
        Выкуп возьмет от Приама и Гектора тело отпустит".

        Рек, - и как вихрь устремилась Ирида крылатая с вестью;
         Между священного Сама и грозноутесного Имбра
        Бросилась в черный понт; и под ней застонала пучина;
  80    Быстро в пучину Ирида, подобно свинцу, погрузилась,
        Ежели он, прикрепленный под рогом вола стенового,
        Мчится, коварный, рыбам прожорливым гибель несущий.
        Там в пещере глубокой находит Фетиду и с нею
        Многих богинь Океана. Она посреди их сидела,
 85    Плача об участи храброго сына, которому должно
        В Трое холмистой погибнуть, далеко от милой отчизны.
        Став пред Фетидой, вещала посланница Зевса: "Фетида!
        Зевс призывает тебя, непреложных советов строитель".

        Ей отвечая, рекла среброногая дочерь Нерея:
 90    "Что заповедует мне повелитель бессмертных? Стыжуся
        Светлым являться богам, угнетенная мрачной печалью!
        Но повинуюсь; и тщетен не будет глагол, им реченный".

        Так говоря, облеклася Фетида одеждой печали,
        Черным покровом, чернейшим из всех у нее одеяний.
 95    Так - устремилась; пред нею подобная ветрам Ирида
        Быстро пошла; расступалися окрест их волны морские.
        На берег вышед, богини к высокому бросились небу.
        Там обрели громовержца Кронида; пред ним воссидели
        Все, на совет собравшись, блаженные вечные боги.
 100  Села Фетида близ Зевса отца: уступила Афина;
         Гера же чашу златую, прекрасную, подала в руки
         И утешала словами. Фетида, испив, возвратила.
         Слово меж оными начал отец и бессмертных и смертных:
         "Ты на Олимп, Фетида, пришла, и печальная сердцем;
 105  Знаю, скорбь неутешную в персях ты носишь, богиня;
          Но возвещу, для чего на Олимп я тебя призываю.
        Девять дней, как меж нами, бессмертными, распря восстала:
         Гектор герой и Пелид градоборец богов разделяют.
        Тело похитить склоняют бессмертные Гермеса бога;
 110  Я же, напротив, ту славу хочу даровать Ахиллесу,
        Нежность к тебе и почтение в сердце навек сохраняя.
        Шествуй к ахейскому стану и сыну, богиня, поведай:
         Все божества на него негодуют; но я от бессмертных
        Более всех огорчаюсь, что он в исступлении гнева
 115  Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держит.
        Если страшится меня, да немедля отпустит он тело.
        Я ж посылаю Ириду к Приаму царю с повеленьем
        В стан мирмидонский идти к искуплению милого сына.
        Несть и дары Ахиллесу, приятные сердцу героя".

120 Так произнес, - и ему покорилась Фетида богиня;
         Быстро помчалась, с вершины Олимпа высокого бросясь.
        Скоро достигла Пелидова стана; и в куще находит
        Сына, печально стенящего; многие в куще героя
        Окрест его суетились друзья и готовили завтрак;
 125  Ими закланный лежал на помосте овен густорунный.

        Подле печального сына воссела почтенная матерь;
         Тихо ласкала рукой, вопрошала и так говорила:
         "Милое чадо, почто ты себе, и стеня и тоскуя,
        Сердце крушишь; не помыслишй о пище, ниже о покое?
 130  Но приятно с женой опочить и любви насладиться.
         Жить же недолго тебе; пред тобою, любезнейший сын мой,
         Близко стоит неизбежная Смерть и суровая Участь.
        Выслушай слово; его я тебе возвещаю от Зевса:
         Боги, он рек, на тебя прогневляются; он же, владыка,
 135  Более всех негодует, что ты в исступлении гнева
         Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держишь.
        Выдай его, Ахиллес, и за тело прими искупленье".

        Ей отвечая, вещал быстроногий Пелид знаменитый:
         "Пусть предстает предлагающий выкуп,- и тело получит,
140  Если решительно так заповедует мне Олимпийский".

        Тою порою, как матерь и сын у судов мирмидонских
        Многие между собою вещали крылатые речи,
        Зевс посылал Ириду к Приамовой Трое священной:
         "Шествуй, Ирида крылатая, холмы оставив Олимпа;
 145  Весть в Илионе святом возвести Дарданиду Приаму:
         Пусть к искуплению сына идет к кораблям он ахейским,
        Пусть и дары оп несет, чтоб смягчить Ахиллесово сердце.
        Но да единый, никем не сопутствуем, шествует старец;
         Токмо глашатай старейший да будет при нем, чтобы править
 150  Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана
        Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом.
        Помысл о смерти и страх да не взыдет на сердце Приаму:
         Старцу такого пошлем мы сопутника, Гермеса бога;
         Он поведет и проводит, пока не представит к Пелиду;
 155  И, когда приведет он Приама пред очи героя,
         Рук на него не подымет Пелид, ни других не допустит:
         Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец;
          Он завсегда милосердо молящего милует мужа".

        Рек, - и с небес устремилась подобная вихрям Ирида;
 160  К дому Приама сошла; и нашла там вопль и рыданье.
        Окрест отца все сыны, на дворе пред хоромами сидя,
        Токами слез обливали одежды; в средине их старец,
        Ризой покрытый, лежал, обвивающей все его тело;
         Выю и голову персть покрывала державного старца,
 165  Коею сам он себя, пресмыкаяся в прахе, осыпал.
        Дщери его и невестки, в домах своих сидя, рыдали,
        Тех поминая и многих, и сильных защитников царства,
        Кои уже под руками ахейскими предали души.

        Быстрая вестница Зевса, приближася тихо к Приаму,
 170  Голосом тихим (но трепет объял Дарданидовы члены)
        Так говорила: "Дерзай, Дарданид, и меня не страшися!
        Я для тебя не зловещая ныне схожу от Олимпа,
        Нет, но душой доброхотная вестница Зевса тебе я:
         Он о тебе, и далекий, душою болит и печется.
 175  Выкупить Гектора тело тебе он велит, Олимпиец.
         Шествуй, неси и дары, чтоб смягчить Ахиллесово сердце;
         Но да никто из троян не сопутствует, шествуй один ты;
         Токмо глашатай старейший да будет с тобой, чтобы править
        Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана
 180  Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом.
        Мысль же о смерти, ни страх тебе да не взыдет на сердце:
         Спутник такой за тобою последует, Гермес бессмертный;
         Гермес пойдет и проводит, пока не приближит к Пелиду;
          И, когда он тебя представит пред очи героя,
 185  Рук на тебя не подымет Пелид, ни других не допустит:
         Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец;
         Он завсегда милосердо молящего милует мужа".

        Так говоря, отлетела подобная вихрям Ирида.
        Старец Приам повелел, чтоб немедля сыны снарядили
 190  Муловый воз быстрокатный и короб к нему привязали.
        Сам же поспешно взошел в почивальню, терем душистый,
        Кедровый, с кровлей высокой, где много хранилось сокровищ;
         Призвал туда и Гекубу супругу и так говорил ей:
         "Бедная! мне олимпийская вестница Зевса явилась;
 195  Выкупить сына велела идти к кораблям мирмидонским;
         Несть и дары Ахиллесу, которые б сердце смягчили.
        Молви, супруга любезная, что ты о сем помышляешь?
        Сильно меня самого побуждает и сердце и дума
        Ныне ж идти к кораблям и великому стану ахеян".

200  Так говорил; зарыдала жена и ему отвечала:
         "Горе! погиб ли твой разум, которым в минувшее время
        Славился ты и у чуждых народов, и в собственном царстве?
        Хочешь один ты, старец, идти к кораблям мирмидонским?
        Мужу предстать перед очи, который и многих и сильных
 205  Наших сынов умертвил? У тебя не железное ль сердце?
        В руки едва залучит, пред очами тебя лишь увидит
        Сей кровопийца, неверный сей муж, милосерд он не будет;
         Он не уважит тебя! В отдалении лучше поплачем,
        В храмине сидя; такую, знать, долю суровая Парка
  210  Выпряла нашему сыну, как я несчастливца родила,-
         Долю, чтоб псов он насытил, вдали от родных, пред очами
        Лютого мужа, которого внутренность, если б могла я,
        Впившись в грудь, пожирать, отомстила б за то, что он сделал
        С сыном моим! Не как ратник бесчестный, мой Гектор убит им;
 215  Он за отечество, он за мужей и за жен илионских
         Бился, герой, ни о страхе в бою, ни о бегстве не мысля!"

        Cнова Гекубе ответствовал старец Приам боговидный:
         "Воле моей не противься, Гекуба, и в собственном дом"
         Птицей зловещей не будь: отвратить меня не успеешь.
 220  Если бы дело такое внушал мне какой-либо смертный
        Жрец, иль пророк илионский, или фимиамогадатель,
        Ложью почли бы мы то и с презрением, верно б, отвергли.
        Слышал богиню я сам, пред собою бессмертную видел;
         В стан я иду, и не тщетно мне будет вещание бога.
 225  Если ж назначил мне рок умереть пред судами ахеян,-
        Рад! и пускай он меня, душегубец, зарежет, как скоро,
         Милого сына обнявши, рыданием сердце насыщу!"

        Так произнес, - и, поднявши красивые крыши ковчегов,
        Вынул из них Дарданион двенадцать покровов прекрасных, ,
 230  Хлен двенадцать простых и столько ж ковров драгоценных,
        Верхних плащей превосходных и тонких хитонов исподних;
         Злата, весами отвесивши, выложил десять талантов;
         Вынул четыре блюда и два светозарных тренога;
         Вынул и пышный сосуд, ему, как посланнику, древний
  235  Дар фракиян, драгоценность великая! даже и оной
        Старец щадить не хотел: столь сильно пылал он душою
        Выкупить милого сына. Но всех он троян приходивших
        Гневный гонял от крыльца, и грозя и поносно ругая:
         "Прочь, проклятое племя презренное! Разве и дома
 240  Мало печали у вас, что меня огорчать вы идете?
        Или вам радость, что старца Кронид поражает бедою,
        Гибелью сына храбрейшего? Скоро вы цену сей траты
        Сами узнаете; легче стократ, как не стало героя,
        Будете сами избиты ахеями! Я же, о боги,
 245  Прежде, нежели град разоренный и в прах обращенный -
        Трою святую - увижу, да скроюсь в обитель Аида!"

        Так говоря, прогонял их жезлом; от грозящего старца
        Все удалилися. Он же вскричал, сыновей порицая,
        Клита, Гелена, Париса, питомца богов Агафона,
 250  Паммона, Гиппофооя, Дейфоба вождя. Антифона,
        Храброго сына Полита и славного мужеством Дия;
         Грозно на сих сыновей и кричал и приказывал старец:
         "Живо, негодные дети, бесстыдники! Лучше бы всем вам
        Вместо единого Гектора пасть пред судами ахеян!
 255  О, злополучный я смертный! имел я в Трое обширной
        Храбрых сынов, и от них ни единого мне не осталось!
        Нет боговидиого Местора, нет конеборца Троила,
        Нет и тебя, мой Гектор, тебя, между смертными бога!
        Так, не смертного мужа казался он сыном, но бога!
 260  Храбрых Арей истребил, а бесстыдники эти остались,
        Эти лжецы, плясуны, знаменитые лишь в хороводах,
         Эти презренные хищники коз и агнцев народных!
        Долго ли будете вы снаряжать колесницу и в короб
        Скоро ли вложите всё, чтобы мог я немедленно ехать?"

265 Так говорил, - и сыны, устрашася угрозы отцовой,
        Бросились быстро и вывезли муловый воз легкокатный,
        Новый, красивый; и короб глубокий на нем привязали;
         Сняли с гвоздя блестящий ярем, приспособленный к мулам,
        Буковый, с бляхою сверху и с кольцами, слаженный хитро;
 270  Привязь яремную вместе с ярмом девятилоктевую
        Вынесли, ловко ярмо положили на гладкое дышло
         В самом конце и на крюк поперечный кольцо наложили;
         Трижды бляху ярма обмотали кругом; напоследок
        Прочее все обвязали, концы же узла подогнули.
 275  После, нося из покоев, на муловый воз легкокатный,
        Весь уложили за голову Гектора выкуп бесценный,
        Мулов в него запрягли возовозных, дебелокопытных,
        Некогда в дар подведенных владыке Приаму от мизов.
        Но к колеснице Приамовой вывели коней, которых
 280  Сам он с отменной заботой лелеял у тесаных яслей;
         Их в колесницу впрягали пред домом высоковершинным
        Вестник и царь, обращая в уме их мудрые думы.
        Тою порою приходит Гекуба, печальная сердцем;
         В правой руке царица вина, веселящего сердце,
 285  Кубок несла золотой, чтоб супруг, не возлив, не уехал;
         Стала она пред конями и так говорила Приаму:
         "Зевсу возлей, мой супруг, и молись, чтобы дал всемогущий
         В дом от врагов возвратиться, когда уже смелое сердце
        Старца тебя, против воли моей, к кораблям устремляет.
 290  Так, помолися, Приам, чернотучному Кронову сыну,
        Богу, который от Иды на всю призирает Троаду.
        Птицы проси, быстрокрылого вестника, мощью своею
        Первой из птиц и любезнейшей всех самому громовержцу;
         С правой страны чтоб слетела, и сам бы ее ты увидя,
 295  С верой в нее отошел к кораблям быстроконных данаев.
        Если ж тебе не пошлет своего посла громовержец,
        Буду тебя, мой супруг, убеждать и советом и просьбой
        В стан не ходить к мирмидонянам, как ты ни твердо решился".

        Ей немедля ответствовал старец Приам боговидный:
 300  "Я твоего не отрину совета разумного: благо
         Длани к владыке богов воздевать, да помилует нас он".

        Рек, - и прислужнице ключнице дал повеление старец
        На руки чистой воды возлиять; и прислужница быстро
        С блюдом в руках и с кувшином воды пред владыку предстала.
 305  Старец, руки омывши, кубок принял от супруги,
        Стал посредине двора и молился, вино возливая,
        На небо взор возводя; и, возвысивши голос, воскликнул:
         "Зевс, наш отец, обладающий с Иды, славнейший, сильнейший!
        Дай мне прийти к Ахиллесу угодным и жалостным сердцу;
 310  Птицу пошли, быстролетного вестника, мощью своею
        Первую в птицах, любимую более всех и тобою;
         С правой страны ниспошли; да сходящую сам я увидя,
        С верой в нее отойду к кораблям конеборным данаев!"
          Так умолял,- и услышал его промыслитель Кронион;
 315  Быстро орла ниспослал, между вещих вернейшую птицу,
        Темного, коего смертные черным ловцом называют.
        Словно огромная дверь почивальни высоковершинной
        В доме богатого мужа, замком утвержденная крепким,
        Крылья орла таковы распростерлись, когда он явился,
 320  Вправе над Троею быстро парящий. Они лишь узрели,
        В радость пришли, расцвело упованием каждого сердце.

        С живостью старец взошел в колесницу свою и немедля
        Коней погнал от преддверья и гулких навесов крылечных.
        Мески пошли впереди под повозкой четыреколесной
 325  (Ими Идей управлял, благомысленный вестник); а сзади
        Борзые кони, которых бичом Дарданид престарелый
        Гнал через город; его провожали все близкие сердцу,
        Плача по нем неутешно, как будто на смерть отходящем.
        Скоро, из замка спустяся, они очутилися в поле;
 330  Все провожавшие их возвратились печальные в Трою,
        Дети и сродники. Сами ж они не сокрылись от Зевса:
         В поле увидел он их и исполнился милости к старцу;
         И к любезному сыну, к Гермесу, так возгласил он:
         "Сын мой, Гермес! Тебе от богов наипаче приятно
 335  В дружбу вступать с человеком; ты внемлешь, кому пожелаешь.
         Шествуй и Трои царя к кораблям быстролетным ахеян
        Так проводи, да никто не узрит и никто не узнает
        Старца в ахейских дружинах, доколе к Пелиду не придет".

        Так произнес, - и ему повинуется Гермес посланник:
  340  Под ноги вяжет прекрасную обувь, плесницы златые,
         Вечные; бога они и над влажною носят водою,
        И над землей беспредельною, быстро, с дыханием ветра;
         Жезл берет он, которым у смертных, по воле всесильной,
        Сном смыкает он очи или отверзает у спящих;
 345  Жезл сей прияв, устремляется аргоубийца могучий.
         Скоро он к граду троян и к зыбям Геллеспонта принесся;
         Полем пошел, благородному юноше видом подобный,
        Первой брадой опушенному, коего младость прелестна.

        Путники вскоре, проехав великую Ила могилу,
350  Коней и месков своих удержали, чтобы напоить их
        В светлой реке; тогда уже сумрак спускался на землю.
        Тут, оглянувшися, Гермеса вестник Идей прозорливый
        Близко увидел, и так возгласил к Дарданиду владыке:
         "Взглянь, Дарданид! осторожного разума требует дело:
 355  Мужа я вижу; и мнится мне, нас он убить умышляет!
        Должно бежать; на конях мы ускачем; или, подошедши,
        Ноги ему мы обнимем и будем молить о пощаде!"

        Рек он, - и старцево сердце смутилося; он ужаснулся;
         Дыбом власы у него поднялися на сгорбленном теле;
 360  Он цепенея стоял. Эриуний приближился к старцу,
        Ласково за руку взял и вещал, вопрошая Приама:
         "Близко ль, далеко ль, отец, направляешь ты коней и месков,
        В час усладительной ночи, как смертные все почивают?
        Иль не страшишься убийствами дышащих, гордых данаев,
 365  Кои так близко стоят, неприязненны вам и свирепы?
         Если тебя кто увидит под быстрыми мраками ночи,
        Столько сокровищ везущего, что твое мужество будет?
        Сам ты не молод, и старец такой же тебя провожает.
        Как защитишься от первого, кго лишь обидеть захочет?
 370  Я ж не тебя оскорблю, но готов от тебя и другого
        Сам отразить; моему ты родителю, старец, подобен!"

        Гермесу бодро ответствовал старец Приам боговидный:
         "Все справедливо, любезнейший сын мой, что ты говоришь мне;
         Но еще и меня хранит покровительной дланью
 375  Бог, который дает мне такого сопутника встретить,
         Счастья примету, тебя, красотою и образом дивный,
        Редким умом одаренный; блаженных родителей сын ты!"
        Вновь Дарданиду вещал благодетельный Гермес посланник:
         "Истинно всё и разумно ты, старец почтенный, вещаешь.
 380  Но скажи мне еще, и сущую правду поведай:
         Ты высылаешь куда-либо столько богатств драгоценных
        К чуждым народам, дабы хоть они у тебя уцелели?
        Верно, объятые страхом, уже покидаете все вы Трою святую?
        Таков знаменитый защитник погибнул,
 385  Сын твой! В сражениях был он не ниже героев ахейских!"

        Гермесу быстро воскликнул старец Приам боговидный:
         "Кто ты таков, от кого происходишь ты, юноша добрый,
        Так мне прекрасно напомнивший смерть злополучного сына?"

        Старцу ответствовал вновь благодетельный Гермес посланник:
 390  "Ты испытуешь меня, вопрошая о Гекторе дивном.
         Часто, часто я сам на боях, прославляющих мужа,
        Гектора видел, и даже в тот день, как, к судам отразивши,
        Он побеждал аргивян, истребляя крушительной медью.
        Стоя вдали, удивлялись мы Гектору; с вами сражаться.
 395  Нам Ахиллес запрещал, на царя Агамемнона гневный.
         Я Ахиллесов служитель, в одном корабле с ним приплывший;
         Родом и я мирмидонец; родитель мой храбрый Поликтор;
         Муж и богатый и старец, как ты, совершенно маститый.
        Шесть у Поликтора в доме сынов, а седьмой пред тобою;
 400  Жребий меж братьев упал на меня, чтоб идти с Ахиллесом.
        Ныне осматривать поле пришел от судов я: заутра
        Боем на город пойдут быстроокие мужи ахейцы.
        Все негодуют они на долгую праздность; не могут
        Бранного пыла мужей обуздать воеводы ахеян".

405  Гермесу паки ответствовал старец Приам боговидный:
         "Ежели подлинно ты Ахиллеса Пелида служитель,
        Друг, не сокрой от меня, умоляю, поведай мне правду:
         Сын мой еще ль при судах иль уже Ахиллес быстроногий
        Тело его рассеченное псам разметал мирмидонским?"

410  Старцу ответствовал вновь благодетельный Гермес посланник:
         "Старец, ни псы не терзали, ни птицы его не касались;
         Он и поныне лежат у судов Ахиллеса, под кущей,
         Всё, как и был, невредимый: двенадцатый день, как лежит он
         Мертвый, - но тело не тлеет, к нему не касаются червя,
 415  Быстрые черви, которые падших в бою пожирают.
          Правда, его ежедневно, с восходом Денницы священной,
        Он беспощадно волочит вкруг гроба любезного друга;
         Но мертвец невредим; изумишься ты сам, как увидишь:
         Свеж он лежит, как росою умытый; нет следа от крови,
 420  Члена не видно нечистого; язвы кругом затворились,
        Сколько их ни было: много суровая медь нанесла их.
        Так милосердуют боги о сыне твоем знаменитом,
        Даже и мертвом: любезен он сердцу богов олимпийских".

        Рек он, - и старец, исполняся радости, быстро воскликнул:
 425  "Благо, мой сын, приносить небожителям должные дани!
        Гектор, - о если бы жил он! - всегда в благоденственном доме
        Помнил бессмертных богов, на великом Олимпе живущих;
         Боги за то и по смертной кончине его помянули.
        Но преклонися, прими от меня ты прекрасный сей кубок
 430  И, охраняя меня, проводи, под покровом бессмертных,
         В стан мирмидонский, пока не приду к Ахиллесовой куще".

        Вновь Дарданиду ответствовал Гермес, посланник Зевеса:
         "Младость мою соблазняешь ты, старел, но я не склонюся
         Дара, какой предлагаешь мне, тайно принять от Пелида.
435  Я уважаю Пелида и сердцем страшусь от героя
        Дар похищать, чтобы после меня беда не постигла;
         Но с тобою сопутствовать рад я землею и морем;
         Рад я тебя проводить и до славного Аргоса града;
         И с таким путеводцем к тебе не приближится смертный".

440 Рек, и на царских коней в колесницу вскочил Эриуний;
          Быстро и бич и бразды захватил в могучие руки;
         Коням и мескам вдохнул необычную рьяность и силу,
        И когда принеслися ко рву и стене корабельной,
        Где незадолго над вечерей стражи ахеян трудились,-
 445  Всех их в сон погрузил благодетельный аргоубийца;
         Башни запор отодвинул, врата растворил и Приама
        Ввез внутрь стены и за ним с дорогими дарами повозку.
        Но лишь предстали они к Ахиллесовой куще великой
         (Кущу царю своему мирмидонцы построили в стане
 450  Крепко из бревен еловых и сверху искусно покрыли
         Мшистым, густым камышом, по влажному лугу набравши;
         Около кущи устроили двор властелину широкий,
        Весь оградя частоколом; ворота его запирались
        Толстым засовом еловым; трое ахеян вдвигали,
 455  Трое с трудом отымали огромный замок сей воротный
        Сильных мужей; но Пелид и один отымал его быстро) -
         Те благодетельный Гермес отверз перед старцем ворота,
        Ввез дары знаменитые славному сыну Пелея,
        Спрянул на дол с колесницы и так провещал к Дарданиду:
 460  "Бог пред тобою, о старец, бессмертный, с Олимпа нисшедший,
        Гермес: отец мой меня тебе ниспослал путеводцем.
        Я совершил и к Олимпу обратно иду; всенародно
        Я не явлюсь Ахиллеса очам: не достойно бы было
        Богу бессмертному видимо чествовать смертного мужа.
 465  Ты же иди и, вошед, обыми Ахиллесу колена;
         Именем старца родителя, матери многопочтенной,
         Именем сына моли, чтобы тронуть высокую душу".

        Так возгласивши, к Олимпу великому быстро вознесся
        Гермес. Приам, с колесницы стремительно прянув на землю,
 470  Там оставляет Идея, дабы он стоял, охраняя
         Коней и месков; а сам устремляется прямо в обитель,
        Где Ахиллес находился божественный. Там Пелейона
        Старец увидел; друзья в отдаленье сидели; но двое,
        Отрасль Арея Алким и смиритель коней Автомедон,
 475  Близко стоя, служили; недавно он вечерю кончил,
         Пищи вкусив и питья, и пред ним еще стол оставался.
        Старец, никем не примеченный, входит в покой и, Пелиду
        В ноги упав, обымает колена и руки целует, -
        Страшные руки, детей у него погубившие многих!
 480  Так, если муж, преступлением тяжким покрытый в отчизне,
        Мужа убивший, бежит и к другому народу приходит,
        К сильному в дом,- с изумлением все на пришельца взирают,-
        Так изумился Пелид, боговидного старца увидев;
         Так изумилися все, и один на другого смотрели.
 485  Старец же речи такие вещал, умоляя героя:
         "Вспомни отца своего, Ахиллес, бессмертным подобный,
        Старца, такого ж, как я, на пороге старости скорбной!
        Может быть, в самый сей миг и его, окруживши, соседи
        Ратью теснят, и некому старца от горя избавить.
 490  Но, по крайней он мере, что жив ты, и зная и слыша,
        Сердце тобой веселит и вседневно льстится надеждой
        Милого сына узреть, возвратившегось в дом из-под Трои.
         Я же, несчастнейший смертный, сынов возрастил браноносных
        В Трое святой, и из них ни единого мне не осталось!
 495  Я пятьдесят их имел при нашествии рати ахейской:
         Их девятнадцать братьев от матери было единой;
         Прочих родили другие любезные жены в чертогах;
         Многим Арей истребитель сломил им несчастным колена.
        Сын оставался один, защищал он и град наш, и граждан;
 500  Ты умертвил и его, за отчизну сражавшегось храбро,
        Гектора! Я для него прихожу к кораблям мирмидонским;
         Выкупить тело его приношу драгоценный я выкуп.
        Храбрый! почти ты богов! над моим злополучием сжалься,
        Вспомнив Пелея отца: несравненно я жалче Пелея!
 505  Я испытую, чего на земле не испытывал смертный:
         Мужа, убийцы детей моих, руки к устам прижимаю!"

        Так говоря, возбудил об отце в нем плачевные думы;
         За руку старца он взяв, от себя отклонил его тихо.
        Оба они вспоминая: Приам - знаменитого сына,
 510  Горестно плакал, у ног Ахиллесовых в прахе простертый;
         Царь Ахиллес, то отца вспоминая, то друга Патрокла,
        Плакал, и горестный стон их кругом раздавался по дому.
        Но когда насладился Пелид благородный слезами
        И желание плакать от сердца его отступило,-
 515  Быстро восстал он и за руку старца простертого поднял,
        Тронут глубоко и белой главой, и брадой его белой;
         Начал к нему говорить, устремляя крылатые речи:
         "Ах, злополучный! много ты горестей сердцем изведал!
         Как ты решился, один, при судах мирмидонских явиться.
 520  Мужу пред очи, который сынов у тебя знаменитых
         Многих повергнул? В груди твоей, старец, железное сердце!
        Но успокойся, воссядь, Дарданион; и как мы ни грустны,
        Скроем в сердца и заставим безмолвствовать горести наши.
        Сердца крушительный плач ни к чему человеку не служит:
 525  Боги судили всесильные нам, человекам несчастным,
        Жить на земле в огорчениях: боги одни беспечальны.
        Две глубокие урны лежат перед прагом Зевеса,
        Полны даров: счастливых одна и несчастных другая.
        Смертный, которому их посылает, смесивши, Кронион,
 530  В жизни своей переменно и горесть находит и радость;
         Тот же, кому он несчастных пошлет,- поношению предан;
         Нужда, грызущая сердце, везде пег земле его гонит;
         Бродит несчастный, отринут бессмертными, смертными презрен.
        Так и Пелея - дарами осыпали светлыми боги
535  С юности нежной; украшенный выше сынов земнородных
        Счастьем, богатством, владыка могучий мужей мирмидонских,
        Смертный, супругой богиню приял от руки он бессмертных.
        Бог и ему ниспослал злополучие: он не имеет
        В доме своем поколения, сына, наследника царства.
 540  Сын у Пелея один, кратковечный; но я и доныне
         Старца его не покою; а здесь, от отчизны далеко,
         Здесь я в Троаде сижу и тебя и твоих огорчаю.
        Сам ты, о старец, мы слышали, здесь благоденствовал прежде.
        Сколько народов вмещали обитель Макарова, Лесбос,
  545  Фригия, край плодоносный, а здесь - Геллеспонт бесконечный:
         Ты среди всех, говорят, и богатством блистал и сынами.
        Но, как беду на тебя ниспослали небесные боги,
        Около Трои твоей неумолкная брань и убийство.
        Будь терпелив и печалью себя не круши беспрерывной:
550  Ты ничего не успеешь, о сыне печаляся; плачем
        Мертвого ты не подымешь, но горе свое лишь умножишь!"

        Сыну Пелея ответствовал старец Приам боговидный:
         "Нет, не сяду я, Зевсов любимец, доколе мой Гектор
        В куще лежит, погребенью не преданный! Дай же скорее,
555  Дай сим очам его видеть! а сам ты прими искупленье:
         Мы принесли драгоценное. О, насладись им и счастлив
        В край возвратися родимый, когда ты еще позволяешь
        Старцу мне бедному жить и солнца сияние видеть!"

        Грозно взглянув на него, говорил Ахиллес быстроногий!
 560  "Старец, не гневай меня! Разумею и сам я, что должно
        Сына тебе возвратить: от Зевса мне весть приносила
        Матерь моя среброногая, нимфа морская Фетида.
        Чувствую, что и тебя (от меня ты, Приам, не сокроешь)
        Сильная бога рука провела к кораблям мирмидонским;
 565  Нет, не осмелился б смертный, и младостью пылкой цветущий,
        В стан наш вступить: ни от стражей недремлющих он бы не скрылся,
        Ни засовов легко б на воротах моих не отдвинул.
        Смолкни ж, и более мне не волнуй ты болящего сердца;
        Или страшись, да тебя, невзирая, что ты и молитель,
 570  В куще моей я не брошу и Зевсов завет не нарушу".
 
        Так говорил; устрашился Приам и, покорный, умолкнул.
        Сын же Пелеев, как лев, из обители бросился к двери:
         Но не один, за царем устремилися два из клевретов,
        Сильный Алким и герой Автомедон, которых меж другов
 575  Более всех Пелейон почитал, по Патрокле умершем.
        Быстро они от ярма отрешили и коней и месков;
         В кущу ввели и глашатая старцева; там посадивши
        Мужа на стуле, поспешно с красивого царского воза
        Собрали весь многоценный за голову Гектора выкуп;
 580  Две лишь оставили ризы и тонкий хитон хитротканый,
         С мыслью, чтоб тело покрытое в дом отпустить от Пелида.
        Он же, вызвав рабынь, повелел и омыть, и мастями
        Тело намазать, но тайно, чтоб сына Приам не увидел:
         Он опасался, чтоб гневом не вспыхнул отец огорченный,
 585  Сына узрев, и чтоб сам он тогда не подвигнулся духом
        Старца убить и нарушить священные Зевса заветы.
        Тело рабыни омыли, умаслили мастью душистой,
        В новый одели хитон и покрыли прекрасною ризой;
         Сам Ахиллес и поднял, и на одр положил Приамида,-
 590  Но друзья совокупно на блещущий воз положили.
        Он же тогда возопил, именуя любезного друга:
         "Храбрый Патрокл! не ропщи на меня ты, ежели слышишь
        В мрачном Аиде, что я знаменитого Гектора тело
        Выдал отцу: не презренными он заплатил мне дарами;
 595  В жертву тебе и от них принесу я достойную долю".

        Так произнес - и под сень возвратился Пелид благородный;
          Сел на изящно украшенных креслах, оставленных прежде,
        Против Приама стоявших, и слово к нему обратил он:
         "Сын твой тебе возвращен, как желал ты, божественный старец;
 600  Убран лежит на одре. С восходом Зари возвращаясь,
        Сам ты увидишь его; но теперь мы о пище воспомним.
        Пищи забыть не могла и несчастная матерь Ниоба,
        Матерь, которая разом двенадцать детей потеряла,
        Милых шесть дочерей и шесть сыновей расцветавших.
 605  Юношей Феб поразил из блестящего лука стрелами,
        Мстящий Ниобе, а дев - Артемида, гордая луком.
        Мать их дерзала равняться с румяноланитою Летой:
         Лета двоих, говорила, а я многочисленных матерь!
        Двое сии у гордившейся матери всех погубили.
 610  Девять дней валялися трупы; и не было мужа
         Гробу предать их: в камень людей превратил громовержец.
        Мертвых в десятый день погребли милосердые боги.
        Плачем по них истомяся, и мать вспомянула о пище.
        Ныне та мать на скалах, на пустынных горах Сипилийских,
 615  Где, повествуют, богини покоиться любят в пещерах,
        Нимфы, которые часто у вод Ахелоевых пляшут,-
        Там, от богов превращенная в камень, страдает Ниоба.
        Так, божественный старец, и мы помыслим о пище.
        Время тебе остается оплакать любезного сына,
 620  В Трою привезши; там для тебя многослезен он будет".

        Рек - и, стремительно встав, Ахиллес белорунную, овцу
        Сам закалает; друзья, обнажив и опрятав, как должно,
         В мелкие части искусно дробят, прободают рожнами,
        Ловко пекут на огне и готовые части снимают.
 625  Хлеб между тем принесши, поставил на стол Автомедон
         В пышных корзинах; но брашно делил Ахиллес благородный.
        Оба к предложенным яствам питательным руки простерли.
        И когда питием и пищей насытили сердце,
        Долго Приам Дарданид удивлялся царю Ахиллесу,
 630  Виду его и величеству: бога, казалось, он видит.
        Царь Ахиллес удивлялся равно Дарданиду Приаму,
        Смотря на образ почтенный и слушая старцевы речи.
        Оба они наслаждались, один на другого взирая;
         Но наконец возгласил к Ахиллесу божественный старец:
 635  "Дай мне теперь опочить, Зевесов любимец! позволь мне
         Сном животворным хоть несколько в доме твоем насладиться.
         Ибо еще ни на миг у меня не смыкалися очи
         С дня, как несчастный мой сын под твоими руками погибнул;
         С оного дня лишь стенал и несчетные скорби терпел я,
 640  Часто в оградах дворовых по сметищам смрадным валяясь.
        Ныне лишь яствы вкусил и вина пурпурового ныне
        Принял в гортань; но до этой поры ничего не вкушал я".

        Так говорил; Ахиллес приказал и друзьям и рабыням
        Стлать на крыльце две постели и снизу хорошие полсти
 645  Бросить пурпурные, сверху ковры разостлать дорогие
        И шерстяные плащи положить, чтобы старцам одеться.
        Вышли рабыни из дому с пылающим светочем в дланях;
         Скоро они, поспешившие, два уготовали ложа.
         И Приаму шутя говорил Ахиллес благородный:
 650  "Спи у меня на дворе, пришелец любезный, да в дом мой
        Вдруг не придет кто-нибудь из данаев, которые часто
        Вместе совет совещать в мою собираются кущу.
        Если тебя здесь кто-либо в пору ночную увидит,
        Верно, царя известит, предводителя воинств Атрида;
 655  И тогда замедление в выкупе мертвого встретишь.
        Слово еще, Дарданид; объяснися, скажи откровенно:
         Сколько желаешь ты дней погребать знаменитого сына?
        Столько я дней удержуся от битв, удержу и дружины".

        Сыну Пелея ответствовал старец Приам боговидный:
 660  "Ежели мне ты позволишь почтить погребением сына -
        Сим для меня, Ахиллес, величайшую милость окажешь.
        Мы, как ты знаешь, в стенах заключенные; лес издалека
        Должно с гор добывать; а трояне повергнуты в ужас.
        Девять бы дней мне желалось оплакивать Гектора в доме;
 665  Гробу в десятый предать и пир похоронный устроить;
         В первый-на-десять мертвому в память насыпать могилу;
         Но в двенадцатый день ополчимся, когда неизбежно".

        Старцу ответствовал вновь быстроногий Пелид благородный:
         "Будет и то свершено, как желаешь ты, старец почтенный.
670  Брань прекращаю на столько я времени, сколько ты просишь".

        Так произнес Ахиллес - и Приамову правую руку
        Ласково сжал, чтобы сердце его совершенно спокоить.
        Так отпустил; и они на переднем крыльце опочили,
        Вестник и царь, обращая в уме своем мудрые думы.
 675  Но Ахиллес почивал в глубине крепкостворчатой кущи,
        И при нем Брисеида, румяноланитая дева.

        Все, и бессмертные боги, и коннодоспешные мужи,
        Спали целую ночь, усмиренные сном благодатным.
        Гермеса токмо заботного сон не осиливал сладкий,
680  Думы в уме обращавшего, как Дарданида Приама
         Вывесть из стана, привратным незримого стражам священным.
        Став над главою Приамовой, так возгласил Эриуний:
         "Ты не радишь об опасности, старец, и так беззаботно
        Спишь у враждебных мужей, пощаженный Пелеевым сыном!
685  Многие дал ты дары, чтобы выкупить мертвого сына;
         Но за живого тебя троекратной ценою заплатят
        Дети твои, у тебя остающиесь, если узнает
        Царь Атрейон о тебе и ахейцы другие узнают".

        Так провещал; ужаснулся Приам и глашатая поднял.
690  Гермес мгновенно запряг им и коней, и месков яремных;
         Сам через стан их быстро прогнал, и никто не увидел.
        Но лишь достигнули путники брода реки светловодной,
        Ксанфа пучинного, богом рожденного, Зевсом бессмертным,
        Там благодетельный Гермес обратно вознесся к Олимпу.

695  В ризе златистой Заря простиралась над всею землею.
        Древний Приам, и стенящий и плачущий, гнал к Илиону
        Коней, а мески везли мертвеца. И никто в Илионе
        Их не узнал от мужей и от жен благородных троянских
        Прежде Кассандры прекрасной, златой Афродите подобной.
 700  Рано на замок восшед, издали в колеснице узнала
        Образ отца своего и глашатая громкого Трои;
          Тело узрела на месках, на смертном простертое ложе;
         Подняла горестный плач и вопила по целому граду:
         "Шествуйте, жены и мужи! Смотрите на Гектора ныне,
 705  Вы, что живого, из битв приходившего, прежде встречали
        С радостью: радостью светлой и граду он был и народу!"

        Так вопияла; и вдруг ни жены не осталось, ни мужа
        В Трое великой; грусть несказанная всех поразила,-
        Все пред вратами столпилися в встречу везомого тела.
 710  Всех впереди молодая супруга и нежная матерь
         Плакали, рвали власы и, на труп исступленно бросаясь,
        С воплем главу обнимали; столпившиесь плакали стоя.
        Верно, и целый бы день до заката блестящего солнца,
        Плача над Гектором храбрым, рыдали толпы за вратами,
 715  Если бы старец Приам не воззвал с колесницы к народу:
         "Дайте дорогу, друзья, чтобы мески проехали; после
        Плачем вы все насыщайтесь, как мертвого в дом привезу я!"

        Так говорил; расступилась толпа и открыла дорогу.
        К славному дому привезши, на пышно устроенном ложе
720  Тело они положили; певцов, начинателей плача,
        Подле него поместили, которые голосом мрачным
        Песни плачевные пели; а жены им вторили стоном.
        Первая подняла плач Андромаха, младая супруга,
         Гектора мужеубийцы руками главу обнимая:
 725  "Рано ты гибнешь, супруг мой цветущий, рано вдовою
        В доме меня покидаешь! А сын, бессловесный младенец,
        Сын, которому жизнь, злополучные, мы даровали!
         Он не достигнет юности! Прежде во прах с оснований
        Троя рассыплется: пал ты, хранитель ее неусыпный,
 730  Ты, боронитель и града, защитник и жен и младенцев!
        Скоро в неволю они на судах повлекутся глубоких;
         С ними и я неизбежно; и ты, мое бедное чадо,
        Вместе со мною; и там, изнуряясь в работах позорных,
        Будешь служить властелину суровому; или данаец
 735  За руку схватит тебя и с башни ударит о землю,
        Мстящий за трату плачевную брата, отца или сына,
        Гектором в битвах сраженного; много могучих данаев,
        Много под Гектора дланью глодало кровавую землю.
        Грозен великий отец твой бывал на погибельных сечах;
 740  Плачут о нем до последнего все обитатели Трои.
         Плач, несказанную горесть нанес ты родителям бедным,
        Гектор! Но мне ты оставил стократ жесточайшие скорби!
        С смертного ложа, увы! не простер ты руки мне любезной;
         Слова не молвил заветного, слова, которое б вечно
 745  Я поминала и ночи и дни, обливаясь слезами!"

        Так говорила, рыдая; и с нею стенали троянки.
        Тут между ними Гекуба рыдательный плач подымает:
         "Гектор, из верх мне детей наиболее сердцу любезный!
        Был у меня и живой ты богам всемогущим любезен;
 750  Боги с небес о тебе и по смертной кончине пекутся!
        Прочих сынов у меня Ахиллес, быстроногий ристатель,
        Коих живых полонил, за моря пустынные продал,
        В Имброс, в далекий Самос и в туманный, беспристанный Лемнос;
          Но, тебя одолев и оружием душу исторгнув,
 755  Как он ни долго влачил вкруг могилы Патрокла любимца,
        Коего ты одолел,- но его, мертвеца, он не поднял!
        Ты ж у меня, как росою омытый, покоишься в доме,
        Свежий, подобно как смертный, которого Феб сребролукий
        Легкой стрелою своей, налетевший незапно, сражает".

760  Так вопияла Гекуба, и плач возбудила всеобщий.
        Третья Елена Аргивская горестный плач подымает:
         "Гектор! деверь почтеннейший, сродник, любезнейший сердцу!
        Ибо уже мне супруг Александр знаменитый, привезший
        В Трою меня, недостойную! Что не погибла я прежде!
765  Ныне двадцатый год круговратных времен протекает
        С оной поры, как пришла в Илион я, отечество бросив;
         Но от тебя не слыхала я злого, обидного слова.
        Даже, когда и другой кто меня укорял из домашних,
        Деверь ли гордый, своячина, или золовка младая,
 770  Или свекровь (а свекор всегда, как отец, мне приветен),
        Ты вразумлял их советом и каждого делал добрее
        Кроткой твоею душой и твоим убеждением кротким.
        Вот почему о тебе и себе я, несчастнейшей, плачу!
        Нет для меня, ни единого нет в Илионе обширном
 775  Друга или утешителя: всем я равно ненавистна!"

        Так вопияла она, - и стенал весь народ неисчетный.
        Старец Приам наконец обращает слово к народу:
         "Ныне, трояне, свозите вы лес в Илион; не страшитесь
        Войска ахейского тайных засад: Ахиллес знаменитый
 780  Сам обещал, отпуская меня от судов мирмидонских,
         Нас не тревожить, доколе двенадцатый день не свершится".

        Так говорил, - и они лошаков и волов подъяремных
        Скоро в возы запрягли и пред градом немедля собрались.
        Девять дней они в Трою множество леса возили;
 785  В день же десятый, лишь, свет разливая, Денница возникла,
        Вынесли храброго Гектора с горестным плачем трояне;
         Сверху костра мертвеца положили и бросили пламень.

        Рано, едва розоперстая вестница утра явилась,
        К срубу великого Гектора начал народ собираться.
790  И лишь собралися все (неисчетное множество было),
        Сруб угасили, багряным вином оросивши пространство
        Всё, где огонь разливался пылающий; после на пепле
        Белые кости героя собрали и братья и други,
        Горько рыдая, обильные слезы струя по ланитам.
 795  Прах драгоценный собравши, в ковчег золотой положили,
        Тонким обвивши покровом, блистающим пурпуром свежим.
        Так опустили в могилу глубокую и, заложивши,
        Сверху огромными частыми камнями плотно устлали;
         После курган насыпали; а около стражи сидели,
 800  Смотря, дабы не ударила рать меднолатных данаев.
        Скоро насыпав могилу, они разошлись; напоследок
        Все собралися вновь и блистательный пир пировали
        В доме великом Приама, любезного Зевсу владыки.

        Так погребали они конеборного Гектора тело.